Аварийщик. Дом №0 (СИ) - Андрович Алекс - Страница 5

— Я тоже многое в жизни делал зря.

Сергей подошёл к шахте. Над кабиной всплыла надпись.

ПЕРЕХОДНЫЙ УЗЕЛ

СОСТОЯНИЕ: НЕСТАБИЛЬНО

ВНЕШНЕЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ: АКТИВНО

Он нажал кнопку закрытия дверей. Ничего. Ещё раз — никакой реакции. Потом кабина сама тронулась вниз с открытыми дверями, хотя так быть не могло ни при какой неисправности штатной автоматики. Через секунду пол лифта ушёл вниз, а перед Сергеем осталась чёрная прямоугольная пасть шахты.

— Вот теперь отключаем ввод, — сказал он.

Они спустились в подвал. Домовой щит находился за ржавой металлической дверью, рядом с трубами отопления и складом дворника. Сергей проверил ввод, нашёл общий рубильник и предупредил диспетчера по рации. Та начала возмущаться, что весь дом останется без света, но он оборвал её коротко: «Записывай аварийное отключение. Ответственность моя». В такие моменты бюрократия приобретала почти успокаивающую ясность: есть фамилия, есть журнал, есть время операции — мир снова кажется нормальным.

Рубильник ушёл вниз с тяжёлым металлическим ударом.

Дом погас.

Сергей посмотрел на таймер.

Тот продолжал идти.

Нагрузка чёрной линии упала с восемнадцати процентов до семнадцати, но не исчезла.

— Значит, питание не отсюда, — сказал он.

— А откуда?

— Если узнаю, продам ответ энергетикам. Будем богатые.

В подвале было тихо. Фонари выхватывали трубы, бетонные стены, старые надписи мелом. Сергей включил новое зрение и провёл лучом по вводному кабелю. Обычные линии стали почти серыми, мёртвыми. Но в толще стены тянулась та самая красная полоса, уходящая вверх к восьмому этажу и вниз — куда-то под фундамент.

— А вот это уже интересно.

— Что?

— У нашей квартиры провод не только сверху. Он ещё и вниз идёт.

Они нашли место, где линия словно ныряла под бетонный пол. Никакой крышки, короба или канала там не было. Только старая заплатка бетона, на которой кто-то когда-то процарапал маленький знак: треугольник внутри круга. Сергей присел и провёл пальцем рядом, не касаясь рисунка. Интерфейс отозвался болью в висках.

УЗЕЛ ЗАЗЕМЛЕНИЯ

ДОПУСК: ОТСУТСТВУЕТ

СОСТОЯНИЕ: РАЗОМКНУТ

— Вот тебе и заземление, — пробормотал он.

— Плохое?

— Петрович, у нормального заземления нет допуска.

— Может, новое требование.

— Тогда я увольняюсь. Не хочу сдавать экзамен земле.

Сергей поднялся. Если верить интерфейсу, в системе было две части: «квартира» наверху и разомкнутый узел внизу. Похоже на цепь, но электрическая логика здесь работала лишь как аналогия. Если чёрная линия собирала «пространственный потенциал» и не могла сбросить его вниз, то нагрузка копилась в квартире № 0. Критическое разрушение могло быть чем угодно — от пожара до обрушения пространства, и последнее слово Сергей мысленно произносил с раздражением, потому что ещё час назад счёл бы человека, сказавшего такое, идиотом.

— Надо замкнуть? — спросил Петрович.

— Возможно.

— Чем?

— Вот это хороший вопрос.

— А плохой?

— Что будет, если ошибёмся.

Сверху донёсся крик.

Они оба замерли. Ещё один, женский. Потом по лестнице застучали ноги, и в подвал влетел мужчина с пятого этажа.

— Там пацан лифт вызвал! — выдохнул он. — Я не успел! Двери открылись, а там…

— Что там?

Мужчина побледнел.

— Не лифт.

Сергей выругался и побежал наверх. Восемь этажей после удара током дались тяжело; на шестом ноги уже гудели, на седьмом в груди кололо, но останавливаться он не собирался. За ним топал Петрович, ругаясь на возраст, государство и архитекторов, придумавших дома выше пяти этажей.

На восьмом собрались жильцы, несмотря на запрет. Подросток, которого Сергей видел во дворе с телефоном, стоял у лифта и снимал происходящее. Его мать плакала и пыталась оттащить сына, а тот твердил, что «там прикольно». Сергей растолкал людей.

Двери лифта были открыты.

За ними действительно не было кабины.

Но и шахты не было.

Вместо неё уходил вдаль длинный коридор, освещённый редкими потолочными лампами. Пол — старый коричневый линолеум, стены — зелёная краска до половины, сверху побелка. Коридор выглядел так, будто его вырезали из советской поликлиники или школы и вставили в проём лифта. Воздух оттуда пах пылью и чем-то больничным.

— Все назад, — сказал Сергей.

Подросток продолжал снимать.

— Да ладно, дядь, это же вообще…

Сергей выдернул у него телефон и сунул матери.

— Ещё шаг — и будешь первым блогером, который получил премию Дарвина в прямом эфире.

— Эй!

— Назад.

Он сам подошёл ближе. Интерфейс буквально взорвался предупреждениями.

ПЕРЕХОД АКТИВЕН

СТАБИЛЬНОСТЬ: 41%

НАПРАВЛЕНИЕ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

ВНИМАНИЕ: ПОТОК ДВУСТОРОННИЙ

Последняя строка заставила Сергея выпрямиться.

— Все от двери. Сейчас.

— Почему? — спросила женщина.

— Потому что я не люблю слово «двусторонний», когда не знаю, что ездит навстречу.

Лампы в далёком коридоре начали загораться одна за другой. Не к глубине, а наоборот — от далёкого конца к лифтовому проёму. Кто-то шёл сюда. Сначала показалась тень, потом маленькая фигура.

Девочка.

Лет семи, максимум восьми. Светлое платье, белые гольфы, сандалии. Волосы заплетены в две косички с огромными бантами. В руке она держала матерчатую сумку с нарисованным зайцем. Она шла медленно, настороженно, иногда оглядываясь через плечо.

В подъезде никто не говорил.

Девочка дошла до проёма и остановилась, глядя на Сергея. Лицо было бледным, колени грязные, на локте засохла кровь.

— Дяденька, — сказала она. — Вы электрик?