Битва за Расколотые Небеса (СИ) - Ло Оливер - Страница 31

Прошла долгая пауза, заставившая напрячься до предела.

Спустя дюжину вдохов гул повторился. ТУ-У-У-УМ.

Каждый ствол чёрного железа в радиусе видимости мелко завибрировал в ответ на эту звуковую волну. Кованые ветви заскрипели с мерзким дребезгом. Над головами зашелестела листва, готовая в любой миг сорваться смертоносным дождём, однако осталась на ветвях.

— Источник находится где-то впереди, — тихо сказал Мин, поворачиваясь к центру чащи. — Звук расходится равномерными волнами. Эта пульсация не похожа на эхо боя или шаги зверя. Больше напоминает удары молотом о наковальню.

Тай Цзин молча кивнул и, поправив примотанные к бедру ножны, двинулся вслед за начертателем.

По мере продвижения лес становился моложе. Толстые многовековые стволы из почерневшей духовной стали остались позади, уступив место молодняку. Здешние деревья были тоньше, а их рыхлую кору покрывали мягкая окалина и странные наросты.

Мин остановился перед одним из тонких стволов и приподнял брови.

В сером податливом металле проступал человеческий силуэт. Местная порода поглотила практика и застыла поверх его плоти уродливым стальным коконом. Вытянутые в стороны руки обросли зачатками железных ветвей. Шлак забил раскрытый в беззвучном крике рот, а пустые глазницы затянула тонкая свинцовая плёнка. Человек стал семенем для нового дерева.

Тай Цзин подошёл к соседнему наросту и замер с окаменевшим лицом.

Здоровой рукой он скребанул по мягкой коре, сдирая свежую окалину с груди замурованного тела. Там тускло блеснул искорёженный металл старинного доспеха. Вторым движением мечник полностью расчистил небольшую нагрудную пластину, и на потемневшей стали проступил выгравированный символ парящего лазурного клинка.

За всё время знакомства Тай Цзин впервые потерял самообладание.

Пальцы мечника дрогнули. Он спешно отступил назад, а дыхание сорвалось на рваный сип.

Знаменитый Первый Меч континента отвернулся от мертвеца, тяжело опираясь здоровым плечом о соседний ствол и до хруста стискивая зубы. То, что он нашел человека в доспехе своей секты стало железным подтверждением того, что он выбрал верный путь.

Но цена этого знания оказалась слишком тяжелой. Забытая экспедиция предков, ушедшая в Небесный Разлом во время его прошлого открытия, не просто сгинула в сражениях. Эти люди послужили удобрением для проклятого леса.

Мин провёл Духовным чутьём по доспеху, отмечая, как остаточная ци давно мертвого мастера Лазурного Клинка всё ещё слабо циркулирует внутри железного ствола, питая прорастающие на нём ветви.

— Лес вытягивает их основу, чтобы расти, — произнес начертатель. — Если не хочешь стать соседним саженцем, соберись. Удары становятся громче.

Они продолжили путь. Каждая следующая сотня шагов давалась труднее предыдущей. Рокот набирал чудовищную плотность, и теперь от этих раскатов закладывало уши, а земля под сапогами мелко и непрерывно тряслась. Вскоре деревья расступились.

Практики выскользнули из тени молодняка и рухнули на колени у самого края гигантской проплешины.

В центре Железной Чаши раскинулась круглая площадка, вытоптанная до голого камня. Столетиями удары сглаживали породу, стирая с неё каждую неровность. Посреди пустого круга возвышалась исполинская наковальня, превосходившая размерами любой двухэтажный постоялый двор Чияня.

А возле неё трудился сам хозяин проклятой чащи.

Это был колоссальный монстр из плотного, текучего железа. Головы у существа не было: на месте шеи бугрился спил с рваными краями, из которого непрерывно сочился едкий дым. Могучие плечи плавно перетекали в массивные руки. По телу пульсировали жилы жидкого металла, перегоняя раскалённую докрасна внутреннюю силу. Привычных органов чувств у монстра не было. Существо действовало вслепую, полагаясь лишь на первобытную мощь.

