Хочу замуж! (СИ) - Хаан Ашира - Страница 31

— Хм. А Гордея как на самом деле зовут? — мне стало любопытно.

Виктор замешкался буквально на крошечное, но красноречивое мгновение.

— Витя.

— Виктор, то есть? — фыркнула я.

— Виктор Алексеевич Хомяков, 1990 года рождения, прописан в Твери. Женат. Жена в курсе.

— Ты и это узнал?

— Мне помогли.

Я сделала еще шаг в сторону, чтобы набрать воздуха в легкие. Он был по-летнему жарким, а мне хотелось ледяного вдоха, словно родниковой воды.

Приходилось давиться, чем есть.

Жарким маревом города, чей гимн «А я люблю женатого!»

— А ты?.. — вдруг спросила я, сделав несколько бесполезных вдохов. — Ты не женат? Ты же тоже Витя…

Я нервно рассмеялась, как будто это было самое смешное имя в мире.

Витя Хомяков возомнил себя Гордеем.

Колечко подарил. С бриллиантом.

— Нет.

— Точно? А фамилия у тебя какая? — я продолжала смеяться сквозь силу, хотя выглядело это глупо.

— Титов, — коротко проинформировал он. И продолжил вываливать результаты своего расследования. — Это не первый «развод» на тренингах Шуклиной. Эту схему они уже проворачивали минимум дважды. Один раз мужчину звали Мирон, другой раз Силантий. Отзывы на эти тренинги были самые положительные. Впоследствии мужчины — точнее, мужчина, это каждый раз был Хомяков — расставались с жертвами под разными предлогами, свадьба расстраивалась, но реклама уже работала.

— Реклама… — до меня наконец дошло. — Реклама!

— Да, реклама. Очевидно, что тренинги продаются лучше, если прямо в процессе какой-нибудь девушке делают предложение. Ритуалы якобы работают, надежды разгораются. Девушки радуются до конца тренинга, а после него пути участниц расходятся и никто не знает финала.

— Стоп, все, хватит, я уже поняла!

Мне нужно было сесть и подышать. Казалось, меня сейчас стошнит.

Я покачнулась, и Виктор подхватил меня за локоть, но я машинально вывернулась. Он молча указал мне за спину.

Скамейка, ага. Поняла.

Мы дошли до нее, и я буквально рухнула на сиденье, окунув лицо в ладони.

— Надо как-то ей сказать… — пробормотала я, ощутив, что тошнота отступает.

— Не сейчас.

— Конечно, не сейчас! — рявкнула я, подняв взгляд на оставшегося стоять Виктора. — Еще не хватало опозорить перед всем круизом!

И снова опустила голову, тупо глядя в асфальт.

Перед моими ногами цепочка рыжих муравьев волокла куда-то длинную травинку и россыпь черных крупинок. Двигались они слаженно, сохраняя идеальную дистанцию между собой. Мне было куда интереснее узнать, что они собираются строить из этих материалов, чем услышать остаток истории из уст Виктора.

Но такой опции у меня не было.

Надо было узнать все до конца.

— А кольцо? Настоящее? — это был не главный вопрос.

— Да.

— Откуда ты знаешь?

Виктор подошел ближе и встал передо мной. Черные носки кроссовок перегородили дорогу муравьям, и я чуть было не прогнала его, но те оказались умными и просто перестроили маршрут. Теперь они аккуратно огибали Виктора в своем упрямом желании дотащить строительные материалы до муравейника.

— Я поговорил с бывшими невестами. Мария Сергеевна Кузнецова…

— Хватит! — я хлопнула ладонями по скамейке и добавила уже тише: — Не надо. Фамилии, имена. Не надо.

— Ты хотела узнать, откуда мне все известно.

— Я поняла. Спасибо.

В ушах звенело от радостного щебета девчонок, по очереди фотографировавшихся у памятника. Я сдвинулась, чтобы выглянуть из-за Виктора.

В этот момент за букет холостяка держалась Полина, а Гордей… точнее — Витя Хомяков, сидя на корточках снимал ее с самого выгодного ракурса. Чтобы ноги были длиннее.

Ленка стояла в стороне.

Ей букетик не нужен.

Был.

— Не говори ей пока ничего, — попросила я тихо. — Сама скажу. После ужина.

