Кавказский бывший. Моя и точка! - Герман Юлия Александровна - Страница 10

— Мне кажется, что я уже все разжевал и разложил по полочкам.

— Нет, не все. Ты сейчас только рычишь о моей вине и о том, что теперь я при ребенке. Но о нем ты подумал? Как лучше для него? Вот отберешь у меня и куда денешь? Понесешь своей жене? Маме?

Арслан лишь стоит и сверлит меня темным, пускающим молнии взглядом. И ведь оба варианта возможны. Судя по тому, что он мне заявлял в прошлом, мой бывший способен на что угодно, просто из чистого упрямства.

— А это уже не твое дело.

— Как это не мое? — скрещиваю руки на груди. — Даниил — мой сын. Я его вынашивала, рожала, люблю его, забочусь о нем, а ты мне заявляешь такое?

— Прекрати, Анна! — рявкает он.

— А ты на меня голос не повышай! — не собираюсь молча глотать сопли, пока он строит из себя вершителя судеб. — Я мать, и до твоего появления прекрасно справлялась со своими обязанностями!

— Хватит! Значит, так, — начинает он жестко. — С завтрашнего дня ты не выходишь на свою работу.

— Что? — мне кажется, будто это послышалось мне. — С какой стати?

— С такой, что ты будешь заниматься моим сыном. А не бегать по сменам, оставляя его с чужими людьми.

— Мне нужно кормить нас, Арслан! — вспыхиваю я. — Или ты думаешь, что я на твои деньги жить буду?

— Именно это я и думаю, — усмехается он холодно. — Теперь ты будешь жить на мои деньги. И делать то, что я скажу.

— Нет!

— Да. У тебя два варианта, Аня. Либо ты переходишь под мое полное содержание, со всеми вытекающими. Следишь за сыном и выполняешь мои желания.

Кровь приливает к лицу. Я не могу до сих пор понять: он пытается меня этим предложением унизить или же действительно планирует делить со мной постель? Вот только для чего? Ведь, помимо жены, у него наверняка полно женщин.

— Издеваешься! Я не… — от злости даже не нахожу слов, — я не стану любовницей женатого мужчины! Никогда!

— А ты не изменилась, да? — усмехается. — Все такая же гордая. Но если ты такая гордячка и брезгуешь принять мое щедрое предложение, — продолжает он спокойно, — тогда ты будешь просто нянькой при моем сыне. Живешь здесь, занимаешься Даниилом, получаешь зарплату. Как официальный работник. Но без права уйти когда вздумается, и терпишь… моих женщин.

— С ума сошел! Ты собрался водить в дом к моему ребенку своих шлюх?

— А кто сказал, что это шлюхи? Возможно, я присматриваю вторую жену. И если женщина поладит с моим сыном, то мы не будем нуждаться больше в твоих услугах. Станешь мамой выходного дня.

Я смотрю на него во все глаза.

— Ты предлагаешь мне выбирать между ролью любовницы и ролью прислуги?

— Я предлагаю тебе остаться с сыном, — рявкает он. — Потому что если ты сейчас попробуешь сбежать и забрать его, я найду вас обоих и заберу ребенка окончательно. Навсегда.

Мороз пробирает до костей.

— Ты не посмеешь.

— Посмею. У меня деньги, связи, адвокаты. А у тебя — ничего. Пять лет ты выживала. Выживание кончилось. Теперь ты будешь жить здесь. Под моим присмотром. Рядом с сыном.

Я молчу. В горле пересыхает.

— Выбирай, — его голос звучит как приговор. — Любовница или нянька. Других вариантов нет.

— А если не выберу?

— Тогда выберу я. И тебе не понравится мой выбор.

Смотрю на него, на этого мужчину, которого когда-то любила. И которого сейчас ненавижу каждой клеточкой души.

— Что с тобой стало, Арслан? — пытаюсь узнать в этом чудовище нежного и ласкового парня, стоявшего за меня горой. — Когда ты превратился вот в это? — окидываю его взором.

— Примерно тогда, когда одна мелкая дрянь, обещавшая любить меня вечно и никогда не предавать, сбежала с моим злейшим врагом, беременная моим же ребенком, — бросает он с отвращением. — Поэтому не надо корчить рожу, Аня. Тебе не идет. К тому же никто в этом не виноват, кроме тебя. И займись уже наконец-то обедом! Ребенка пора кормить! — рявкает он и вылетает из кухни. А затем раздается хлопок входной двери.

