Лишняя жена императора драконов - Лахман Надя - Страница 8

Только бы успеть!

Я напрягла мышцы, пытаясь сдвинуться в сторону от придавившего меня к кровати тяжелого мужского тела, кончиками дрожащих пальцев нащупывая оружие. Разум туманился от осознания происходящего, горечи, боли, я буквально заставляла себя не скатиться в пучину отчаяния.

Почти дотянулась. Еще чуть-чуть. Сжать посильнее, и…

…Я не знала, что буду делать дальше, в голове билась только одна мысль: все это прекратить.

Но я не успела.

Дверь с грохотом ударилась о стену, выбивая из нее каменное крошево, и повисла на петлях. Что-то смертоносно-быстрое метнулось вперед, отрывая от меня Рафаэля и вздергивая его вверх, как тряпичную куклу.

Арманд легко удерживал здорового дракона на вытянутой руке, сжав стальные пальцы на горле. Лицо исказила судорога ярости, на мощной шее бешено билась жилка.

– Щенок. Как. Ты. Посмел.

Рафаэль хрипел, пытаясь оторвать от шеи чужие пальцы, сжимающиеся все сильнее, и, кажется, силился что-то сказать. Я подползла краю кровати, понимая, что, если не вмешаюсь, парню конец.

– Арманд, не надо!

– Он тебе дорог, Медея? – раздался рычащий, пугающий до дрожи, голос. Дракон медленно повернул голову, и взгляд, полыхающий тьмой, впился мне в лицо.

– Остановись, прошу!

– Просишь за него? – было сказано таким тоном, что волосы на моем затылке встали дыбом.

Если бы это могло помочь Рафаэлю, я бы упала перед мужем на колени. Потому что чувствовала: с молодым драконом что-то не так, нужно было во всем разобраться. Но упасть, означало бы безоговорочно признать свою вину.

А я ни в чем не была виновата.

«Что же делать?» – билась в сознании мысль. Любой неосторожный жест, слово, и Рафаэля уже ничто не спасет. Нужно как-то выгадать время и успокоить Арманда.

– Пожалуйста, не убивай его. Я все объясню!

Я хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь Рафаэлю, но не сделала ни-че-го.

Раздался ужасающий хруст, и император небрежно отбросил мертвое тело в сторону, к камину.

– Падаль.

А потом угрожающе-медленно развернулся ко мне, в оцепенении застывшей на краю кровати. Если бы взглядом можно было убивать, я уже была бы мертва.

Глаза дракона полыхали, ноздри раздувались от гнева, когда он двинулся на меня.

– Так хотела отомстить мне, что раздвинула ноги перед этим сосунком, а, Медея? Даже Джилу не пожалела?

Черный взгляд остановился на моей обнаженной груди и по новой вспыхнул яростью. Но мне… внезапно стало все равно: в груди разливалась странная апатия, вытеснившая боль от предательства мужа. Потому что предательство можно перешагнуть и жить дальше, а смерть уже не изменить.

Между мной и Армандом не осталось ничего прежнего, этот мертвый мальчик окончательно разделил нас пропастью.

– Я не знаю, как Рафаэль оказался в моей спальне.

– Большего бреда я в жизни не слышал, – дракон буквально цедил слова по буквам. – Но, если ты настаиваешь, жена.

Я знала, что он собирался делать, но мне было плевать. Магия драконов такова, что они могут проникать в сознание людей, выискивая нужные им сведения. Но опасность такого вторжения велика, разум может не выдержать, и тогда человек сойдет с ума. Поэтому используют его крайне редко и неглубоко – только чтобы посмотреть последние часы.

Черные глаза с вертикальным зрачком опасно прищурились, вспарывая сознание, беспощадно выискивая нужные ему воспоминания. Вцепившись пальцами в край кровати, я смотрела на императора и не чувствовала ничего.

– Вы переглядывались сегодня утром. Ты была зла на меня и заставила служанку вынюхивать во дворце. Потом отпустила ее и не заперла дверь. Стонала под ним, – император ронял слова как тяжелые камни. – Скажешь, тоже не знаешь, как так вышло? – его усмешка напоминала злобный оскал.

Это. Все. Сон.

Сейчас я проснусь, и жуткий кошмар, наконец, закончится.

Мы с Армандом молча смотрели друг на друга, я медленно натягивала на плечи бретели сорочки. Но дальше случилось то, чего я вообще не ожидала: в покои вбежали Джила и Мариус.

