Все, что останется - Калинин Сергей - Страница 23

— Я устала. — Даша сделала глоток вина. — Он ничего не хочет. Лена растет, квартира маленькая. Нет ни планов, ни идей. И ведь сказать-то нечего ему: зарплату приносит, на работу ходит, дочку смотрит. Посмотришь — нормальный мужик. Вроде что еще надо? Но, бог мой, как тускло смотреть на такую инертность. Неужели нет никаких амбиций?

— Ой, Дашка, — Рита обернулась в сторону двери и убедилась, что дочки увлеченно играют в комнате, — и не знаю, что лучше. Вон у напарницы муж ввязался в бизнес. Накупил товара разного, продать хотел. А его конфисковали, да еще и штраф дали. Она теперь места не находит. Пять лет собирали, во всем отказывали, на море ни разу не были, и ни с чем теперь.

— Ага, а мы аж каждый год выбираемся! Куда что уходит, хоть убей, не понимаю. Не жизнь, а черт-те что. Что делать? Давай, может, мы с тобой что придумаем? Ну, надо же что-то менять.

— Хорошо менять тем, у кого есть за кем. Кому папы-мамы помогают, кому еще кто, а нам с тобой можно на луну повыть, ну или любовника поискать нормального. — Рита поймала удивленный взгляд подруги. — А что ты так смотришь? На войне все средства хороши.

— Наливай. Я пока такие мысли принять не могу. — Даша протянула бокал.

— А что? Посмотри на нас со стороны. Мы же самые сейчас нормальные. Уже не маленькие, еще не совсем взрослые. — Она попыталась быть тактичной, но они поняли друг друга и рассмеялись. — Да и красивые мы. — Рита заметила сомневающийся взгляд Даши. — А ты что, не веришь? Зря.

— Верю. Только что толку?

— Ну, подруга, с такими мыслями мы далеко не уедем. Как там у классика: каждый сам кузнец своего счастья. Нам с тобой нужен план. И сейчас мы с тобой его придумаем. Раз уж наши мужчины все что умеют — это смотреть футбол и ловить рыбу, которую мы не едим, а чаще всего и не видим, то будем думать сами.

— Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. — Даша не удержалась.

— Я о том же.

— И с чего начнем? — В Даше уже заиграла кровь, и появился азарт. А ведь мысль Риты показалась очень даже интересной.

— Итак, нам по тридцать, а мы, как старухи, крест на себе ставим. Вот ты кем быть хотела? — Рита смотрела в упор.

— Кардиологом. Потому и пошла на терапию. Но что сейчас об этом?

— Стоп. А что, уже поздно?

— Нет. Но это же начинать сначала… — Даша растерялась.

— И что? Проблема в чем? И что значит «начинать сначала»? Продолжать начатое и идти к мечте — вот что тебе надо сейчас.

— Но это же все бросить и снова учиться, снова переживать.

— Снова жить! Снова стремиться! Снова мечтать! Подруга, ты не о том думаешь! На всю жизнь не выспишься.

— Я и так не высыпаюсь.

— Ну и хорошо. Привыкать не надо.

— А ты? — Даша смотрела с интересом. — А ты что будешь менять?

— Не знаю. — Рита неожиданно сникла. — А что мне менять? Я чиновник. Что я умею?

— Так не пойдет. Или мы начинаем вместе, или я одна не согласна. — Даша обняла подругу. — Наливай. Щас придумаем.

— Чему дочек научим? Сидим вдвоем и пьем. — Рита разлила остатки вина.

— Не отвлекайся. Ты о чем мечтала? Напряги память.

— Не помню. — Рита смотрела растерянно. — Ну, актрису вычеркиваем. Это совсем наивная была.

— Эх, нет у нас денег. — Даша задумалась. — Идей-то я могу придумать, но что толку от них. Не брать же кредит.

— А почему не брать? — Рита смотрела вполне серьезно. — Кто нам запретит?

— Тогда второй вопрос: зачем?

— Этот вопрос лучше первого. Может, точку купить на рынке? — Она посмотрела на Дашу в поисках поддержки. — У меня знакомая продает что-то. Вроде нормально.

— Рита, ты нормальная? Какой рынок? — Даша негодующе взмахнула руками. — Тогда уж лучше бутик где-нибудь в торговом центре.

— Ты мне сейчас напомнила кота с фразой: «Разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!» Откуда у меня деньги на бутик? Ты себе как этот кредит представляешь?

— Пока никак. А ты серьезно насчет спирта? — Даша вертела в руках пустой бокал.

