Народный юрист (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 14

— Оставьте нам все документы и альбом, — сказал я. — И ещё нам понадобится доверенность от Виолетты Марковны на право представлять её интересы и запрашивать информацию у фонда от её имени.

— Нотариус есть поблизости? — спросила любительница животных.

— На втором этаже, — ответил Маньков.

— Мы сейчас сразу к нему и… — начала Виолетта Марковна, но Герман её мягко перебил.

— Нет, — сказал он. — Мы сейчас пойдём ко мне, а нотариус сам к нам поднимется.

На этом встреча закончилась. Гости поднялись и отправились к выходу. У двери переговорной Виолетта Марковна обернулась к нам и произнесла:

— Мне очень важно, чтобы каждая копейка дошла до животных. Вы понимаете? Каждая копейка.

— А мне важно, чтобы Виолетта Марковна не волновалась, — сказал Герман.

— А нам важно, чтобы наши клиенты были довольны! — заявил Маньков, подводя итог всему разговору, и расплылся в широченной улыбке.

Мы с шефом проводили гостей до входной двери. Герман на прощание пожал нам руки и сказал:

— Мой секретарь скоро занесёт доверенность.

Когда захлопнулась дверь, мы с Маньковым какое-то время молчали, глядя друг на друга — переваривали полученную информацию и пытались осознать, на что подписались. А потом шеф вдруг заявил:

— Надо нового секретаря искать. Срочно! Позорище: клиенты пришли, а кофе подать некому.

— Нового? — переспросил я. — У нас что, был секретарь?

Маньков махнул рукой и ответил:

— Забей.

— Нет, погоди. У нас был секретарь? И куда он делся?

— В декрет ушла. Из-за тебя, между прочим.

Я завис на секунду. В декрет? Из-за меня? Мысли поскакали в очень нехорошем направлении. Потом дошло.

— Борисыч, некрасиво шутить над человеком, у которого отшибло память, — сказал я. — Я же чуть не поверил.

Маньков расхохотался и сказал:

— Чувство юмора нельзя терять ни при каких обстоятельствах, Таранов! Запомни это! Даже при амнезии!

— Нельзя, — согласился я. — Но просто шутка дурацкая.

— Не обижайся, — Маньков засмеялся ещё громче и хлопнул меня по плечу. — Лучше думай, как нам этот фонд на чистую воду вывести.

— Да никак! — ответил я в сердцах. — Ты же понимаешь, что за банкет им не предъявить? Да, бабке обидно, но там хрен подкопаешься. Зачем ты вообще взялся за это дело?

— А ты хочешь отказать человеку, который подарил нам этот офис? — спокойно спросил Маньков.

На это мне возразить было нечего. Отказать Герману мы не могли — тут шеф был прав.

— Так что думай, Таранов, с чего начать и с какой стороны к этому фонду заходить, — сказал Маньков.

— Да чего тут думать? С парадного входа заходить.

— В смысле?

— Надо туда ехать и разговаривать, — ответил я. — Сейчас доверенность дождусь и поеду.

— Без подготовки? — удивился шеф. — Так тебе никто ничего не расскажет.

— Мне по-любому никто ничего не расскажет. Поэтому поеду и посмотрю, что там за директорша такая. Закину удочку, пробью её, что за человек. Начинать же с чего-то надо. Зацепок ведь нет никаких, кроме моральной травмы нашей клиентки от увиденных ею канапе с лососем.

— Разведка боем? Ну, поезжай. Почему бы и нет? В принципе мне неважно, как ты разберёшься с этим делом. Главное — чтобы разобрался!

Мне понравилось это «ты разберёшься», но сказать на этот счёт я ничего не успел — шеф развернулся и пошёл к себе в кабинет. А я остался стоять посреди приёмной.

Постоял, подумал и пришёл к выводу, что отсутствие секретаря — ещё не повод отказывать себе в кофе. Где-то в этом огромном пустом офисе наверняка стояла кофемашина. Оставалось только её найти.

Кофемашину я нашёл за стойкой секретаря, в нише у стены. Серебристая, профессиональная, с сенсорным экраном и хромированным рожком. Я обрадовался ей так, что даже погладил по корпусу. Радость, впрочем, прожила ровно до того момента, когда я открыл верхний отсек. Зёрен не было. Совсем. Отсек был пуст, чист, и только одно одинокое зёрнышко застряло в щели на дне. Кофе закончился, а купить новый было некому.

