Лишняя жена императора драконов - Лахман Надя - Страница 6

По-своему бог был красив, если можно назвать красивым безжалостного хищника: надменное лицо и почти совершенные черты лица. Длинные белые волосы дракона были уложены назад, тяжелый, давящий взгляд ртутных глаз устремлен на смертных с высоты. Пальцы, унизанные магическими перстнями, покоились на подлокотниках кресла.

Беспощадная нечеловеческая мощь, окружавшая трон, ощущалась на уровне инстинктов. Буквально давила, ломала волю, заставляя дрожать от удушающей, почти животной паники.

Я легко могла представить, как когда-то дракон сидел на этом троне живой, а люди ползали и скулили у его ног, вымаливая себе пощаду. Мы склонились перед этой расой, потеряв прежде почти все – свои земли, влияние, людей… Последней мы отдали гордость.

– Императрица, – из-за трона бесшумно вышел оракул драконьего бога. В отличие от жрецов, являющихся людьми, этот был драконом, хотя он также скрывал свое лицо под белым капюшоном рясы. Я видела только бледные губы, изгибавшиеся в слабом подобии улыбки.

– Чем обязан вашему редкому визиту? – в голосе мне послышался скрытый сарказм. Конечно, я редко приезжала в храм, а если быть точнее – почти никогда. Последний раз я была здесь в день нашей с Армандом свадьбы.

Астерия могла покланяться Холдеру, но это был не мой бог. Для меня он был убийцей моего предка.

– Я здесь не как императрица, а как жена, которой вы не оставили выбора.

– Выбор есть всегда, главное сделать его… правильно.

– И какой же выбор вы предлагаете мне?

– Смириться, – я не видела глаз оракула, но все же была уверена, что он смотрит мне в глаза, словно пытается залезть в душу. – Гордыня не красит никого, особенно женщину.

Мне захотелось зло рассмеяться.

Почему все они – Арманд, оракул, напоминают мне о месте у их ног? Я не собачонка, которая будет преданно заглядывать в глаза хозяину в ожидании косточки, а герцогиня Медея де Сильва.

– Я хочу знать точно, что ты сказал моему мужу, оракул, слово в слово.

По тонким губам оракула скользнула опасная улыбка.

– Слова не значат ничего, важна суть.

– И все же… Что именно передал Холдер? Почему он указал на эту иномирянку, что в ней такого особенного? – в словах оракула мне почудилось нежелание отвечать на мой вопрос прямо.

– Я сказал императору, что их судьбы с иномирянкой связаны.

– Только это? – я шагнула ближе, не сводя с него глаз. – Или ты позволил ему понять больше, чем сказал?

В воздухе вдруг что-то изменилось. Факелы дрогнули на стенах, по залу пронесся сквозняк. Оракул молчал, словно обратившись в статую. Тишина давила на плечи, как и ощущение чего-то страшного, приближающегося к нам.

Дракон, стоящий напротив, вдруг поднял руки, и его пальцы легли на капюшон, медленно стягивая его вниз. Я нервно сглотнула, уже зная, что сейчас увижу.

На меня смотрели глаза, похожие на две слепящие бездны. Радужка слилась с белком, полностью затопив их сверкающей ртутью. Драконий бог через оракула смотрел прямо на меня.

– Судьбы императора драконов и иномирянки переплетены. Их нельзя разорвать без крови, – раздался потусторонний, вибрирующий голос, резонирующий от белых стен. Словно говорил не один, а сотни голосов из разных измерений и времен.

– Кто она на самом деле? Почему ты… помогаешь ей? – мой голос звучал ровно, но давалось это отнюдь нелегко. Не так-то просто общаться с богом и не выдать своего истинного отношения к нему.

Краем глаза я заметила, как переглянулись жрецы, стоявшие поодаль. Небывалое кощунство – спрашивать у оракула самой, и тем более в чем-то обвинять Холдера. Но мне было плевать, что они подумают обо мне.

Глаза оракула раскалялись все сильнее, будто хотели прожечь меня насквозь.

– Ты стоишь на перепутье, смертная. Сделаешь неверный шаг и познаешь истинную боль.

– Ты еще не знаешь, кто твой враг, но узнаешь его по боли, – прошептала я слова, переданные мне на свадьбе.

– Уже скоро.

