Код 93. Районы - Норек Оливье - Страница 4

Не в силах подняться, с трудом отталкиваясь руками, гигант отполз по залитому кровью белому кафелю и забился в угол, все так же сжимая скальпель. Он дрожал, блуждая по залу пустым взглядом. Кост сообразил, что выглядит смешно, держа на прицеле человека в шоке, и убрал пистолет.

– Ничего себе, Кост. Как быстро поправляется ваш клиент.

Метро несет поток вполне живых пассажиров – они едут мимо красного кирпичного здания, не задумываясь о трупах, которые лежат в морге, ждут, когда им придет время открыться в последний раз. Иногда исключительно на этой станции в воздухе висит тяжелый запах затхлости. Опознать его в состоянии только полицейские и врачи. Запах смерти. Врезавшийся в память, будто warning[6]. Танатоморфоз – нескончаемый хоровод этапов постоянного разложения. Смерть, охлаждение, окоченение, обезвоживание, синюшность, распад.

Некоторые животные с самого рождения приникают к земле, чтобы прятаться в траве, избегая возможной встречи с хищниками. Это врожденное: инстинкт выживания.

Вдыхая запах протухшего мяса, смешанного с кровью и экскрементами, наше бессознательное сразу определяет эту вонь как нечто неизбежное, незабываемое. Это врожденное: инстинкт смерти.

Облокотившись на каменную балюстраду моста Морланд неподалеку от входа в Институт, Кост засмотрелся на замусоренную зеленую поверхность Сены. Чайки с грязными перьями спорили из-за каких-то отбросов, которые уносило течением. Он снова подумал о сцене на складах в Пантене и о том, что такое явно совершил психически больной, – это ж надо так исхитриться: кастрировать жертву, надеть на нее пробитый пулями свитер и отправить на вскрытие.

Убийство – это удар ножом, выстрел или мощный свинг[7] металлическим прутом. Нечто внезапное, сделанное второпях, с минимумом преднамеренности. Часто убийство – это нечто бездарное. И уж точно не театрализованное.

За всем этим Кост чуял приближающиеся неприятности.

Машина «скорой помощи» попыталась найти свободное место, чтобы задом припарковаться у дверей Института. Тело черного гиганта во второй раз проехало перед Костом – теперь чуть менее мертвое, чуть более наполненное внутривенным раствором. Его перевозили в отделение судебной медицины больницы имени Жана Вердье в Бонди. Кост бросил сигарету – она медленно закружилась и потухла, соприкоснувшись с водой. Вынув мобильник, он кратко изложил Обену, какой странный оборот приняло расследование.

– Поставь-ка мне перед его палатой караульного, пока он не очнется. А я забираю его вещи и биологические образцы и отправляю все для сравнения ДНК. Шансов мало, но я сомневаюсь, что кровь на свитере принадлежала ему.

– Вторая жертва?

– Неплохое начало года.

Кост снова сел в машину. Через стеклянные двери Института он заметил судмедэксперта со стаканчиком кофе в руке. В другой у нее было несколько монет, которые она нервно запихивала в автомат со сластями. Она только что вскрыла живого человека, это ни в какие рамки не лезет. Похоже, объясняться ей будет нелегко.

Надо бы к ней заглянуть. Поговорить. Извиниться.

Но за что?

Кост вздохнул и тронулся с места.

Прямоугольный лабиринт из стекла и металла, с длинным крытым садом в центре. В цокольном этаже местное отделение полиции, занятое борьбой с ежедневными, почти привычными правонарушениями. Этажом выше управление безопасности, расследующее правонарушения средней тяжести. Чем выше, тем преступления серьезнее, и апогея они достигают на последнем этаже.

Уголовная полиция Сена-Сен-Дени. Уголовка Девяносто третьего.

