Королевская кровь 14. Часть 2 (СИ) - Котова Ирина Владимировна - Страница 22

И под дружный вздох, а потом и смех, юная Алина Богуславская с двумя темными косичками, одетая в сильно большую ей мужскую рубашку и подхватив едва не спавшие брюки за ремень, покрутилась вокруг своей оси и застенчиво поклонилась. Алина-настоящая встала, всмотрелась в себя и захлопала в ладоши.

— Это я, правда, я! Спасибо, лорд Мартин!

— Всегда рад, принцесса, — последнее фон Съедентент проговорил уже мужским голосом, стянув кольцо. И отдал Алине. — А к Зигфриду я все же загляну. Совсем расслабился там, на королевских харчах.

Алина тут же попробовала активировать кольцо перед высокой зеркальной вставкой в убранстве столовой — и действительно, там была она-Богуславская, точь-в-точь.

— Конечно, потом будут вопросы, почему вы не взрослеете, — проговорил Мартин, с удовольствием прожевав сладкую булочку с изюмом. — Но можно будет начать краситься и иначе одеваться, это скроет проблему. А потом и нужда в личине уйдет.

— Кажется, мне тоже нужен такой амулет, — задумчиво проговорила Марина. — Это бы многое решило.

— Нет-нет, пока не родишь, даже не проси, — в ужасе отмахнулся Мартин. — Пропадешь куда-нибудь, а наш король меня сожрет.

— И будет прав, — подытожила леди Лотта, и Марина нехотя кивнула.

Алина этим же вечером активировала кольцо и в доме Макса, рассматривая себя. А затем забралась на тот диван, на котором она сидела в легком стазисе прошлой осенью после истерики, устроенной Тротту, и закрыла глаза, вспоминая, как Макс тут прикасался к ней.

Ему понравится увидеть ее и такой. Ведь именно с этого облика началась их история.

Алина и до обретения старого облика раз в неделю в сопровождении охраны навещала каменов ближе к вечеру, когда в МагУниверситете кроме сторожа никого не было. Каменные стражи каждый раз радовались ей так, что эхо разносилось по всем коридорам, выбалтывали ей все новости, делились тем, что нашли в монографиях и легендах по поводу возвращения душ. Но все было не то.

В холле университета сразу за входом справа, напротив гардеробной, появилась стена памяти погибшим в боях студентам и преподавателям, которая каждый раз пополнялась новыми фотографиями. Принцесса с тяжелым сердцем рассматривала их и надписи. Кого-то она помнила, с кем-то даже общалась… Студентка пятого курса, погибла в марте 4763 года под Змееводском на Севере. Преподаватель истории артефакторики, погиб в феврале под Великой Лесовиной. Студент седьмого курса, погиб в самом конце в боях за Иоаннесбург. Студент первого курса… Алина узнала Ивара, шахматиста, вдумчивого и спокойного, одного из двух ее одногруппников, которых Тандаджи перевел из военного училища, чтобы парни ненавязчиво охраняли ее, и несколько дней потом ходила оглушенная и потерянная. Затем зашла к Тандаджи, узнать, что с Олегом — вторым из ее «охранников», и тидусс после недолгого выяснения успокоил ее, что он жив и с сентября вернется на учебу.

Война почти закончилась, а потери продолжали нагонять всех, кто остался жив. Только у нее, Алины, все еще была надежда. А у многих тех, кто потерял родных, ее не было.

Алина подробно расспросила Марину о том, что было, когда погиб ее Люк — и узнав, что старшая сестра в какой-то момент начала слышать голос мужа, теперь вместо полетов в небеса лежала по несколько часов, вслушиваясь в тишину и шелест леса за окнами. Но нет, было тихо. Даже во́роны спали. И только дубы шуршали успокаивающе, почти убаюкивающе, так, словно кто-то огромный ходил там, в лесу, по сухим листьям, и под этот шорох она засыпала.

Взлетать выше облаков Алина почти прекратила — лишь иногда, раз в четыре-пять дней, когда совсем уж накатывало отчаяние и ждать не было никаких сил, принцесса обнаруживала себя уже в воздухе, и поднималась к звездам, туда, где становилось невыносимо холодно, и там уже звала Макса, крича во весь голос. Но он не откликался.

