Народный юрист (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 13

— Мне кажется, спонсор такого уровня в любом случае имеет право знать, куда уходят его деньги, — произнёс Герман.

— Увы, закон не делит спонсоров на уровни, — заметил я. — Но раз назначение платежа конкретное, эти бумаги у фонда действительно должны быть отдельно от всего остального. Правда, закон не обязывает фонд нам этот отчёт показывать, но главное — он должен быть! Сначала попробуем попросить его по-человечески. А если откажут, пожалуемся в Минюст. По статье 32 закона о некоммерческих организациях обращение о том, что деятельность фонда не соответствует уставным целям — законное основание для внеплановой проверки.

— А почему не сразу в суд? — спросил Герман. — Быстрее ведь, наверное, будет?

— Как раз наоборот, — ответил я. — В суде всё бремя доказывания на нас. Чтобы подать иск, нужны уже готовые доказательства нарушения, а у нас их пока нет. Есть только повод для подозрений. Без доказательств суд просто откажет, он сам ничего не расследует, это не его работа. А Минюст — надзорный орган, ему для проверки не нужны готовые доказательства, достаточно сообщить факты, которые дают основание подозревать нарушение. А такой факт у нас уже есть — этот самый банкет, который совершенно не укладывается в узкий устав фонда. Для суда одного банкета мало, а для того, чтобы Минюст начал проверку — вполне достаточно.

Я произносил это всё уверенно, на одном дыхании, с номерами статей и точными формулировками. Но откуда я знал, например, номер статьи Гражданского кодекса про целевые пожертвования⁈ Это было дичайше странно. Номера и формулировки сидели в голове намертво, выскакивали сами, и ощущение было жуткое — в эти моменты будто и не я говорил вовсе. Говорил кто-то другой, кто знает законы наизусть, а я только слушал.

А ещё меня бесило то, что я никак не мог с этим смириться, и каждый раз меня это удивляло и пугало. Вот ведь вроде уже, казалось, успокоился, но нет — как только очередную экзотическую статью или норматив озвучу, так опять накрывает.

— Вы меня обнадёжили, Илья, — Виолетта Марковна отвлекла меня от размышлений. — Когда вы сможете это сделать?

— Чтобы это сделать, нам нужно убедиться, что назначение платежа было именно такое, — ответил я. — Можете сейчас это проверить? Вы через банковское приложение деньги отправляли?

— Сложно это всё для меня, приложения всякие. — отмахнулась Виолетта Марковна. — Я в банк ходила — он у меня прям возле дома. Из банка и переводила. Но у меня все чеки остались, я их с собой принесла.

Она снова полезла в сумку и вытащила оттуда прозрачный файл, набитый бумагами.

— Вот квитанции и чеки, я всё храню, — Виолетта Марковна положила файл на стол передо мной и добавила, взявшись рукой за сердце: — Мне аж плохо становится, когда я думаю, что мои деньги могли пойти не на помощь бедным животным, а на банкеты и на платье директора фонда.

Я потянул к себе файл, вытащил первую квитанцию и пробежался глазами по строчкам. Дата, сумма, реквизиты получателя. Всё стандартно. Добрался до графы «Назначение платежа» и прочитал: «Добровольное пожертвование на осуществление уставной деятельности БФ 'Тёплый дом». Перечитал ещё раз. Медленно, осознавая степень облома.

— Что-то не так? — спросила Виолетта Марковна, считав мои эмоции по лицу.

— Сейчас, — ответил я. — Дайте все проверю.

Вытащил вторую квитанцию, третью, четвёртую, пятую, шестую. Шесть переводов за три года. Во всех шести назначение платежа было одинаковым.

— Виолетта Марковна, — сказал я, откладывая последнюю квитанцию, — назначение платежа во всех ваших переводах: «Добровольное пожертвование на осуществление уставной деятельности». Не на помощь животным, не на содержание приютов, а на уставную деятельность фонда.

— И что теперь? — растерянно спросила любительница животных.

