Эра скорпиона. Том 1 (СИ) - Орлова Тальяна - Страница 7

Меня привязали к стулу и подвергли непонятным мучениям, затянувшимся на несколько часов. Я не понимала, что делает колдун, но испытывала боль и жар по всему лицу, будто он каленым железом по нему водил. Однако его руки были пусты, а в темной комнате звучали только монотонные речитативы, которые не сбивались от моих криков, стонов и просьб о пощаде.

Закончив, меня отвязали, дали напиться воды и отдышаться.

— Бессердечные твари… — выдавила я, упав на четвереньки.

— Ошибаешься, — поправил наемник, который во время затянувшейся пытки посапывал у дальней стены. — Считай, это и есть цена твоей жизни. Немножко помучалась, зато я действительно тебя отпущу без опаски. Разве ж оно того не стоило? Ты все равно сдохнешь, но не от моей руки. Пусть тебя прикончит тот, кто не знает последствий.

Он подошел и протянул мне мутное зеркало, после чего я и сумела оценить его задумку. Черты лица изменились до неузнаваемости. Все еще пухлое лицо с прыщиками на подбородке, сильно отекшее за последние сутки от ужасных условий, но совершенно иное. Какой-то другой, более тонкий, нос, другая форма бровей и губ. Только темно-русые волосы и зеленый цвет глаз остались прежними. И уж конечно, если я сейчас явлюсь в какой-нибудь замок и заявлю свое право на герцогство Росс, то меня со смехом прогонят. Мне неизвестны никакие тайны, которые не смогла бы вызнать любая самозванка. Отец погиб, а след служанок и нянь, знавших меня с детства, давным-давно простыл — теперь понятно, что от них тоже избавлялись с определенной целью.

Я кивнула. Шатаясь, подошла к грязному столу и взяла кусок черствого хлеба. Кивнула снова — уже себе. Сделка есть сделка, и мужик свою часть исполнил как следует. Он твердо уверен, что я обречена — и, скорее всего, прав. Пока у меня нет сил и мыслей, чтобы ему возразить. Будь это более справедливый мир и не будь я мною — бесхребетной изнеженной дурой, то уже сейчас я бы начинала свою месть. Как бы то ни было, пока я жива, шанс существует. У меня ровно три года, чтобы нарушить обещание наемнику и вернуться на самую вершину мира. Раньше мне не нужен был титул, но его и не получат настолько страшные люди, как кровопийца Шелла и ее выродок. Пройдоха Лиам посоветовал матери смириться с невозможностью родить законного наследника. А Шелла под смирением понимает вовсе не то, что нормальные люди. Ее охрана прикрыла всю подготовку, хотя определенно понимала, что происходит нечто несправедливое. Ее служанки как раз в нужную ночь где-то отсутствовали. В замке не осталось никого, кто был бы на моей стороне. Пока я дышу — я буду думать о том, чтобы стереть с лица земли каждого причастного.

Я шла по дороге, с трудом передвигая израненные ноги. Устала благодарить богов за неожиданное спасение и уже два часа кряду их проклинала: почему я не в обуви, почему колдун так и не разблокировал мои магические каналы? В том случае я могла бы помочь себе хотя бы малым исцелением. Правда, причина ясна — наемнику не нужны были от меня проблемы, ему же невдомек, что моих сил в любом случае не хватило бы на серьезную атаку. Он увез меня еще дальше и просто выкинул у обочины в неизвестных землях — так, чтобы я никогда не определила, где находится лесная хижина его приятеля. За время поездки я успела вздремнуть, однако сил вообще не прибавилось. И с каждой минутой их становилось все меньше, тело буквально не слушалось от растущей слабости.

Неделю назад я бы уже сдалась — упала бы прямо на дорогу и ревела, пока жизнь не оставит мое измученное тело. Но после пережитого, после всего осознания я не имела права даже на одну слезу. Мои предки — настоящие герои королевства. Я обязана хоть что-то перенять от своего храброго и сильного отца! Значит, буду идти дальше. А когда не смогу идти — поползу. Никогда, ни одного мига в прежнем благодатном существовании я не держалась за жизнь так, как сегодня. Раньше я хотела лишь очередное пирожное, скорую свадьбу и побыстрее скинуть со своих плеч ответственность за целое герцогство — право, какие мелочи! Сейчас же я вышла на другой уровень — потеряв все, я стала согласна бороться за каждую следующую минуту.