— Да, так лучше, — согласился Виктор и присел рядом со мной на скамейку.

Он больше вообще ничего не сказал. Мы молча смотрели, как все участницы тренинга по очереди подержались за букетик. Серафима привычно пересчитала всех, огляделась в поисках меня, заметила рядом с Виктором и помахала.

Я качнула головой.

Она, улыбаясь, показала большой палец и принялась созывать своих подопечных, звонко обещая показать самые лучшие сувенирные магазины с едой для космонавтов и саратовскими калачами.

Ленка подошла к Гордею, и я с жадным любопытством наблюдала за их неслышным мне диалогом. Она пыталась его в чем-то убедить, он же копался в настройках фотоаппарата и отвечал, едва повернув к ней голову.

Но в итоге они вместе двинулись вслед за группой.

А я осталась сидеть.

— Лен…

Она шла по коридору теплохода впереди меня, активно жестикулируя и что-то болтая про завтрашнюю стоянку в Ульяновске.

Я не понимала ни слова, будто она говорила на другом языке.

В голове звучала сирена и мигали аварийные лампы — надо сказать. Надо уже сказать. Надо сейчас сказать.

Услышав мой тихий оклик, Ленка остановилась.

Но не повернулась. Только плечи опустились — как будто она уже знала, что я хочу сказать.

Я терпела до ужина, потому что мы все никак не могли вернуться на теплоход, рассматривали сувениры, пили кофе, общались с другими девчонками с тренинга, которые делились своими планами на знакомства после круиза. Ведь после такого количества ритуалов буквально каждая встреча могла стать судьбоносной!

Я терпела весь ужин, пока Полина и Татьяна Марковна, внезапно сдружившись, раз за разом заказывали у мальчиков-официантов бокалы с шампанским и порывались петь «Огней так много золотых», а потом и «Ой цветет калина».

Ленка с аппетитом уминала пастуший пирог и не отказалась от десерта, поэтому петь не могла. Мне же в горло не лез ни кусок, ни песня. Может быть, так она и почувствовала грозу в воздухе.

— Пойдем на корму, там никого нет, — сказала она и свернула к двери на палубу.

Мы пробрались мимо курильщиков, облепивших два ящика с песком, выступавших в роли пепельниц и забились в уголок, где не дуло и не было людей.

— Ну? Стреляй, — сказала Ленка, покрепче ухватившись за перила, словно боялась, что мои слова снесут ее, как штормовой ветер.

Она выслушала молча, почти не двигаясь и глядя сухими глазами на темные берега Волги. Кивнула, не удивившись. Сходила на корму, стрельнула у кого-то сигарету и вернулась ко мне.

Курила молча, спокойно, только вертела на пальце кольцо с тем самым каратником. Но не снимала.

— Проверять будешь? — спросила я наконец. — Мало ли что…

— Да нет, я верю, — так же спокойно ответила Ленка. — У меня только один вопрос.

— Какой?

— Почему этот Виктор пришел с такой инфой к тебе, Насть?

Она развернулась, спиной оперевшись на борт и посмотрела прямо на меня.

У-у-у-у-у-упс.

Надо же было так глупо спалиться.

— Мы просто разговорились как-то раз, — почти не соврала я. — И обменялись мнением, что нам обоим не нравится твой Гордей, прости.

— То есть, мне ты об этом не сказала, а какому-то… Виктору… — она сделала красноречивую паузу перед его именем. — Всю душу излила?

— А вдруг это просто женская зависть? И все у тебя хорошо?

— И про зависть ты тоже сообщила почти незнакомому мужику? Да? — она невесело усмехнулась. — Ой, кому ты уши чешешь, Насть!

Я вздохнула. Ну да.

Лучше всего чувствуют ложь юристы и врачи. А из врачей — психиатры. Ленка, хоть психиатром и не была, но достаточно поработала с соответствующим контингентом, чтобы натаскаться.

— И как давно это у вас?

— Это важно? — дернула плечом я. — Мне кажется, важнее, что будешь делать ты.

— Я сейчас пойду бить морду Серафиме, — спокойно сообщила Ленка. — Но твои отношения тоже важны. Про моего мудака тебе сообщил этот «шкафчик», а кто тебе расскажет правду про него самого?