Битва за Расколотые Небеса (СИ) - Ло Оливер - Страница 29

Мин внимательно уставился в свое отражение и повел кисть от ключицы вниз. Кожа подавалась под нажимом там, где шелк держал бы линию, угол выходил обратный, и каждый штрих приходилось тянуть на выдохе, чтобы грудь не шла вверх под кистью.

Тушь схватилась сразу, стянула кожу и защипала под ключицей, а Знак Поглощения замкнулся ровно, и ни одна линия не поплыла. Следом Знак Сцепления пролег по граням тяжелого речного ядра.

Мин сел в позу лотоса, опустил ладони на камень и замкнул течение ци. Символы на груди и ядре вспыхнули одновременно.

Схема Гу Ланя сработала отлично. Вместо дикого удара, вышибающего дух, в грудь начертателя влился плотный и на удивление плавный поток энергии. Нанесенный на кожу знак задерживал резкие всплески, пропуская силу размеренными порциями. Мин перестал отвлекаться на точку входа, сосредоточив всё внимание на внутренних путях.

Пришло время расширять основу.

После Малого Небесного Круга пробивать каналы оказалось куда труднее, чем на первых порах. Прежние тридцать шесть русел напоминали тропы в сухой траве: стоило направить струю ци, и они уступали напору. Теперь же одного грубого давления не хватало приходилось терпеливо выдалбливать путь, будто в монолитном камне.

Но и награда того стоила, каждое новое русло после тридцать шестого пропускало и вмещало больше энергии, чем пять начальных, вместе взятых.

Мин направил очищенный поток в затылочный узел. Тридцать седьмой канал отозвался глухим хрустом, боль полоснула по основанию черепа, но перекованное тело выдержало ее без мазей и трав, даже не сбив дыхания. Юноша протолкнул струю глубже, закрепляя стенки, и тут же перебросил силу в правое плечо, где тридцать восьмой затвор разошелся вспышкой жара. Новое русло распахнулось и потянуло в себя земляную ци. Следом сдался тридцать девятый канал, протянувшийся вдоль ребер к основанию легких.

Сороковой меридиан упирался в массивную перемычку у солнечного сплетения, и это была последняя преграда, ядро Царя Под Илом отдало больше половины запаса энергии, и потускнело. Мин сжал остаток энергии в таран и обрушил его на затвор. Перемычка лопнула с треском, удар прокатился от солнечного сплетения к ключицам, и сороковой канал встал на свое место, замкнув очередное ответвление внутреннего древа. Ци пошла по свежим путям тяжело разгоняясь с каждым витком.

Ядро в руках Мина потухло, а после и вовсе рассыпалось серой, полностью лишенной энергии трухой.

Мин открыл глаза. Зрение и слух заметно обострились, он отчетливо различал шум речных струй и сухой шелест листьев на противоположном берегу.

Не вставая с земли, юноша вытянул вперед указательный палец и без лишних движений направил короткий импульс ци в сторону валуна у кромки воды.

Невидимое воздушное лезвие сорвалось с пальца и рассекло глыбу в человеческий рост пополам. Верхняя часть камня с глухим плеском сползла в реку.

Каналы не сопротивлялись потоку. Сила, которую прежде приходилось собирать со всего тела, теперь мгновенно отзывалась на мысленный приказ. И самое приятное, теперь даже без техники можно было использовать Ци на расстоянии.

«Недурно, — отозвался Гу Лань с явным удовлетворением. — Сорок каналов на пятой ступени Потока. С такой основой уже не стыдно и третью жену заводить. А то и четвертую!»

Мин проигнорировал старика. Он поднялся, стряхнул серую пыль от расколотого ядра и накинул просохший шелковый халат. Закрепив трехсекционный «Драконий Хребет» и проверив пространственные кольца, он зашагал вверх по каменистой тропе вдоль русла Великой Янь.

Дорога вела на запад, забирая все круче в гору.

Спустя два часа неспешного подъема эти земли остались позади.

Ущелье оборвалось гигантским обрывом. Воды Великой Янь с тяжелым ревом срывались и летели вниз, растворяясь в фиолетовой бездне тучей мелких брызг.

