Призрак «X» ранга (СИ) - М Александр - Страница 17

— Вчера я сдал последнюю работу и понял, что не могу остановиться. Столько месяцев чужих мазков, а руки просят своего. Ночь не спал, утром собрался и пошёл в галерею, в реставрационную мастерскую.

— Ключи не забрали?

— Забрали. Но у меня запасные были. Я же не только реставратор… Не дай Бог, пожар какой-нибудь. Я обязан прибыть, открыть и спасти картины. Да и все мы, кто работает в галерее.

Он сделал глоток чая и, вздохнув, продолжил:

— Я зашёл со стороны склада и… И увидел там свои полотна. Караваджо и Ван Гога. Только подписи на них стояли чужие, копии авторских, слизанные с оригиналов до последнего мазка. Я эти холсты грунтовал вот этими руками, мне ли их не узнать. Две картины, понимаете? А писал я четыре. Значит, первые две уже проданы. Как оригиналы проданы!

— И вы устроили скандал.

— Устроил… Кричал, стучал в дверь, пока меня не вывели, пригрозив полицией. Мне, понимаете? Полицией!

Он хлопнул ладонью по столу и сжался от собственной смелости.

— Хотя посадят в итоге меня… Подделки же я писал…

— Названия всех четырёх помните?

— Конечно, помню. «Концерт» Вермеера, «Христос во время шторма на море Галилейском» Рембрандта. Потом «Рождество со святыми Франциском и Лаврентием» Караваджо и «Весенний сад» Ван Гога.

Глеб Аристархович тяжко вздохнул и погрузился в свои мысли. Пока клиент переводил дух, я свернул картинку с камерами и прогулялся по открытым источникам.

Занятно… Картины Вермеера и Рембрандта исчезли из Бостонского музея больше тридцати лет назад, Караваджо увели из капеллы в Палермо ещё раньше, Ван Гога вынесли из музея под Амстердамом в прошлом году. Все четыре в розыске, оригиналов с тех пор никто не предъявлял. Для честного рынка эти полотна потеряны, зато для теневого — золотая жила. Покажи нужному коллекционеру «найденный» оригинал, и он выложит любые деньги.

Наглые ребята окопались в нашей галерее… Где сейчас лежат настоящие полотна — вопрос интересный. И если наши ушлые галерейщики имеют хоть какое-то к ним отношение, спецы найдут потерянные художественные ценности. Если они тупо, нагло впаривали подделки, то тут уж сами дураки. Рано или поздно их бы раскусили.

Проблема моего клиента решается, в общем-то, довольно просто. Нужны доказательства, что он понятия не имел, на кого пашет. Менталист снимет вопрос за час, и один такой супер как раз сегодня в галерее работает. Я на её хватку уже насмотрелся. Вариант скучнее — переписки с телефонов арестованных, где они обсуждали используемого втёмную мастера. Что-нибудь из этого да выстрелит.

— Посидите минуту, мне нужно подумать.

Следующие десять минут я изображал человека, залипшего в телефон, а сам неглубоко перебирал сеть. Искал контакты причастных и хоть какой-нибудь хвост, торчащий наружу.

Хвост не нашёлся. Публичная жизнь галереи выглядела скучнее бухгалтерского отчёта, а следов эта компания энтузиастов в сети не оставляла. Аккуратная команда старой закалки, не доверяющая современным средствам связи. И правильно делают…

В общем, с ходу я на них ничего не нашёл, а на глубокое погружение нет ни времени, ни подходящего места.

Глеб Аристархович уже перекочевал в комнату и загремел ящиками. Я заглянул к нему. Хозяин методично перебирал тюбики с красками, откладывал одни холсты и прижимал к груди другие, вполголоса прикидывая, что влезет в чемодан. Направление его мыслей читалось без всякой телепатии.

— Бежать собрались?

— А что мне остаётся? — Он прижал к себе подрамник. — Уеду, сменю фамилию…

— Без специальных навыков вас найдут в два счёта. По билетам и камерам вычислят за сутки. И это полбеды. Вы наверняка не единственный мастер, которого использовали втёмную. Побежите, и в очереди виноватых вам достанется первое место.

Подрамник в его руках опустился. На художника было жалко смотреть, но жалость делу не помощник, а вот пара правильных вопросов — очень даже.

— Кто такой Илья?

