Девятиэтажка 5 (СИ) - Ветров Клим - Страница 22

Это ни разу не двадцать первый век с его ООНами и правами человека. Здесь право одно, и отнюдь не закон. Если слаб — тебя нет. Мягок — тебя нет. Доверчив — тебя тоже нет. Выживает тот, кто умеет быть жестоким и коварным. Тот кто с ножом за спиной и широкой улыбкой. Не прощающий, не забывающий, и не жалеющий.

Сам Сергей таким не был, и никогда бы не стал. Но он прекрасно понимал, что именно такие люди строят этот мир, и именно с ними придётся иметь дело. Договариваться, воевать, просто идти рядом. И, может быть, учиться у них тому, чего он сам не хотел уметь.

Он подумал о сыне.

Мирослав ещё мал, но время летит здесь быстрее, чем в прошлой жизни. Год — и он уже бегает, два — начнёт понимать больше, чем положено ребёнку. И если Сергей хочет, чтобы сын выжил в этом мире, чтобы удержал то, что они строят, — придётся дать ему то, что он видел во Владимире, и пока еще не знакомом Ярославе. И совсем не потому что так правильно, а потому что иначе просто нельзя. Иначе сожрут с потрохами, и не поморщатся.

С этой невеселой мыслью, Сергей пошёл спать.

Анна же, «уложив» мужа, просидела на кухне до самого утра, обложившись своими умными книгами. Она отлично знала что от неё потребуют подробный анализ, а это требовало времени.

А утром всё выглядело иначе, ибо солнце имеет свойство разгонять тень, в том числе и в душе.

Сергей проснулся от того, что его волосы теребил сын. Мирослав уже выбрался из своей кроватки, дополз до отца и теперь сидел рядом на подушке, сосредоточенно перебирая его пряди. Увидев, что отец открыл глаза, сын заулыбался, загулил, ткнул пальцем в нос. Потом потянулся обнять, неуклюже, всем телом, и прижался щекой к щеке.

— Ну, богатырь, — пробормотал Сергей, придерживая его. — Доброе утро.

Анна уже хлопотала у плитки. Подогретое мясо, хлеб, пшеничный кофе. Простой, привычный запах дома. Сергей встал, умылся, сел за стол. Ел без особого аппетита, потом взял трубку, кисет и вышел на балкон.

Закурив, он смотрел вниз, на посёлок.

За эти полгода изменения здесь были кардинальными.

То, что раньше называлось просто «стеной», теперь стало настоящим укреплённым районом. Периметр вырос с восьмисот до тысячи четырёхсот метров, охватив и посад, и портовую зону, и все подходы к девятиэтажке. Линия обороны теперь шла ломаной линией состоящей из пяти прямых участков, соединённых четырьмя угловыми бастионами. Северный, восточный, южный, западный. Пятиугольные, с площадками под орудия и наблюдательными вышками, так чтобы можно было смотреть поверх дыма, и корректировать огонь батарей. Амбразуры были открытые, с деревянными щитами-заслонками, а в боковых стенах бойницы для продольного обстрела рва.

Сама стена тоже прилично выросла, с трех половиной метров, до шести с половиной. В основании почти три с лишним метра толщины, в верхней части два. Сложена из камня цементе, внутри забутовка из щебня и земли. По верху бетонный парапет с зубцами через каждые полтора метра, а вдоль всей стены галерея, прикрытая деревянными щитами от осколков.

Бойницы шли в два яруса. Нижний располагался на высоте двух с половиной метров, верхний — на четырёх с половиной. Расстояние между ними сократили до метра, чем подняли в разы плотность огня.

Перед стеной прокопали и заполнили водой ров шириной в восемь метров, глубиной четыре. Вода в него поступала из реки и моря через два шлюза с деревянными затворами, для того чтобы можно было регулировать уровень. Через ров сейчас были перекинуты два подъёмных моста на канатах.

Ещё дальше шли палисады из заостренных дубовых кольев, вкопанных под углом в тридцать градусов в сторону противника. Перед ними расставили крест-накрест связанные колья, так называемые рогатки. А совсем впереди накопали волчьих ям в количестве четырехсот штук, в шахматном порядке, полтора на полтора, с кольями на дне.

Вместо проволочного ограждения, переплетённые ветки с шипами. И как вишенка на торте, заложили пороховые фугасы, с электрическим подрывом от батареи. Их, как знал Сергей, было довольно много, и расположены были они в неком «хаотичном» порядке.

