Призрак «X» ранга (СИ) - М Александр - Страница 10

Я вытащил из его головы всю нужную мне информацию. Насильственная вытяжка воспоминаний, такая грубая и без сантиментов, конечно, далась ему тяжело.

Глубоко вздохнул и ослабил хватку. Копылов сполз в кресло и сипло задышал.

— Сейф, — указал я на угол. — Доставай всё. Дела, доверенности, дарственные — всё, что вы наоформляли доверчивым гражданам. И не вздумай тянуть время, у меня его в обрез.

Спорить он не рискнул. Доплёлся до сейфа, повозился с кодом и выгреб на стол несколько папок. Я пролистал верхнюю: дарственная, подпись дрожащей рукой, копия паспорта старика. Владелец подписи уже наверняка не помнит, что и когда подписал.

— Разве это всё? — поднял я взгляд на нотариуса.

— Четыре… — сглотнул он. — Четыре, с кем мы начали работу на этой неделе. Ещё трое у нашего босса. Там элитная недвижимость. Такие объекты он никому не доверяет, ведёт сам.

— Босс сам занимается молчанием потерпевших? — начал я телекинезом перелистывать папки, не желая оставлять отпечатки в этом офисе.

В его воспоминаниях я на это с ходу не наткнулся, и только сейчас, когда взял передышку, в голове мелькнуло, что обычно они вопросы с бывшими владельцами квартир и домов закрывают радикально.

Копылова передёрнуло, и голос у него просел до полушёпота:

— Не мы… Ими уже не мы занимаемся. У босса есть младший брат. Он следит, чтобы никто не болтал.

— А если кто-то всё-таки болтает, братик делает так, чтобы человек замолчал, — договорил я за него. — Насовсем, надо полагать. Ловко вы придумали. Каждый при своём деле, ни у кого руки не пачкаются целиком. Только город вы выбрали неправильный. Ой, какой неправильный… И это ваше разрешение мне теперь покоя не даст. Я ведь наивно считал, что вычистил отсюда всю гадость до последней крысы. Но свято место пусто не бывает, да?

Я подхватил телекинезом со стола его телефон и положил перед ним.

— Всё, с прелюдией закончили. Бери телефон, открывай камеру. Сейчас начнём работать.

— Работать? — Копылов уставился на трубку. — Что… что мне делать?

— Как это «что»? — развёл я руками. — Кино снимать будем. Я режиссёр, ты актёр. Давай, по сценарию говори, рассказывай всё, что происходило в этих стенах. И прошу тебя по-хорошему, работаем в темпе. Денёк и так какой-то сумасшедший, а ты ещё и работы подкинул…

Копылов покосился на дверь кабинета. Надежда в его мыслях была жалкая, но живучая: вдруг вернётся секретарша, вдруг заглянет припозднившийся клиент, вдруг хоть кто-нибудь…

— Даже не мечтай, — покачал я головой. — Никто не войдёт. Мы с тобой одни во всём здании. Твои сотрудники дружно решили закончить пораньше. Орать тоже не советую, потому что тогда мне придётся взять тебя под полный контроль. Думаю, ты догадываешься, как это неприятно.

И вот остались только он, я и правда, что прячется в его черепной коробочке. Пришло время поделиться ею со всем городом.

* * *

Вызов поступил в дежурную часть в начале шестого вечером. Звонивший представился нотариусом Копыловым, продиктовал адрес конторы и сообщил, что готов сознаться сразу по нескольким статьям от мошенничества до вещей посерьёзнее. Под конец он попросил поторопиться. Дежурный сперва решил, что его разыгрывают, потом на всякий случай сверился с базой и наряд всё-таки отправил.

Патрульные обнаружили дверь конторы незапертой, а хозяина заведения в кресле за рабочим столом. На столешнице лежал телефон и стопка папок, выровненная по краю с издевательской аккуратностью. Сам Копылов смотрел в стену, на вопросы не отзывался, на фонарик в глазах тоже. И только ниточка слюны неспешно ползла с подбородка на дорогой галстук.

— Может, инсульт? — предположил молодой сержант.

— Может… — Участковый покосился на папки: — Но выглядит странно. Давай, скорую набирай. А я в часть звякну.