Северное крыло – кабинеты отделов по борьбе с наркотиками, где постоянно витает запах недавно конфискованной конопли. Скользящий график, усталые физиономии, как у распоследних бомжей, так что не разберешь, где полицейский, где осведомитель. Чуть дальше финансовая полиция – там потише и уровень повыше. Они – единственные, у кого можно разжиться чаем. Их кабинеты украшают многотомные экономические дела на множество страниц. В глубине коридора – отдел расследований и розыска, там всегда кипит работа. Отдел специализируется на изнасилованиях и похищениях, на одно закрытое дело приходится два новых.

Южное крыло – отдел по борьбе с бандитизмом и их знамя с черепом. Здесь расследуют ограбления, которые совершаются с помощью штурмовой винтовки или гранатомета. Чтобы сделать такое своей повседневностью, надо быть совсем безбашенным. Тогда череп в качестве эмблемы почти понятен. И наконец, обе группы по борьбе с тяжкими преступлениями, где встречаются все виды убийств Девяносто третьего департамента. Шесть кабинетов, разделенных внутренней гардеробной, где ждут своей очереди на просушку, чтобы затем быть опечатанными, окровавленные предметы одежды последних жертв. Обычно гардеробная полна, и нередко полицейские вывешивают рваный свитер или разодранную юбку сушиться за окошко.

Пройтись по коридору уголовной полиции – значит столкнуться лицом к лицу со всем худшим, что таится в человеке.

В десятке метров от полицейского управления, прямо напротив, на пяти этажах и трех уровнях подвала располагается окружной суд Бобиньи. Здание построено в противоречивой эстетике лего.

С одной стороны – полиция, с другой – правосудие. Бок о бок, в самом центре Девяносто третьего департамента, будто два боевых корабля, обращенные к волнам городских улиц, которые плещут вокруг, насколько хватает взгляда.

За дверью кабинета «Группа 1» Кост включил компьютер. Иконка электронного почтового ящика подпрыгивала. Отпечатки нашли своего владельца. Кост подключился к общему серверу, вошел в базу службы криминалистического учета и громко зачитал Обену рапорт об опознании.

– Не знаю, сможешь ли ты прочувствовать иронию, но нашего великана зовут Малыш. Малыш Кулибали, родился в восемьдесят пятом. Стало быть, ему двадцать семь лет. У него есть «дом» в жилом комплексе «Поль Вайян-Кутюрье» в Бобиньи.

Сидя за столом, расположенным перпендикулярно столу Коста, Обен в ответ на полученную информацию принялся истязать свою клавиатуру, копаясь в полицейской базе.

– Есть. Малыш Кулибали. Ни регистрации, ни машины, ни свидетельства. А вот зато в СОВП[8] у него, наоборот, отличный послужной список. Пересылаю тебе его грешки юности. Имеется вооруженное ограбление, совершенное сразу после совершеннолетия. С две тысячи пятого специализируется на наркоте, за что и получает два года во Флёри[9], откуда выходит в две тысячи восьмом и исчезает с радаров до две тысячи десятого. В этом году он эффектно возвращается на сцену. Обвинение в изнасиловании, закончившееся отзывом заявления. Классика жанра.

– Хорош, ничего не скажешь. Остается узнать, что он захочет сказать нам, когда проснется. А пока начинай работать с САС[10].

Обен нахмурился. Его явочным порядком назначила ответственным за САС начальница отдела, получив приказ главного комиссара Стевенена, а тот, несомненно, был вынужден подчиниться вышестоящему начальству в ладно сидящем, сшитом на заказ костюмчике.

САС – одна из самых мощных баз данных по преступлениям. Она собирает, анализирует и выискивает связи, чтобы определить сходство между расследованиями. Порядок действий, места, даты, преступления, описания и психологические портреты известных преступников. Если деяния представляются совершенными одним и тем же лицом или одной и той же преступной организацией, расследования объединяют и судья разрешает передать их самому квалифицированному полицейскому управлению. Изобретенная и введенная в употребление канадцами двадцать с лишним лет назад, программа САС в 2005 году наконец появилась во Франции, и в Девяносто третьем департаменте именно Матиас Обен впрягся в эту работу и теперь ищет подтверждения возникающим догадкам.