— Петь будем потом? — Рита встала, все понимая без лишних слов.

— Ни в коем случае.

— Тогда коньяк не несу.

— Рита, мы же не алкоголики. Чуть-чуть вина. Просто настроение такое.

— Ты мне это зачем говоришь? Успокаиваешь? Сама знаю, какое у нас настроение. — Через минуту Рита вернулась с бутылкой красного сухого. — Мешать не будем.

— По чуть-чуть. — Даша показала, сколько она хочет видеть в бокале.

— И добавь: на донышке. — Рита рассмеялась и налила почти до краев.

— Мы останемся ночевать у тебя.

— Поверь, здесь лучше, чем на рыбалке.

Они болтали допоздна, уложив дочек спать. У каждого из нас должен быть человек, с которым можно сидеть до зари, вспоминая прошлые дни, делясь сомнениями и переживаниями, рассуждая о будущем и не думая о том, как ты выглядишь в эту минуту. Говорить правду — это не значит цинично вывалить все, что ты думаешь, и гордиться собой. Иногда стоит просто выслушать, спрятав мнение и позволив человеку выплакаться. Завтра утром придут и понимание, и реальность происходящего, и еще много чего. Но это будет завтра. А сегодня можно побыть собой, как в шестнадцать лет, когда вместе со слезами уходили проблемы, и становилось легче.

Когда они проснулись, дочки уже давно гуляли на кухне, стараясь не шуметь и не будить мам.

— Так что будем делать? — Рита размешивала кофе.

— Месяц у нас есть точно. Раз уж рыбачками мы не стали, значит нужно думать, кем быть. — У Даши засела вчерашняя мысль, и она уже прикидывала варианты.

— Завидую я тебе, Дашка. Ты всегда умела быть целеустремленной. Ты точно сможешь. — Рита сделала глоток и задумалась.

— А я тебе всегда завидую. Ты умеешь быть оптимисткой даже там, где никто не может.

— Ага, а сама плачу в подушку.

Они переглянулись и понимающе улыбнулись. Скоро должны вернуться мужчины, и наступала пора прощаться.

— Приходи на следующие выходные. — Рита вышла на улицу, провожая подругу.

— Посмотрим.

Они понимали, что следующий раз может быть совсем не скоро. А может, и завтра. Они будут созваниваться, обещать забежать на «пять минут», но соберутся только тогда, когда повод не оставит шансов улизнуть или вдруг накатит такая тоска, что без подруги не обойтись никак. Сейчас же нужно возвращаться в монотонную жизнь и снова погружаться в ворох домашних хлопот.

Даша задумчиво готовила ужин. Вчерашний разговор с Ритой не выходил из головы. Дверь распахнулась, и в квартиру ввалился Дима, распираемый радостью и с улыбкой на пол-лица.

— Девочки, папа вернулся. — Он прошел, не разуваясь, на кухню и вывалил в раковину улов. Штук семь серебристых карасей размером с ладонь выпали из пакета, наполнив комнату запахом, который Даша не то чтобы не любила, но и радостью он ее не наполнял. — Устал как собака. — Дима обнял жену, обдав перегаром.

— Пили опять сутки? — Даша пыталась войти в положение мужа, но понимала, что у нее ничего не выходит.

Ведь он работал всю неделю, имеет право на отдых, и ничего страшного в том, что посидел с друзьями, нет. Каждый должен уметь отдыхать, снимать стресс и расслабляться. А он ведь не гуляет, зарплату отдает, дочку любит. «Что я как заевшая пластинка? Любит, отдает, не гуляет! А я! А я что? Гуляю? Не люблю? Деньги трачу? Или я на работу не хожу? Или мне проще? Мне что делать? Сопли ему вытирать все время? Сочувствовать? Ах, ты мой несчастный! У тебя же хобби. Ты устал!» — Даша понимала, что все пролетевшие мысли заставляют постепенно накаляться, и вот-вот она может сорваться. Не потому, что он выпил, не потому, что приехал с рыбалки, и даже не за эту рыбу, которая сейчас раздражает. Нет перспектив, нет стимулов и нет ничего того, что может как-то придать жизни смысл. Эта предсказуемость, обусловленная бездействием и понятием «жить, как все», не могла обнадеживать и поднимать настроение. И все же она смогла взять себя в руки.

— Дашуля, да ты что? По чуть-чуть. Это же рыбалка. — Дима свернул вещи и вынес их на балкон. — Солнце, устал, нет сил. Чуть дреману. — Он плюхнулся на диван, и через минуту Даша услышала характерное сопение.