Я обшарил полки за стойкой в поисках хоть какой-нибудь кофейной заначки. Кофе не нашёл, зато обнаружил электрический чайник, пару керамических кружек с логотипом какой-то страховой компании и две упаковки чая. В первой оказался ромашковый. «Для спокойствия и гармонии» гласила надпись на коробочке. Я повертел её в руках. Ромашковый чай. В нашей конторе. Интересно, откуда он здесь? Может, бывшая секретарша этим увлекалась? А может, и не только увлекалась, а ещё и нас с Маньковым пыталась этим поить? Если пыталась, то неудивительно, что уволили.

Вторая упаковка оказалась поинтереснее — зелёный чай, молочный улун. Химоза, судя по запаху и бренду. Я вообще не любитель зелёного, но он, в отличие от ромашкового, хотя бы чай. Я набрал воды из диспенсера в чайник, включил его, дождался кипятка, бросил пакетик в кружку страховой компании, залил водой и пошёл к себе в кабинет.

Сел за стол, поставил кружку рядом с ноутбуком и задумался. Сидеть и ждать, пялясь в окно, пока принесут доверенность от Виолетты Марковны, было глупо. Время терять не хотелось, а дел хватало и помимо фонда. Как минимум сегодня надо зайти в управляющую компанию нашего «Триумфа» и отдать претензию по колясочной. Я открыл ноутбук, запустил текстовый редактор и уставился на чистую страницу.

Претензию надо составить грамотно, чтобы не отмахнулись, со ссылками на все нормативные акты. Первая мысль была полезть в интернет, найти какой-нибудь юридический сайт с шаблоном, скачать, подставить свои данные, но сделать это я не успел — текст возник в голове сам. Целиком. Готовыми абзацами, с номерами нормативных актов и точными формулировками.

Мне не пришлось ничего искать, ничего вспоминать и подбирать. Слова были просто там, внутри моей головы, выстроенные в правильном порядке, и ждали, когда я начну печатать. Пальцы легли на клавиатуру и понеслось.

«Директору ООО УК „Триумф“… от Тарановой Натальи Владимировны, в лице представителя по доверенности Таранова Ильи Сергеевича… ПРЕТЕНЗИЯ… В помещении колясочной на первом этаже дома размещены предметы, не входящие в закрытый перечень, установленный пунктом 5.14 свода правил СП 54.13330. Согласно техническому паспорту дома, помещение имеет целевое назначение „колясочная“…»

Дальше пошли требования: провести осмотр, составить акт, установить владельцев, уведомить, дать срок на вывоз. Три рабочих дня на письменный ответ с планом и датами. В случае непринятия мер — жалоба в Государственную жилищную инспекцию с приложением фотоматериалов и копии претензии. Я печатал, не останавливаясь, минут семь-восемь. Индексы нормативных актов, процедура осмотра, порядок уведомления, сроки и последствия — всё вылетало из меня уверенно и без единой запинки, и я набирал текст быстрее, чем успевал осознавать, что именно пишу.

Когда допечатал, перечитал с начала — грамотно, юридически чисто. Конкретные требования, конкретные сроки, конкретные последствия. Не придерёшься. Я отправил документ на печать, дождался, пока принтер выплюнет два экземпляра, сложил оба листа в прозрачный файл и убрал в портфель.

Потом взял кружку с чаем, откинулся в кресле и призадумался. Полчаса назад в переговорной я на одном дыхании выдавал статьи Гражданского кодекса, Федеральный закон о благотворительной деятельности с номерами пунктов, закон о некоммерческих организациях с формулировками про внеплановые проверки. Номера статей, проценты, нормы вылетали из меня уверенно и без запинки, словно я не юрист мелкой конторы, а ходячий справочник.

Теперь вот за несколько минут составил претензию со ссылками на своды правил и индексами нормативных актов, не открывая ни одного справочника, ни одного сайта. Нормальный юрист полдня бы в «Консультанте» копался, проверяя актуальность каждой ссылки, а я даже не открывал браузер.

Откуда это всё бралось, я по-прежнему не понимал. Но было, надо признать, удобно. Очень удобно — не надо ничего искать, не надо ничего проверять, всё уже в голове, готовое, актуальное, с номерами. Я, по сути, превратился в живой юридический справочник с функцией автоматического составления документов. Жутковато, но при этом невероятно эффективно. И если так подумать, то с такими способностями довольно стыдно быть рядовым юрисконсультом.