В конце концов мне удалось добраться до поселения, там подсказали дорогу до ближайшего городка. Вошла в первое же заведение и просто попросила еды, притом держась за стену, чтобы не упасть.

Хозяин, брезгливо меня осмотрев, насторожился:

— Болезная? Не вздумай проходить — мне тут еще заразы не хватало!

— Хотя бы кружку воды, — взмолилась я слабым голосом.

— Нет-нет, у меня тут не приют! — Он указал на дверь.

Правда, пожилой сторож у входа шепнул:

— Погоди минутку, напишу адрес. Спроси там, какую-нибудь работенку точно подкинут, на улице не оставят, если ты рукастая.

Вяло кивнув, я приняла бумажку и, перестав вообще обращаться к богам, внутренне взмолилась в адрес собственных ног: «Ну же, родные мои, еще немножечко. Где-то там, в середине центральной улицы этого пока безымянного городка, нам с вами обещано какое-то спасение».

Как раз под надписью на драной картонке «Харчевня и комнаты» я и потеряла сознание.

***

Очнулась уже в помещении. Какой-то неприятный пожилой тип надрывался:

— У меня тут медом намазано для всех сирых и убогих?! Коек уже нет, а вы все прете и прете! — Он почему-то орал это в сторону притихшей у стены девушки, словно именно она его и довела до бешенства. А та в ответ просто застенчиво улыбалась. Заметив, что его отповедь не нашла благодарные уши, неприятный тип воззрился на меня и вдруг сбавил тон: — Ладно, как звать-то тебя?

Я едва не назвалась, но вовремя одумалась. Мы очень далеко от родных земель, и все же такие имена не дают простолюдинам. А мое вообще считается родовым именем Россов — мой прадед и один из его сыновей были Вильгельмами, девочек обычно называли Вильгельминами. Почти в каждом поколении такое имя встречалось и могло четко ассоциироваться с определенной семьей.

— Мина, — прохрипела я только что придуманное сокращение.

Мужчина поморщился и будто нехотя выдавил:

— Хорошо, Мина, уговорила, оставайся. Не толстовата ли ты для сиротки? Или тебя на убой откармливали? Отлежишься, потом тебе какую-нибудь работу придумаю. Эйка! — это он уже гаркнул в сторону той же девицы: — Что замерла? Принеси с кухни что-нибудь пожрать и потом с остальными лентяйками волоките из сарая ту ржавую койку, которую мы давеча выкинуть хотели, послужит еще немного. Ржавчину отмойте и кровать в свою спальню где-нибудь приткните. А как ты хотела? Притащила сюда подброшенку, вот и шевели теперь своими худыми ляжками! Благодетельница хренова, мать твою за ногу.

Эйка почему-то совсем не обиделась на грубые слова, а чмокнула его в щеку и мигом побежала исполнять поручения.

В тот день началась моя райская жизнь. Правда, я узнала об этом не из внутренних ощущений, а от других работниц постоялого двора. Мы с еще кучей девчонок жили в общей комнате и, конечно, работали — кто кухаркой, кто подавальщицей, кто уборщицей. Мне тоже выделили задачи: вначале протирать столы, а потом и к швабре с тряпкой приучили. Я очень сильно старалась, несмотря на то, что установленного жалованья здесь не платили — изредка господин Тайт давал нам по медному дайру, а основная оплата состояла в крыше над головой и регулярном питании. На мой вкус, условия были нечеловеческими, но я помалкивала и просто пыталась никого не раздражать своей неумелостью. Однако тихие разговоры соседок перед сном слушала с интересом.

Хозяин постоялого двора, господин Тайт, по меркам бедноты был чрезвычайно щедр и добр. Он принимал всех сироток и отпускал, когда повзрослевшие и окрепшие после жизни на улице девушки хотели уйти — замуж или прислугой в богатый дом. Он никого из них не избивал, как было принято в подобных заведениях, — всего лишь изредка давал пощечины самым нерадивым. Когда я получила первый такой шлепок по щеке, едва не разрыдалась. Это было не столько больно, сколько обидно. Всего лишь разбила блюдо — и такая неадекватная реакция! Да и поорать он любил, по любому поводу. Но пришлось прикусить язык, чтобы не прогнал. Я про себя называла его чудовищем и с растущим недоумением слушала искренние благодарности других девчонок, пытаясь уловить хоть какую-то логику в их признательности.