Маньчжурский гамбит 7 (СИ) - Барчук Павел - Страница 20

В принципе, такой уж большой трагедии в этом не было. Приходько шпионит за майором для губернатора, соответственно, в первую очередь добывает информацию, важную для Бао. Думаю, если дело коснётся моей персоны, его превосходительство непременно поделится сведениями. В любом случае сейчас не самый подходящий момент теребить его на предмет очкарика. Если что, лучше подниму данную тему на приёме, когда Бао будет слегка подвыпивши.

Тимофей всё это время простоял у меня за плечом истуканом. Молчал, зыркал по сторонам, разглядывал кабинет — резные ширмы, свитки на стенах, тяжёлый лаковый стол. Никаких врагов в кабинете, естественно, не наблюдалось, но казак на всякий случай держал марку.

Откланялся я, когда счёл, что нужное сказано, лишнее нам не нужно. Бао проводил нас до дверей лично — жест, который в его исполнении дорогого стоил. На пороге ещё раз напомнил про субботу.

В коридоре нам вернули оружие. Тимоха придирчиво осмотрел свой арсенал, будто опасался, что бусурмане в его отсутствие баловались с пистолетами и специально пытались затупить кинжал. В итоге остался доволен.

Из управления я вышел в лёгком, хорошем настроении. Дело сделано. Полдела, если точнее. Теперь всё зависело от Соломона и от того, как он всё провернёт с полковником Юанем.

Однако возвращаться домой было ещё рано. Раз уж выбрался в город при полном параде и с Тимохой под боком, глупо не закрыть ещё один вопрос. Мы с вахмистром устроились в пролётке, я велел Еремею править в Фуцзядянь. Тот сразу понял, какой именно будет конечная точка, не пришлось даже уточнять.

Я решил наведаться к Линь Чжао. Решение это было спонтанное, почти как с губернатором. Разница в том, что в «Красном драконе» приняли меня гораздо быстрее и проще.

Еремей, по заведённому порядку, встал за два квартала, дальше мы дошли пешком. У чёрного хода дежурили всё те же охранники. Они даже вопросов задавать не стали. И что самое странное, не спрашивали разрешения Чжао. Я так понял, теперь моя персона всегда желанна в этих стенах, в любое время суток.

Мафиози принял меня в задней комнате, за низким столиком, над которым исходил паром неизменный чайник. Предложил сесть. Я вспомнил выпитый у губернатора чай и понял, что из «Красного дракона» срочно побегу по маленькой нужде. Потому что здесь тоже придётся минут десять провести за чаепитием.

Тимоха снова пристроился за моей спиной и замер там истуканом.

Разговор начал сам, сразу перешёл к делу. Сказал, что человек, который прятался на японской территории, больше меня не интересует.

— Знаю, — коротко обронил Чжао. — Господина Красильникова достали из полыньи ниже по Сунгари. Сегодня утром. Утонул неведомым образом. Гулял, наверное, споткнулся, до самой полыньи летел, а потом случайно утонул.

Китаец говорил это всё с абсолютно серьёзным лицом. Я усмехнулся, кивнул. Но для себя отметил весьма интересный факт. Есаула убили сутки назад. Тело сбросили не абы где, а тихо, в стороне от людских глаз. Однако Чжао уже всё знает. Зашибись у него работают «братья». Цинбан получает информацию быстрее, чем полиция и губернаторская канцелярия вместе взятые.

— У вас хорошие информаторы, господин Чжао, — произнёс я искренне.

— У меня всё хорошее, например чай, — дёрнул он щекой. Типа улыбнулся.

Мы ещё поговорили немного, я поблагодарил Чжао за помощь, за быстро выполненную работу. Китаец в ответ заявил, что для таких прекрасных друзей, как князь Арсеньев, готов делать и большее.

В общем, из «Красного дракона» я вышел в ещё более прекрасном расположении духа. Не день, а просто именины сердца. Хоть бы не сглазить.

Мы с пластуном уселись в пролётку, я велел Еремею ехать в центр. Вспомнил ещё об одном немаловажном дельце.

— Тимофей, — сказал вахмистру, когда тронулись с места, — думаю, нам надо заглянуть в магазин женского платья.

Вахмистр, который до этого спокойно поглядывал по сторонам, медленно повернул ко мне голову. С таким лицом, будто ослышался.

— Куда, Павел Саныч? Простите, видать, мне показалось.

