Развод. Я этого достойна! - Грасс Елена - Страница 4

Больше всего меня возмутило то, что он даже не спросил: могу ли я сделать то, что он просит.

Зачем?! Не правда ли?!

Он просто назначил меня ответственной за жизнь его отца и собственное спокойствие. А на остальное ему плевать.

Глава 4

— Мам, — низкий голос сына заставляет меня вздрогнуть. Даже не замечаю, как в проёме двери появляется Амир. — Всё в порядке?

— Привет, сынок, — я стараюсь улыбнуться, но губы слушаются плохо. — Да как тебе сказать...

Наверное, нужно сказать сыну правду. Скоро мне придётся уехать к Рустаму, и на Амира лягут заботы о доме.

— Как там дедушка?

— Папа сказал, что неважно. Он пришёл в себя, но… левая сторона парализована. Рука и нога не двигаются.

Замечаю, что Амир заметно мрачнеет. Несмотря на суровость Арсена Теймуразовича, он любит его. Он всегда брал пример с деда и восхищался его силой духа.

— И как теперь?

— В каком смысле?

— Наша жизнь здесь, а дед там. Наверное, его нужно забирать в Москву?

— Пока ничего не знаю. Варианты, которые придумал твой отец, мне неизвестны. Но как он сказал, мне нужно вылетать в Махачкалу. Причём срочно.

Амир кивает, и, кажется, его эта новость совсем не расстраивает.

— Ты останешься один, — я разворачиваюсь к сыну и пристально смотрю ему в глаза. — Справишься? Дом на тебе.

— Естественно! Меня ваше отсутствие не сильно беспокоит. И тебя не должно.

— Амир… Прошу тебя, пусть всё будет хорошо.

— Будет, мам, не переживай.

— И поменьше тусовок в доме.

— Это пройденный этап. У меня другие планы.

— Какие? Девушку приведёшь?

— Возможно, — пожимает плечами.

Понимаю, что сейчас не самое подходящее время говорить с ним по душам, но я пользуюсь моментом его открытости и продолжаю.

— Скажи, мне есть из-за чего волноваться?

— Нет.

— А мне кажется, что да.

— Почему тебе так кажется?

— Ты последнее время ведёшь себя очень странно. Пропадаешь где-то, закрываешься в комнате и разговариваешь с кем-то так, чтобы я не слышала тебя, — продолжаю говорить, внимательно изучая его лицо.

Амир резко опускает глаза, и по тому, как каменеют на лице его скулы, понимаю: сейчас я попала в самую цель.

Только что конкретно он скрывает от меня, я пока не понимаю.

— Амир, если у тебя появилась девушка, скажи мне, — сама делаю шаг навстречу, намекая, что жду от него откровенности. — Это ведь нормально. Ты взрослый парень.

— Мам, отложим разговоры про девушек на потом.

— Хорошо.

Забываясь в разговоре с сыном, перевожу взгляд на часы и понимаю, что ещё несколько минут лишней болтовни и начну опаздывать на работу.

Сегодня мне никак нельзя этого допускать, ведь мне предстоит серьёзный разговор с руководством.

То, что будет происходить дальше — я знаю. Я совсем недавно была в отпуске, и теперь даже морального права не имею просить дополнительные дни отгулов.

Но Рустам прав: я обязана сейчас быть рядом с ним.

Еду на работу с тяжёлым сердцем. Я никогда не любила такие разговоры, где я должна чувствовать себя виноватой. Но сейчас это неизбежно.

Самый пик отпусков, я свой отгуляла, но снова иду просить о следующем.

В голове мелькает мысль попросить дни за свой счёт, однако разве это что-то изменит? Я всё равно буду отсутствовать, а мою работу кому-то нужно выполнять.

— Юля, здравствуй, — захожу в приёмную.

— Здравствуйте, Полина.

— Как дела?

— Да так себе. — Видя, как хмурится девушка, понимаю, что шеф уже испортил ей настроение.

Да, это не самое лучшее время идти с разговором к Антону Борисовичу, но другого варианта всё равно нет. Отложить поездку не получится, я нужна своему мужу.

Собрав всю волю в кулак, подхожу к массивной двери кабинета своего руководителя и громко стучусь. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

— Антон Борисович, добрый день. Можно?