Побывала она с Василиной и в Йеллоувине — пришло время давно назначенной аудиенции у Цэй Ши. Принимал он их в светлом-светлом радостном павильоне с живыми сценками из деревенской жизни на стенах и высокими окнами, через которые был виден дивный парк с мостиками и речушками. И так спокойно было рядом с императором, что Алина только здесь поняла, как же болит у нее все время душа.

— Очень интересный случай. Если даже боги говорят, что не знают, как вернуть твоего супруга, то людям этого знать и подавно никак, — заметил Цэй Ши, выслушав Алину. — Но если рассуждать чисто логически, то это как ловить стихийного духа в потоках стихии — ты не увидишь его, пока он не проявит себя. Оттого мы и используем то, что их привлекает — гармонию, вибрацию музыки или танца, даже хорошие стихи иногда действуют. Но без этого… был случай, когда стихийный дух прятался у моей младшей жены в волосах, никак не выдавая себя — ему нравились ее золотые заколки. И ни я, ни моя супруга не замечала его, пока не попали на шаманский праздник середины лета, Бельовисот. И там под ритмы бубнов он вылез из ее волос.

Полагаю, что здесь нужно то, что заставит твоего мужа осознать себя и проявиться. Что-то, что будет действовать на всю стихийную сферу Туры — и тогда, возможно, и получится вытащить его из небытия.

— То есть, нужно, чтобы меня услышали по всей Туре? — деловито спросила Алина, быстро записывая все в свой блокнотик.

— Не совсем так, — уточнил император. — Не тебя. А мысль или образ. Или что-то еще, что сможет вызвать отклик у твоего мужа. Но сейчас ты слаба, тебе нельзя проводить никакие обряды.

— Я знаю, — суховато ответила принцесса, ощущая, как мягко окутывает ее аура спокойствия и гармонии.

— Есть ли у тебя что-то, что может помочь моей сестре, брат мой? — деликатно спросила Василина.

— Что может усилить ментальный образ и призыв? — задумался Цэй Ши. — Возможно.

— Рудлог будет очень благодарен, — со значением улыбнулась королева.

— Я приму это во внимание, — ответно улыбнулся император.

Он вдруг вытянул губы и очень мелодично просвистел несколько нот. Со всех сторон раздались ответные трели, которые удалялись — будто невидимые пташки передавали сигнал друг другу.

Алина покосилась на Василину — та вела себя так, будто ничего особенного не произошло.

Им разлили чай. Вкусный, красноватый, с земляничным ароматом. Подали кружевные рисовые блинчики с разными начинками. Василина и Цэй Ши обсуждали восстановление дорог между странами, когда в открытое окно проскользнул мерцающий золотым и фиолетовым паук размером с хорошее такое блюдо.

Алина вздрогнула и потянулась к ножу на поясе, лишь через несколько мгновений вспомнив, что нет у нее ножа. А потом заметила, что в жвалах паук сжимает перстень с крупным сияющим аметистом.

Василина осталась безмятежна.

— Спасибо, Тита́ки, — проговорил Цэй Ши. Паук забрался по его ноге на руку, затем — на плечо и замер, будто даже потираясь о щеку императора, и послушно отдал кольцо. Цэй Ши погладил помощника по плечу, и тот, обернувшись крупной птахой, поклонился в воздухе и выпорхнул из окна.

— Это сильнейший ментальный усилитель, — пояснил император, любуясь кольцом, прокручивая его в длинных красивых пальцах. — Для наших детей. Для того, чтобы будучи даже на другом крае Туры, они могли позвать родных на помощь. Но не могу отдать его насовсем — это реликвия семьи, которую подарил нам сам первопредок. К следующему сезону Ши он должен быть у нас.

— Что я должна тебе за него? — спросила Василина.

— Позволь Вей Ши поговорить с тобой о помолвке с твоей младшей сестрой еще раз, — улыбнулся император. — Ты не обязана соглашаться. Просто выслушай его.

— Хорошо, — ответила Василина. — Сейчас?

— Нет, после того как он вернется с Юга Рудлога. Но, повторю, это тебя ни к чему не обязывает. Конечно же.

— Конечно же, — вернула ему улыбку королева. И Алина вдруг почувствовала себя в центре интриг — ей было и любопытно, и страшновато.

После аудиенции, от всего сердца поблагодарив молодого императора, они с Василиной заглянули к Каролине. И та им очень-очень обрадовалась, как и Святослав Федорович, хотя с отцом Алина виделась едва ли не чаще, чем с сестрами.