Мин подошел к краю скалы и замер.

Впереди раскинулся Небесный Разлом.

Огромные острова суши, целые горные хребты и обломки древних плато висели в воздухе под чужим фиолетовым небом вопреки всяким законам тяжести. Между ними были натянуты гигантские, полусгнившие цепи из темного духовного железа. Каждое звено такой цепи по толщине превосходило крепостную башню Чияня, а свисающие с них вековые наросты ржавчины и мха казались целыми лесами.

Далеко внизу, в клубящейся бездне, угадывались очертания перевернутых вершин, вокруг которых с тихим гулом вращались циклопические бури из фиолетовых молний и звездной пыли.

От края обрыва, прямо сквозь клубы речного пара, ввысь уходил качающийся веревочный мост, закрепленный на массивных железных кольцах. Тросы вели к парящей в паре сотен шагов платформе, над которой возвышался ориентир.

Судя по карте это и был Первый Маяк.

Выглядел он как колоссальный четырехгранный обелиск из черного монолита, уходящий в небо на сотню метров. Камень не отражал свет, он жадно впитывал его, источая вокруг себя ровное, защитное свечение, разгоняющее тяжелое давление Разлома.

Мин ступил на мост. Доски под сапогами жалобно скрипели над бездной, но шаг начертателя оставался твердым. Преодолев переправу, он опустился на каменную площадку у подножия монумента.

Черная поверхность обелиска снизу доверху была исписана именами. Тысячи иероглифов, оставленных сильнейшими практиками за последнюю тысячу лет. Одни знаки горели золотом, другие почти истлели, превратившись в едва заметные царапины.

Мин подошел к свободной грани камня, поднял правую руку и собрал на кончике пальца каплю чистой энергии.

Твердый монолит поддался силе начертателя. Оставив на черном камне свое имя глубокими, уверенными штрихами, юноша достал из-за пазухи отцовскую карту.

Едва она оказалась рядом с Маяком, на ней вспыхнула новая путеводная нить. Золотой луч пробил туман и указал на мерцающую световую завесу, перекрывающую выход с платформы.

Мин спрятал карту и шагнул сквозь барьер Первого Маяка.

Пространство вокруг изменилось в один миг.

Воздух стал сухим и ледяным, наполнившись запахом окалины и тертого железа. Пять нефритовых жетонов на поясе начертателя вспыхнули ярче, натужно загудев, внешнее духовное давление подскочило почти вдвое, пытаясь расплющить чужака.

Перед Мином раскинулся лес. Но деревья в нем не имели отношения к живой природе — стволы состояли из черного железа, переплетенные ветви напоминали кованые решетки, а свисающие с них листья были тонкими, темными и бритвенно-острыми, словно клинки лучших столичных оружейников.

Мин снова достал отцовскую карту. На ней проступили новые символы: «Железная Чаша».

Ниже загорелись поясняющие надписи местного закона: «Резонанс. Обнаженная сталь будит железо. Движение клинка поднимает листву».

Мин с интересом взглянул на ближайшую ветку и медленно повёл костяной секцией «Драконьего Хребта». Железные листья остались неподвижны.

Тогда он вытащил из пространственного кольца обычный стальной нож. Стоило лезвию показаться наружу, как ближайшая ветка дрогнула, а тонкие листья повернулись к нему с тихим предупреждающим шелестом.

«Какое гостеприимное место, — мысленно хмыкнул юноша, убирая нож. — Взмахнёшь клинком — и весь лес превратится в рой летящих бритв. Хорошо, что мой посох сделан из кости».

Он уже собирался двинуться вглубь металлической чащи, как вдруг обостренное духовное чутье уловило далеко впереди, среди железных стволов, серию яростных энергетических всплесков.

Мин бесшумно скользнул под железные кроны и направился прямиком к отзвукам битвы.

Глава 12

Там, где меч приносит гибель

Скрежет рассекаемого воздуха резким эхом прокатился между стволами черного железа. Лу Мин бесшумно перетек за широкий металлический корень, сливаясь с густой тенью дерева, и устремил взгляд вперед. В тридцати шагах впереди разворачивалась отчаянная схватка на полное истощение.