– Рафаэль! – Джила бросилась к телу жениха и рухнула перед ним на колени. – Нет… нет, пожалуйста! – ее тело сотрясали рыдания.

– Дядя! – голос Мариуса едва-заметно дрожал. – Что здесь произошло?

– Что? – Арманд к нему даже не повернулся, продолжая смотреть на меня убийственным взглядом. – Произошло то, что я убил любовника своей жены.

– Это… это безумие! – Мариус бросил быстрый взгляд на меня. – Медея не могла, она любит тебя!

– Неужели? Так любит, что залезла в постель к жениху твоей сестры? А, может, она просто захотела мне отомстить, узнав, что Агата сегодня согласилась родить мне наследника?

На что она согласилась?

– Мне пришлось увести девушку из дворца, чтобы успокоить. Она считает, что ее хотели отравить, боится спать по ночам, говоря, что для всех здесь чужая и ее восприняли в штыки. Просила меня быть помягче с женой, убеждая, что Медее просто нужно дать время. Привыкнуть к тому, что теперь в моей жизни будут две женщины.

Нет.

Нет-нет-нет…

Я не верила ни одному слову.

– Я шел сюда, чтобы поговорить. И что увидел? Как она кувыркается в постели с этим ублюдком?

С пола медленно, пошатываясь, поднималась Джила. Я не видела ее лица за спутанными светлыми волосами, намокшими от слез. А потом она подняла голову, взглянув прямо на меня, и я поняла одно: это конец. Мой мир окончательно рухнул.

Потому что глаза драконицы, которую я воспитывала семь лет, смотрели на меня с лютой ненавистью.

– Вот почему ты хотела оставить Рафаэля при дворе. Набивалась к нему в любовницы, обхаживала его, флиртовала, пока дядя был занят в совете. А я-то думала, мне показалось, что вы сегодня все утро переглядывались.

– Джила, опомнись!

– Ненавижу тебя, Медея! Лучше бы ты сдохла, а он был бы жив!

– Джила, пожалуйста… – я встала с кровати и протянула к ней руки, но она отшатнулась от меня, как от ядовитой змеи.

– Он любил меня… – из ее глаз вновь покатились слезы, – любил по-настоящему. А ты его убила.

Я покачала головой, понимая, что доказать ей что-либо сейчас невозможно. Пусть сначала успокоится, возможно, позже она поймет, что все было не так.

Вот только времени мне, похоже, никто оставлять не собирался.

Арманд грубо схватил меня за локоть, выволакивая из спальни:

– Я больше не позволю вредить моей семье, лирийская шлюха. Будешь сидеть под замком, пока я не решу, что с тобой делать дальше.

– Мариус… – я оглянулась назад в поисках поддержки.

Но племянник императора молчал и даже не смотрел на меня, его лицо застыло восковой маской.

В этот момент я ясно поняла одно: меня подставили. Убрали с дороги, отняли поддержку близких мне людей, чтобы расчистить путь… новой жене императора.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как Арманд запер меня в одних из пустующих покоев. Мрачных, темных, в которых давно никто не жил. Могло быть и хуже: он мог бы отправить меня прямиком в темницу.

Я в оцепенении сидела на краю чужой кровати и думала. Странно, но вовсе не о своей дальнейшей судьбе. И даже не об иномирянке, которая начала плести интриги. Сама, или ей кто-то подсказал? Ведь выбрала она очень правильную роль – испуганной нежной девочки, которую так и хочется защитить от недоброжелателей.

Нет, я думала о пустоте, вдруг образовавшейся вокруг и холоде, медленно разливающемся по венам. Джила и Мариус ни в чем не усомнились, как и Арманд. Пусть Рафаэля они знали не так давно, но меня… Я ведь все эти годы была рядом с ними – любила, помогала, заботилась как могла.

Или злую шутку сыграло стечение обстоятельств? Он увез девчонку из дворца на свидание, а я в отместку устроила свидание себе.

Так это выглядело со стороны?

Склонив голову, я рассматривала свои пальцы, судорожно стискивающие колени. Меня не покидало ощущение, что Рафаэля просто сделали разменной монетой в чужой игре. Он явно хотел мне что-то сказать на пикнике, возможно, предупредить. И эти его расширенные до предела зрачки и безумный взгляд… Кажется, я буду помнить их до самой смерти.