К этому времени признание уже жило своей жизнью. Ролик всплыл сразу в трёх городских пабликах, и админы даже не думали его убирать. Наоборот, соревновались в заголовках. На записи нотариус сидел в этом же кресле и перечислял фамилии и суммы сделок. Называл подельников, раскладывал схему по шагам, объяснял, кто выискивал одиноких стариков и куда потом уходили их квартиры. Боссу и его элитным объектам в признании досталась отдельная глава.

В финале нотариус поднял глаза и, смотря за камеру, просил прощения у всех, кого обманул. А под самый конец обратился к кому-то за кадром: «Я же не знал… Честное слово, я не знал…»

На этих словах запись обрывалась. Комментарии кипели, и симпатии горожан были ощутимо не на стороне главного героя ролика. Многие предположили, что идёт разборка банд. Самые впечатлительные советовали не выпускать детей из дома, потому что скоро начнётся. Что именно начнётся, они и сами не знали, но, в общем-то, были недалеки от истины.

Скорая приехала через десять минут. Врач посветил в зрачки, пощёлкал пальцами перед лицом пациента и пожал плечами, мол, такие случаи не по его части. Копылова погрузили на носилки и увезли, а контора перешла в распоряжение следственной группы.

Гареев и Ким добрались до места к восьми вечера, сделав по дороге крюк через городскую больницу. Гареев первым делом полез к компьютеру и минут пять гонял записи туда-сюда. Аппаратура работала исправно, следов взлома не нашлось, но он не был в этом вопросе специалистом. Впрочем, даже он смог понять, что записи сегодняшнего дня были стёрты.

— Сам всё разложил и сам в полицию позвонил. — Майор захлопнул папку-регистратор. — На всё готовое приехали. Ненавижу, когда за меня делают мою работу…

Сотрудников конторы участковый к этому времени уже собрал. Секретарша в третий раз пересказывала одно и то же: около четырёх ей вдруг понадобилось забрать дочку из садика пораньше. Почему именно сегодня, объяснить она не могла, садик работает до семи.

Каждый назвал причину, и выглядело всё так, будто они сговорились и были соучастниками странных событий в конторе. Все трое разошлись в течение пяти минут, не сговариваясь, и никого из них это тогда не смутило.

Ким слушала объяснения вполуха, вглядываясь туда, куда обычному следователю хода нет. В головах у всей троицы было прибрано. Ни швов, ни грубых рубцов, только лёгкие касания в нужных местах, отшлифованные практически до полной незаметности. Работу подобного уровня она встречала считаные разы, и всегда по ту сторону стоял специалист очень высокого ранга.

Она отпустила сотрудников, вышла на крыльцо и, прикрыв за собой дверь, набрала полковника:

— Полковник, судя по всему, постарался наш Призрак. Очень чисто сработано. Ноль свидетелей, камеры подтёрты, нотариус дал правдивые показания, оставил на виду все улики и сам позвонил в полицию. После этого его крыша потекла, память стёрта. В голове чисто, как в палате карантина.

Ким выслушала вопрос и посмотрела сквозь стекло на опустевшее кресло.

— Да, сидит, слюни пускает. Я уже ездила в больницу, это теперь бесполезный овощ. Он наказал его.

Полковник помолчал и выдал короткое распоряжение.

— Так точно. Сейчас же выдвигаемся на поиск и арест остальных членов банды, — ответила Ким.

Гареев дожидался конца разговора у машины.

— Судя по тому, как он работает, выдвигаться туда нам уже поздно, — закурил майор сигарету, чиркнув зажигалкой, и выдохнул полные лёгкие дыма. — Но давай попробуем найти хоть кого-то вменяемого. А повезёт, так он с ними ещё возится. Тогда и самого Призрака возьмём на месте.

— Не хотелось бы, — отозвалась Ким.

— Это ещё почему?

— Судя по тому, что он сделал, у него как минимум две силы, и одна из них ментальная псионика. Если он окажется не слабее меня, я не смогу прикрывать сразу два разума: свой и твой. А носить потом тебе апельсины в палату для овощей вроде Копылова у меня нет никакого желания.

— Не переживай ты так, — распахнул Гареев дверцу. — Если что, я тебя усилю, и прихлопнешь его как муху. Поехали.

* * *