— А, Полина. Проходите, — мой руководитель небрежным жестом указывает на стул, даже не поднимая головы на моё появление.

Однако я остаюсь стоять. Не хочу оставаться здесь надолго.

— Антон Борисович, я пришла с тяжёлым разговором. У меня в семье случилась беда.

Он хмурит брови и кивает. Никакого интереса к моей проблеме.

Антон Борисович ведёт себя так, словно я прервала его от отважных дел и моё присутствие здесь всего лишь досадная помеха.

— Я знаю.

— Знаете?

— Да. Ваши коллеги мне рассказали о ваших проблемах.

— Хм. Быстро.

— Ну, вероятно, потому, что люди предполагают, как события будут развиваться дальше? — он так и не смотрит в мою сторону.

— Да, вероятно. Тогда это к лучшему, что вы знаете. Получается, мне не нужно задерживать вас долго, и вы понимаете, зачем я пришла? Я…

— Нет, — отрезает меня на полуслове, наконец отрываясь от экрана. — А ещё я дальше даже слушать не хочу, что вы мне скажете.

Он наконец-то поднимает на меня тяжёлый взгляд. Смотрит с осуждением, но я не собираюсь сдаваться и отступать.

— Куда вы собрались? А о работе кто думать будет? Сейчас самый пик отчётности.

— Я всё понимаю. Но не могу поступить иначе. Семья... там всё очень серьёзно. Кроме меня некому. Моему свёкру нужна помощь в уходе, в организации лечения.

— А сиделки на что? Наймите профессионалов! У вашего мужа, насколько я знаю, нет проблем с финансами. Зачем превращать себя в того, кем вы по — сути не являетесь?

Мой рот невольно растягивается в несмелой улыбке. Послушал бы он, что говорил мне утром муж по поводу сиделки… Он, вероятно, очень бы удивился, как его взгляд на эту тему отличается от взгляда Рустама!

— Беда только случилась. Прошли сутки. Мне нужно время.

Я говорю с Антоном Борисовичем уверенно и без запинки. В конце концов, я не обязана стоять и оправдываться перед ним. Жизнь намного шире, чем его планы, и я не единственная, кто может решать те вопросы, которые решала я.

— И на сколько дней вы планируете уехать?

— Я... я не могу сказать точно. Пока начну с двух недель. У меня осталась часть отпуска, и если вы позволите, пока оформлю его. А затем...

— А что может быть «затем», Полина? — Антон Борисович перебивает меня, резко подаваясь вперёд.

Понимаю, что ляпнула лишнего. Это «затем» не сулит ничего хорошего. А в свете того, что мой руководитель и так мной недоволен, боюсь моё «затем» приведёт к увольнению далеко не по собственному желанию.

— А затем я буду думать. Но я уверена, что мы решим вопрос с сиделкой! — пытаюсь я исправить ситуацию, однако, чувствую: мои слова звучат неубедительно.

— Полина, послушайте меня внимательно, — голос руководителя становится беспощадным. Я очень отчётливо чувствую, что в его разговоре нет места человеческому сочувствию. — Я готов пойти вам навстречу, но ровно один раз. Один! — он поднимает палец и показывает его мне, словно я не понимаю значения этого слова.

— Хорошо.

— И это происходит только потому, что вы лучшая из специалистов в своём деле! Даю вам две недели за свой счёт.

— Я поняла.

— Передайте все дела Антонине.

— Спасибо, — радуюсь, что разговор подходит к концу.

— Пожалуйста. Знаете, Полина… это, конечно, не моё дело, но на вашем месте я бы не рисковал блестящей карьерой ради… — я вижу, как он делает демонстративную паузу, словно хочет показать мне, как тщательно подбирает слова, — ради старика. И вообще…

Во мне тут же вспыхивает гнев. Этот старик — мой свёкор. И даже если я не во всём согласна со своим мужем, совершенно точно не его дело давать мне советы по поводу моей семьи!

— Я вас услышала, — отрезаю в ответ грубой фразой его желание продолжать. — Но я очень надеюсь, что разберусь сама.

Не прощаясь, разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Глава 5

Захожу в свой кабинет и опускаюсь в кресло. Внутри пустота.

Мне достаточно проблем дома, и я не хочу дополнительных здесь.