Связь тоже подтянули.

На каждой батарее поставили телефонный аппарат, и теперь с крыши девятиэтажки можно было позвонить прямо на бастион. Чего так не хватало в прошлый раз.

Кроме связи, заменили большую часть дульнозарядных орудий на казнозарядные сотки. Нового образца, с массивными затворами, и усиленной казённой частью. Их было проще и быстрее заряжать, плюс не так сильно изнашивались стволы.

На двух центральных бастионах, тех что выдавались вперёд, поставили по «единорогу». Изначально их хотели затащить на крышу девятиэтажки, чтобы увеличить дальность, но из-за их бешеной отдачи отказались. Обычные пушки и то трясли дом так, что с потолка сыпалась побелка, а от «единорога» могли и вовсе сложиться. Дом хоть и строился по всем правилам, но явно не был рассчитан на такую отдачу.

Сергей перевёл взгляд с укреплений на сам посад.

Тут тоже изменения были глобальными. Во-первых, поменялась сама планировка. Теперь здесь уже четко просматривались три главные улицы: Северная, Восточная, Южная. Промышленная зона ушла на запад и юго-запад, так чтобы господствующие здесь северо-восточные ветры сдували дым от домен и кузниц от девятиэтажки.

Домен тоже прибавилось. Две новые стояли на западном склоне, метрах в шестистах от дома, на террасе. Рядом с ними накопали углевыжигательные ямы, поставили склады руды и флюса, устроили площадку для проковки криц. Так же построили пару дополнительных кузниц, ибо имеющимися не справлялись. Одну «заточили» под оружейные нужды, вторую под хозяйственные. Всё под крышами, с горнами и наковальнями.

Юго-западнее, у воды, торчала паровая мельница. Двухэтажное бетонно-каменное здание с деревянными перекрытиями. Внутри умостили паровую машину на десять лошадей, крутящую два жернова с производительностью две-три тонны муки в сутки. Плюс снаружи устроили лесопильную раму, запитаную от той же машины.

Северо-западнее, в четырёх сотнях метров, поставили новую стеклодувную мастерскую — вотчину Цоя. Так же каменное здание, только одноэтажное. Не особо прозрачное, но уже варили оконное стекло приличных размеров. Так же выдували бутылки, и пытались сделать линзы для оптики. С этим, правда, пока было совсем туго.

А ещё дальше, в километре с лишним от посада, окружённый земляным валом, расположился новый пороховой завод. Дробильный цех, смесительный, гранулятор, сушильни, склад готовой продукции. Дополнительно к имеющимся мощностям завод давал пятьсот килограммов пороха в месяц. Что было сейчас очень не лишним.

Жилые кварталы тоже выросли. Добавились три казармы на двести человек каждая. Госпиталь на пятьдесят коек, одноэтажный, с операционной, перевязочной, и изолятором. Рядом бревенчатое ремесленное училище на сотню учеников. Там учили тех кто потом вставал за наковальни, работал на мельнице, плавил руду и пек хлеб.

Разрослись и склады с амбарами вдоль портовой зоны. Места для хранения катастрофически не хватало, и их лепили из чего попало. И доски, и мазанки, и бревна — там смешалось всё.

Сергей перевёл взгляд дальше, на верфь, которая лежала в четырёх сотнях метров к востоку от посада, на пологом спуске к воде. Землю там выровняли, укрепили камнем в нужных местах. Дно в прибрежной зоне углубили до трёх метров.

Если раньше все было под открытым небом, то сейчас старались укрывать. В первую очередь лес. Под навесами лежали штабеля дубовых досок, сосновые и лиственные бревна. Брёвна на подкладках, с зазорами для просушки. Рядом поставили полностью крытый сруб склада металла в котором хранили листовое железо и различный крепёж. За ним расположился склад хранения такелажа с парусиной, канатами, блоками и юферсами. Ещё дальше, в самом конце, поставили смоловарню, где варили смолу для пропитки такелажа и прочего.

Плотницкий цех был открытым, но часть пряталась под навесом. Верстаки, козлы, пилы, буравы. Механическая пилорама работала пока с приводом от волов, но в ближайшем будущем тоже должна обзавестись паровой машиной. Там, под теми же навесами, крутили канаты из пеньки, кожи, и конского волоса.