— Теперь мы не можем рассчитывать на обособленный учёта по вашим переводам, — ответил я. — По той же статье 582, пункт 3, обособленный учёт положен только тогда, когда назначение конкретное. «На лечение бездомных животных», «на содержание приюта» — это конкретная цель. А «на уставную деятельность» — это, по сути, отдайте деньги и не спрашивайте, куда мы их потратим. Потому что уставная деятельность — понятие широкое. Туда входит всё, что прописано в уставе. Формально фонд имеет право потратить эти деньги на что угодно в рамках устава, и вести отдельный учёт конкретно по ним не обязан. Они просто ушли в общий котёл вместе со всем остальным.

— Но вы же сами сказали, что в Уставе у них прописана только помощь животным, — напомнил Герман.

— Сказал, — согласился я. — Но расходы на деятельность фонда даже при таком уставе, — это ещё и зарплаты, и аренда, и разные мелкие расходы. Но главное даже не это. При таком пожертвовании фонд не обязан отслеживать, на что конкретно пошли деньги Виолетты Марковны, не должен вести по ним отдельной отчётности. Они просто упали в общий котёл, и всё.

— А как тратится этот общий котёл, мы узнать не можем, — закончил мою мысль Маньков. — Потому что для этого надо требовать полный финансовый отчёт, а его мы требовать не имеем права.

— Но я же не на уставную деятельность переводила! — в отчаянии воскликнула Виолетта Марковна. — Я на помощь животным переводила! Каждый раз так и говорила!

— Вы именно так и говорили в банке? — уточнил я. — Что переводите деньги на помощь бездомным животным?

— Конечно! Каждый раз! Приходила и говорила: хочу перевести пожертвование на помощь бездомным животным!

— Тогда непонятно, почему в квитанциях другое назначение. Откуда вы брали реквизиты для перевода?

— Мне в фонде памятку дали. На первой встрече. Там всё написано: куда переводить, какие реквизиты указывать. Я каждый раз её с собой брала, сотруднику показывала. Где-то она здесь…

Виолетта Марковна полезла в файл и вытащила сложенный вдвое листок. Протянула мне. Я взял, развернул. Обычная памятка: логотип фонда «Тёплый дом», контактные данные, банковские реквизиты. И в самом низу, жирным шрифтом написано: «Назначение платежа — Добровольное пожертвование на осуществление уставной деятельности БФ Тёплый дом».

Я даже говорить ничего не стал, просто показал памятку остальным, ткнув пальцем в нижнюю строчку.

— Как такое могло случиться? — спросил Герман, вглядываясь в листок. — Выходит, банк виноват?

— Банк ни в чём не виноват, — ответил я. — Виолетта Марковна приходила в отделение, говорила сотруднику, что хочет перевести деньги на помощь животным, и давала ему эту памятку с реквизитами. А в памятке напечатано назначение: «на уставную деятельность». Сотрудник вбивал то, что написано в документе. И это не противоречит тому, что говорила Виолетта Марковна на словах. Помощь животным — часть уставной деятельности, одно другого не исключает. Сотруднику не за что предъявлять. Он всё сделал правильно.

— Значит, я сама всё испортила, — тихо произнесла Виолетта Марковна, поникшим голосом. — Могли заставить их всё отдельно учитывать, узнала бы правду, а теперь… Я сама всё отдала. Без условий.

— Виолетта Марковна, не надо себя винить, — сказал Маньков. — Правду мы в любом случае узнаем. Стало немного сложнее, но мы разберёмся. Не переживайте.

— Давайте не будем заранее расстраиваться, — подключился Герман. — Может, там всё в порядке, в этом «Тёплом доме» и большая часть денег реально доходит до дела. Провели мероприятие — ну бывает. Не факт, что весь бюджет уходит на подобное.

— Не факт, — поддержал его шеф, но по лицу Манькова было видно, что не очень-то он верит в такой расклад.

— Олег Борисович, Илья, — продолжил Герман, — прошу вас разобраться и выяснить, куда уходят средства фонда. И в первую очередь, на что потрачены деньги Виолетты Марковны.

— Разберёмся, — уверенно произнёс Маньков. — Дадим полный расклад, куда ушёл каждый рубль.

Я промолчал, но подумал, что обещание вышло слишком сильным. Раскопать внутреннюю кухню благотворительного фонда, проследить движение конкретных денег через все их счета и договоры — задача не из лёгких. Да и мы, в конце концов, не частные детективы, а юридическая контора. Не наше это дело — расследования проводить. Но Маньков уже пообещал, и назад дороги не было.