— Илья? — Глеб Аристархович растерянно моргнул. — Откуда вы про него… Хотя неважно. Это наш бывший начальник охраны. Здоровенный дядька, тяжёлый. С ним старались не спорить. Его уволили с полгода назад: разбил нос посетителю. Тот вроде к картине полез, слово за слово и… Марк Захарович рассвирепел и выставил его тем же днём. А при чём тут Илья?

— Пока не знаю. Проверяю всех, кто связан с галереей.

Совпадение? Возможно… А может, из галереи заранее убрали лишние глаза и тяжёлые кулаки перед началом большой игры. Утверждать не берусь, на карандаш взял.

Ещё десять минут ушли на самого Илью. Кадровые архивы галереи услужливо выдали личное дело, а дальше найти его оказалось делом нехитрым.

Бывший начальник охраны был дома, и зрелище меня развеселило. Пьяный мужик в семейных трусах восседал перед компьютером и «скучал» в компании онлайн-девиц, прикидывая, на что ещё хватит баланса. Я ухмыльнулся и пролистал его биографию по общим полицейским сводкам.

Бугай бугаём. Пара драк по молодости да административки. Посетительский нос в этом списке — самый свежий подвиг. На мокруху ничего не намекало, да и безработный охранник вряд ли готов отправлять бывших коллег на тот свет за чужие грехи. «Решить проблему» в его исполнении означало бы припугнуть. В худшем случае — сломать руку. Но тоже приятного мало. Впрочем, после сегодняшней облавы заказывать Глеба Аристарховича уже некому.

На прощание я сменил Илье заставку рабочего стола. Теперь с экрана на хозяина ехидно щурился Голлум из «Властелина колец», а снизу красовалась подпись: «А я знаю, шо ты делал только шо, дрочила». Считайте меня мелочным, но человеку полезно иногда вздрогнуть и пересмотреть свою жизнь. Глядишь, и пить станет меньше, и с личностями сомнительными перестанет дружбу водить.

Ситуация в целом понятная, и лучшая защита для моего художника — это нападение. Взять все расходники, что привозили от «заказчика», добавить листок с перечнем будущих шедевров и отправиться к галерее, прямо в руки псионикам-полицеским. Оперативники так и так выйдут на Глеба через день-другой. И до Ильи быстро доберутся. После утреннего знакомства с ними я в этом не сомневаюсь. Пусть лучше явится сам, чтобы выглядело чистосердечным признанием, а не задержанием в плацкарте по пути в никуда.

Следующие полчаса я мягко и аккуратно объяснял художнику, как из соучастника переквалифицироваться в свидетеля. Идти с повинной и выкладывать всё без утайки: от конвертов до запасных ключей. Не геройствовать, не выгораживать начальство, отвечать следователям, как на исповеди.

Глеб Аристархович кивал, уточнял детали и на глазах превращался из беглеца в человека с планом. А про сегодняшнего гостя в его памяти уже шла уборка. Наш разговор я бережно переложил на другие рельсы: никто сюда не приходил, он час простоял перед зеркалом, сам себе всё объяснил и надавал советов. К кому прислушиваться, как не к себе?

Уходил я с чистой совестью и желанием украсить своё мужицкое логово парой картин. Да только мне берлогу свою менять придётся… По крайней мере на какое-то время. Чуйка воет об опасности, а когда такое происходит — надо просто делать необходимое.

По дороге домой я, наконец, добрался до продуктового. Третья попытка закупиться оказалась удачной. Пакеты приятно оттягивали руки, а мозги параллельно раскладывали планы.

По городу гуляют сильные псионики, меня сегодня почуяли, а вчера я ещё и наследил неслабо так в доме чёрных риелторов. Если бы этим чисто наши городские занимались, я бы не переживал. Не впервой им разгребать последствия «столкновения банд». А со столичными, боюсь, фокус может и не прокатить. Или откуда они приехали? Не знаю… И это незнание бесит! Пора сворачивать удочки и перебираться в тайное убежище. На такой случай оно и готовилось. Но сперва домой. Надо подготовиться к возможному визиту гостей, уничтожить всевозможные улики.

* * *

Часть цокольного этажа свежей многоэтажки на другом конце города занимал магазин с вывеской «Запчасти у Поршня». Из припаркованной напротив машины вышел крупный мужчина в деловом костюме, сверил номер дома с адресом на визитке и коротко кивнул своим мыслям. За стеклянной дверью его встретили стеллажи с коробками и девушка за стойкой администратора.