— Не показалось, — качнул я головой. — В магазин. Женского платья.

Вахмистр несколько секунд молча меня разглядывал, явно пытаясь понять, не свихнулся ли князь от радости. Или, может, у него на морозе мозги начали работать плохо. Такого поворота он не ждал никак. Ко всему его приучила наша активная жизнь в Харбине, но вот к магазинам с женскими шмотками точно нет.

— Манью нужен наряд на приём, — пояснил я. — В субботу едем к губернатору, ты же слышал сам. Она вроде как моя подопечная, не могу вывести её в общество без приличного наряда. У девчонки в гардеробе только ватники да штаны.

— А-а-а, — протянул Тимоха с явным облегчением. — Ну да. Наряд. Понял, ваше сиятельство. А то я, знаете, уже заволновался.

— Можешь подождать в пролётке, если тебе эта затея не по душе, — предложил я. — Дело нехитрое, справлюсь.

Казак насупился, покряхтел, пожевал ус. С одной стороны, лезть в бабий магазин ему хотелось примерно как топтаться босиком по битому стеклу. С другой — оставлять князя без пригляда даже среди рулонов и лент он не собирался. Служба.

— Не-е, — буркнул пластун наконец. — Пойду с вами. Мало ли.

— Как знаешь.

Магазин готового платья располагался на Китайской, мы мимо него сто раз проезжали. Еремей осадил Марусю у крыльца, мы с Тимохой отправились в это царство шёлка и бархата.

Вот тут вахмистру поплохело по-настоящему.

Магазин был забит рулонами материи, кружевами, лентами. В каждом углу стояли манекены в кисее. Воздух крепко пропитал приторный аромат духов и пудры. Из-за витрин раздавалось женское щебетание. Похоже, покупательниц было немало, мы их просто пока не видели от порога.

Тимофей замер у дверей и стал похож на быка, которого по недоразумению завели в кукольную лавку. Он даже руки прижал к бокам, будто боялся — стоит ему шевельнуться, всё вокруг посыплется или порвётся.

Я уже открыл рот, чтобы подозвать приказчика или модистку, но в этот самый момент из-за витрины вышла девушка. Очень знакомая.

Тимоха при виде темноволосой красавицы вообще превратился в соляной столб.

— А вот она и Рахиль Соломоновна, собственной персоной, — тихонько хмыкнул я.

Девушка нас, конечно, тоже увидела. Как не увидеть. Посреди царства кружев и кисеи торчал я в лаковых штиблетах, которые слепят своим блеском при малейшем движении, а рядом возвышался Тимоха — здоровенный, в шинели, с выражением лица приговорённого к смертной казни.

Рахиль на секунду замерла. Ровно на секунду. Потом на её лице проступила улыбка, которую при всём желании не спрячешь. Улыбалась она, надо заметить, не мне.

— Павел Александрович, господин вахмистр, — произнесла девушка, чуть склонив голову. — Какая неожиданность. Рада встрече.

— Взаимно, Рахиль Соломоновна, — ответил я и за себя, и за Тимоху, потому как пластун окончательно впал в прострацию. Он только пялился на дочку Блауна восторженным взглядом.

Из-за плеча девушки выступила вторая особа. Дама в летах, крепко сбитая, в тёмном платье с глухим воротом и распахнутом пальто такого же тёмного цвета. Взгляд цепкий, губы поджаты. Явно из тех почтенных тёток, которых приличные семейства приставляют к незамужним барышням, чтобы те не оставались наедине со всякими сомнительными личностями в неурочный час. Компаньонка, одним словом. Или дальняя родня, что в данном случае одно и то же.

Я вежливо ей поклонился. Дама ответила сдержанным кивком и тут же принялась изучать вахмистра так пристально, будто прикидывала, не стащит ли он со стойки отрез ткани.

— Софья Ильинична, — представила её Рахиль. — Моя троюродная тётушка.

— Очень приятно, — я сделал лёгкий кивок в сторону хмурой особы.

Тётушка молчала. Приятно ей, судя по всему, не было ни разу.

Зато с Тимохой в это время творилось нечто занимательное.

Вахмистр, обнаружив, что бежать ему некуда, а избрать глухонемого идиота глупо, попытался принять вид молодцеватый и бравый. Расправил плечи, подкрутил ус, вытянулся во весь свой немалый рост. Получилось внушительно. Ровно до того момента, пока он не задел локтем стойку с лентами.