Глаза напротив начали медленно затухать, оракул пошатнулся, вынужденный опереться о постамент трона, чтобы не упасть.

– Надеюсь, вы узнали что хотели, императрица, – раздался его слабый голос. – Мне больше нечего вам сказать.

Он развернулся и пошел прочь, оставляя меня смотреть ему вслед. Жрецы тоже молчали: ни один из них не приблизился, не сказал ни слова. Кажется… мы все были впечатлены, только по разным причинам. Они – кощунством человека в храме дракона, я – неприкрытой угрозой в свою сторону.

Факелы на стенах освещали мой путь, пока я возвращалась к карете. Несмотря на царящий вокруг холод, заставляющий дрожать, я чувствовала, что узнала нечто важное. Главное, правильно его истолковать и, вероятнее, быть осторожнее.

Рука сама нащупала рукоятку стилета, который я всегда носила за подвязкой чулка. Кажется, война будет куда кровавее, чем я думала.

Утро на побережье выдалось удивительно теплым и тихим. Солнце переливалось бликами на лазурной глади воды, к берегу лениво катились низкие волны.

Ветки сосны, под которой был разбит белоснежный шатер, отбрасывали ажурные тени на ковры и подушки, расстеленные прямо на песке. На низком столике стояла ваза с фруктами, охлажденное вино и сок.

Я сидела чуть в стороне от остальных и с улыбкой наблюдала за Мариусом, Джилой и Рафаэлем, которые рассказывали друг другу забавные истории.

Подобные пикники мы с племянниками Арманда устраивали часто, но этот был каким-то особенным. Словно бы… скоро всего этого у меня не будет. Ни тепла, ни искренних улыбок тех, кто мне дорог, ни их любви.

Отогнав плохие предчувствия, я рассмеялась, глядя, как Джила в красках описывает свое знакомство с Рафаэлем.

– …И он, представьте себе, свалился прямо в фонтан! Поднялся оттуда весь промокший, облепленный лепестками роз и радужными карпами, – Джила почти захлебывалась от смеха, размахивая руками. – Я думала, слуги упадут в обморок или полезут его спасать!

Мариус, сидевший с бокалом в руке, лениво улыбнулся:

– Бедный Рафаэль. Незабываемая вышла встреча.

– Вообще-то, он шел на свидание к другой девушке, когда внезапно появилась я! – хихикнула Джила, шутливо толкнув брата в бок.

Рафаэль, расположившийся в тени, сдержанно усмехнулся. Он посмотрел на Джилу и перевел взгляд на меня. На миг наши глаза встретились, заставив меня невольно напрячься.

Нет, Рафаэль смотрел вежливо и почтительно, как и подобает. Но как-то уж очень… пристально, словно что-то хотел сказать, но не мог, или не смел.

Отведя взгляд первой, я сделала глоток из бокала и задумалась.

– Уверен, Джила, – с мягкой улыбкой обратился Рафаэль к невесте, – я был не первым гостем дворца, с которым случилась подобная катастрофа.

– Конечно. Когда мне было шестнадцать, я умудрилась вылить компот на дипломата из Идалии. Его мантия пахла персиками еще две недели, дядя был в ярости.

Снова раздался дружный смех, а у меня в груди что-то болезненно сжалось. Рафаэль вновь бросил быстрый взгляд в мою сторону, который заметила только я.

Что вообще происходит? Почему он так смотрит?

Словно услышав мои мысли, молодой дракон вполголоса произнес, будто обращаясь сам к себе или в пространство между нами:

– Иногда лучшие правители совершают худший выбор в любви…

– Что? – переспросила Джила не расслышав.

Рафаэль словно очнулся:

– Ничего. Просто старинная пословица моего рода.

Мариус отхлебнул из бокала и пробормотал:

– Пессимист.

Джила рассмеялась:

– Сегодня такой чудесный день, я хочу веселиться, а не грустить! Медея, пойдем! – она потащила меня к кромке воды – туда, где на желтый песок набегала белая пена.

День действительно был хороший, ведь я проводила его со своей семьей. Арманд с утра уехал на заседание совета, иномирянку я не видела вовсе, как будто и не было ее.

Но даже бегая с драконицей вдоль берега и дурачась, чего не позволяла себе уже давно, я чувствовала, как стынет под кожей воздух, несмотря на палящее солнце вокруг.