Обеими руками чудовище сжимало исполинский кузнечный молот. На наковальне лежала заготовка из чистейшей духовной стали, раскалённая до багрового свечения.

Безголовый кузнец занёс свое орудие высоко над раскаленной заготовкой. Пространство вокруг рукояти молота исказилось от концентрированной энергии.

— Ложись! — рявкнул Мин, силой дергая Тай Цзина за край халата.

Они вжались в жесткий мох ровно в то мгновение, когда молот обрушился на наковальню.

ТУ-У-У-УМ.

Чудовищная звуковая волна ударила во все стороны сплошным невидимым лезвием. Ударная мощь прошлась по всей Железной Чаше, и деревья по периметру площади немедленно отозвались на это колебание первобытным рефлексом. Кованые ветви дернулись. Сплошное облако бритвенно-острых железных листьев сорвалось с крон, выплевывая тысячи клинков в образовавшуюся пустоту над площадью.

Смертоносный дождь пронесся прямо над головами распластавшихся практиков. Сталь с визгом резала камни, вонзаясь в мох и отсекая мелкие наросты с соседних деревьев. Это совершенно не походило на целенаправленную атаку разумного стража, монстр просто бил по металлу, а окружение отвечало на это своим возмущением.

Пересечь площадь во время такой ковки было попросту невозможно. Центр Железной Чаши превращался в перемалывающую всё живое мясорубку при каждом ударе. Подойти вплотную к наковальне означало превратиться в кровавое решето за одну долю секунды.

Летящие лезвия наконец-то осели. Безголовый кузнец медленно поднял тяжёлое орудие, готовясь к следующему удару. Стальная пыль над площадкой успела осесть.

Мин чуть приподнял голову над мхом, не отрывая глаз от движений гиганта. Он принялся искать ритм в работе кузнеца. Любой механизм подчинялся определённому такту. То же правило действовало для формаций и природных аномалий.

Юноша следил за каждым опусканием молота и перед очередным взрывом железной листвы плотнее прижимался к земле. Его губы едва заметно шевелились.

— Семь… Восемь…

Девятый удар содрогнул площадь.

Оглушительный скрежет рвущегося металла слился со звоном разлетающихся лезвий. Дождь стальных клинков обрушился на площадь, а монстр застыл. Текучее железо внутри его тела замедлило ход и отхлынуло от могучих плеч прямо к массивному ядру в грудной клетке. Чудовище словно сделало долгий вдох, собирая энергию для нового цикла ударов.

Три долгих вдоха молот лежал на раскалённой заготовке. Застывшие железные деревья успокоились.

— Девять ударов, — тихо буркнул Мин.

Он повернул голову к тяжело дышащему мечнику, чьи глаза до сих пор пылали мрачной решимостью отомстить за своих погребенных в коре предков.

— Окно открывается после девятого удара, Тай. Этот слепой кузнец делает длинный вдох перед новой серией, и пока он тянет энергию обратно в грудь, деревья остаются неподвижными.

Пальцы начертателя с силой вдавили край плашки в паз посоха. Белая драконья кость отозвалась готовой к выбросу мощью.

— Готовь свои ноги, мечник. Как только этот утюг ударит в девятый раз, у нас будет ровно три вдоха, чтобы добраться до наковальни и не умереть.

Глава 13

Бессменная вахта

— Прямой удар бесполезен, — шепнул Мин, не сводя взгляда с исполинской фигуры у наковальни. — Броня на его плечах и груди толстая, и она растет. При каждом опускании молота раскаленный металл внутри его жил уплотняется, забирая отдачу и превращая ее в новый слой защиты. Чем сильнее мы ударим по нему, тем крепче станет этот панцирь.

Тай Цзин приподнялся на локте, смахнул серую пыль с плеча и оглядел кузнеца от рваного среза шеи до ступней.

— Если нельзя сломать кузнеца, значит, нужно лишить его силы.

— Именно, — кивнул Мин. — Все это чудовище держится на наковальне. Она принимает удар, гасит лишний звон и возвращает силу обратно в его молот. Если нарушить этот обмен, его разорвет собственная инерция.

Из складок халата Мин вытащил стопку бумаги, исписанной тусклыми серыми символами.