Аварийщик. Дом №0 (СИ) - Андрович Алекс - Страница 6

Сергей почувствовал, как Петрович рядом тяжело выдохнул.

— Бывает, — ответил он. — А ты кто?

— Лена.

— Лена, откуда ты пришла?

Она повернулась и показала назад.

— Из дома.

— Какого дома?

— Этого.

Сергей посмотрел на бесконечный коридор.

— Ты где живёшь?

— В восемьдесят второй.

Сзади кто-то всхлипнул.

Старая женщина из квартиры 82 протиснулась вперёд. Увидела девочку и схватилась рукой за стену.

— Леночка…

Девочка посмотрела на неё без узнавания.

Старушка начала дрожать.

— Не может быть.

— Вы её знаете? — спросил Сергей.

Женщина не отвечала. Она смотрела на ребёнка так, как смотрят на фотографию человека, похороненного много лет назад.

— Это Ленка Сафронова, — наконец выговорила она. — С восьмого этажа. Они напротив жили.

— И где они сейчас?

Старушка перевела глаза на Сергея.

— Она пропала.

— Когда?

— Давно.

— Насколько давно?

Женщина сглотнула.

— В восемьдесят девятом.

По коридору прошёл шёпот. Кто-то сказал «да ну», кто-то перекрестился. Сергей не поверил автоматически, потому что мозг ещё пытался держаться за нормальный мир и требовал документов, фотографий, чего-нибудь твёрдого. Но одежда девочки, сумка, причёска — всё выглядело слишком старым для розыгрыша. А главное, интерфейс над ней не показывал ничего, зато за её спиной красная линия квартиры № 0 вспыхивала всё ярче.

Сергей присел, чтобы быть с девочкой на одном уровне.

— Лена, ты сколько там была?

— Не знаю. Я домой шла. Лифт открылся не на нашем этаже. Я вышла, а потом двери пропали.

— Ты кого-нибудь встречала?

Девочка кивнула.

— Мужчину.

— Какого?

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Он сказал, что скоро придут ремонтники. И чтобы я шла на свет.

У Сергея по спине снова прошёл холод.

— Как выглядел мужчина?

Лена посмотрела ему прямо в лицо.

— Как вы.

Петрович тихо выругался.

Сергей медленно поднялся. Таймер показывал двадцать одну минуту. Нагрузка линии — уже двадцать шесть процентов. Появление девочки резко увеличило значение, будто сам факт её перехода добавил системе топлива.

— Так, — сказал он. — Теперь все вниз. Вообще все. Бабушка, девочку забираете с собой и не выпускаете из квартиры. Воды дайте, еды, но никаких дверей туда-сюда.

— А милицию? — спросил кто-то.

— Обязательно. Пусть потом объясняют, куда писать протокол: в прошлое или в будущее.

— Вы издеваетесь?

— Я мечтаю издеваться. Пока я работаю.

Лена не двинулась. Она всё ещё смотрела на Сергея, потом вдруг спросила:

— Дяденька, а папа уже пришёл?

Старушка закрыла рот ладонью.

Сергей не знал, что отвечать.

— Как зовут папу?

— Саша.

— Фамилия?

— Сафронов.

Старушка прошептала:

— Он умер в девяносто седьмом. Сердце.

Сергей прикрыл глаза на секунду. Вот за это он всегда ненавидел аварии больше всего: техника ломалась без моральных вопросов, а рядом почти обязательно оказывались люди. Здесь же даже время умудрилось превратиться в неисправность.

— Лена, — сказал он осторожно, — сейчас сначала надо выйти отсюда. Хорошо? Потом разберёмся с папой.

Девочка кивнула, но не ушла. Она посмотрела на Петровича, на старушку, на странные современные двери квартир и только затем снова на Сергея.

— А какой сейчас год?

Вопрос прозвучал тихо, почти буднично.

И почему-то именно от него в подъезде стало страшнее, чем от бесконечного коридора.

Никто не ответил девочке сразу. Восемь взрослых людей стояли на площадке и смотрели друг на друга с тем одинаково глупым выражением, которое появляется у человека, когда привычная реальность внезапно перестаёт выполнять условия договора. Старушка из восемьдесят второй первой пришла в себя, подошла к Лене и осторожно коснулась её плеча, словно боялась, что ребёнок рассыплется в пыль. Девочка вздрогнула, но не отстранилась. Сергей тем временем смотрел не на неё, а на бесконечный коридор за лифтовыми дверями: лампы там начали гаснуть одна за другой и темнота медленно приближалась.

— Две тысячи седьмой, — наконец сказал он.

Лена моргнула.

— Какой?

— Год. Две тысячи седьмой.

Она несколько секунд молчала. Потом посмотрела на старушку, будто только сейчас увидела её возраст, на незнакомые пластиковые окна в коридоре, на телефон в руке подростка. Нижняя губа дрогнула.

— Не пугайте ребёнка! — резко сказала мать подростка.

Сергей повернулся к ней.

— Я не пугаю. У нас тут, судя по всему, время само справляется.

Он приказал всем отходить от лифта. Петрович закрыл девочку собой, старушка взяла её за руку. Когда последняя лампа в чужом коридоре погасла, двери начали сходиться. За секунду до полного закрытия Сергей увидел далеко в темноте силуэт взрослого мужчины. Тот стоял неподвижно, слишком далеко, чтобы рассмотреть лицо, но Сергей почему-то был уверен: человек смотрит прямо на него.

Двери закрылись.

На табло над лифтом загорелась цифра «8». Обычная кабина с тихим гулом пришла снизу секунд через десять, будто ничего не произошло. Сергей нажал кнопку открытия и увидел пустой металлический короб, зеркальную стену, ободранный поручень. Никакого коридора. Только на полу лежал маленький белый бант.