Глава 15

— Куда-то собрались, Анна? — преграждает мне выход из дома незнакомый здоровенный кавказец.

—Да-а-а, — смотрю на него озадаченно, держа сына за руку. — Думала в магазин сходить… — намеренно лгу.

— Напишите, что вам нужно, и мы доставим, — говорит он, улыбаясь и подмигивая Даниилу.

— Я хочу в магазин сходить сама, — настаиваю на своем.

На самом деле я планировала уехать домой. До тех пор, пока Арслан не наладит со мной конструктивный диалог, я не буду действовать так, как ему нужно. Хочет, чтобы мы с сыном жили здесь, — пусть разговаривает как адекватный человек, а не как самодур.

— Арслан Мурадович дал распоряжение вас никуда не выпускать.

— В смысле? Мы что теперь, в тюрьме? Зачем это?

— Что вы! — возмущается он, но, судя по ухмылке на лице, считал он как раз именно так, как я описала. Мы в тюрьме. — Все ради вашей же безопасности.

— Мне нужно поговорить с Арсланом! — говорю я строго.

— Он передал, что у вас есть его номер и в случае чего вы можете набрать его.

— То есть вы ему не передадите, что я просила его приехать?

— Мне было выдано распоряжение, что все ваши просьбы вы должны адресовать ему напрямую.

Вот только мне так и хочется крикнуть: “Ага! Попался!”

Потому что кое-что расходится в его рассказе.

— Но вы же сами сказали написать список необходимого и передать вам.

— Не делаю сверх того, что мне сказано, — снова отделывается этот жук.

— Ясно, — вздыхаю и возвращаюсь внутрь.

— Мы не поедем домой, да? — грустно спрашивает Даня.

— А тебе разве тут не нравится?

— Нравится, — тяжело вздыхает.

— Тогда давай раздеваться и погостим еще немного у Арслана.

— Если мы у него в гостях, то где он спал?

Интересный вопрос. Но я предпочитаю не думать об этом. Хватает мне того, что меня не пускают домой элементарно за вещами.

Хотя кого я обманываю. Ни за каким вещами я не планировала ехать. Я просто хотела вернуться в свою берлогу, которая является и моим местом силы.

— А это ты спросишь у него, когда он придет, — снимаю с сына куртку.

— Долго мы еще будем гостить?

— Не знаю, сынок.

— Я хочу домой, — канючит он.

— Здесь много новых игрушек, — стараюсь его успокоить.

— Мне нужны мои. Старые, — настаивает на своем.

— Я постараюсь решить этот вопрос. Иди, поиграй.

Сын недоверчиво смотрит на меня, но все же возвращается в детскую. А я остаюсь в прихожей, прижимаясь лбом к холодной двери. За ней стоит охранник. Тюремщик. Ирония судьбы. Я пять лет назад сбежала из одной клетки, чтобы попасть в другую…

Телефон вибрирует в кармане. Вижу на дисплее имя тёти Любы.

— Анечка! Ну как вы? Я звонила, звонила! Выписались уже? Я заходила — вас нет. Даня как?

— Всё хорошо, тёть Люб, — говорю как можно бодрее, отходя вглубь квартиры. — Выписались. Мы... в гостях.

— В гостях? — в ее голосе явное недоверие. — У кого это? Ты ж никогда ни к кому не ходишь.

— У старых знакомых, — мой голос предательски дрожит. — Тёть Люб, присмотрите, пожалуйста, за квартирой. Я скоро приеду, заберу кое-что из вещей.

— Анечка, у тебя голос странный. Ты в порядке?

— Да-да, все нормально. Я перезвоню.

Сбрасываю звонок, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Все нормально. Все просто замечательно. Я в ловушке у человека, который ненавидит меня за то, что я сбежала, и теперь использует моего же сына как рычаг давления.

Я заглядываю к сыну.

— Мам, включи мультики.

Включаю ему “Три кота”, а сама ухожу на кухню. Достаю телефон, нахожу номер Арслана.

Пальцы дрожат, когда я нажимаю “Вызов”. Слышу гудок, второй, третий. Уже хочу сбросить, но наконец-то раздается:

— Да, — его голос звучит отрывисто, на фоне слышны чужие голоса, какая-то суета.

— Арслан, это я, — говорю тихо, чтобы Даня не услышал. — Нам нужно поговорить.

— Я занят, — сухо отвечает он.