Злая омела (ЛП) - Леоне Саша - Страница 7

Я подхожу к стойке регистрации и прошу о встрече со Стейси Родригес, моим непосредственным руководителем и наставницей.

Несколько минут спустя меня ведут по длинному коридору мимо ряда кабинок, заполненных агентами в режиме полной отдачи. Чем дальше мы идем, тем серьезнее все кажется. Запертые двери тянутся вдоль следующего отрезка коридора, и я не могу не задаться вопросом, какие засекреченные секреты спрятаны за ними. Наконец, мы останавливаемся перед массивными двойными дверями, на которых поблескивает гравировка: «Стейси Родригес, заместитель директора».

Мой пульс учащается. Поехали.

Я резко стучу, и знакомый голос Стейси зовет. — Войдите. — Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом, прежде чем открыть двери.

Офис Стейси представляет собой просторное, желанное угловое помещение с окнами от пола до потолка, из которых открывается захватывающий вид на ратушу и реку Гудзон за ней. Но внимание привлекает сама Стейси, поднимающаяся из-за своего внушительного стола с улыбкой, которая освещает все ее лицо.

— Добро пожаловать, Эмили, — говорит она, указывая мне на стул перед своим столом, а не на плюшевый диван в нескольких футах от меня. Я понимаю, что это силовой прием, но тонкий.

Я сижу, выпрямив спину, аккуратно сложив руки на коленях. Пять лет тренировок, и я начинаю действовать автоматически.

— Прямо сейчас я чувствую себя гордой наседкой. Кто бы знал, что во мне это есть, а? — смеется она, беря папку со своего стола. — Ты ребенок, которого у меня никогда не было, Эмили. Ты знаешь это, верно? — Ее взгляд на мгновение смягчается, затем снова становится острым. — Я надеюсь, что ты понимаешь...

Мой взгляд скользит по ее идеально ухоженным ногтям.

— Да, — мне удается сказать, хотя я редко озвучиваю, как много она для меня значит. Потому что я действительно забочусь о Стейси. Она была моей опорой, моей путеводной звездой последние пять лет. Она была единственным знакомым лицом на моем выпускном в медицинской школе в прошлом году, и еще раз на моем выпускном в Академии в Куантико несколько дней назад.

Она моя семья. Просто… Странно произносить это вслух. В этом слове слишком много истории, слишком много боли.

— Хорошо, — она кивает, по-видимому, удовлетворенная. Затем она пододвигает папку ко мне, и я нетерпеливо тянусь за ней, жаждущая моего первого задания. Вот он, момент, к которому я стремилась долгих пять лет.

Я открываю папку... и мир останавливается.

На меня смотрит лицо, запечатлевшееся в моей душе, более знакомое, чем мое собственное отражение. Темные волосы. Глаза цвета расплавленного серебра. Кривой нос.

Рафаэль.

Моя кровь застывает, когда Стейси наклоняется вперед, выражение ее лица внезапно становится серьезным.

— Твое первое задание — Рафаэль Моретти.

РАФАЭЛЬ

— Их сеть? — Спрашиваю я Энцо, моего заместителя, когда мы идем по пустынной улице Восточного Гарлема. Холодный декабрьский воздух обжигает мне лицо, и единственный звук вокруг — это ритмичное постукивание наших ботинок по потрескавшемуся тротуару. Обычно здесь шумно, но не сегодня. Не после того, как Майкл разослал маленькое зашифрованное сообщение каждому предприятию и жителю в этом районе.

Послание было простым: исчезни или рискуй стать побочным ущербом. И они послушались. Умный ход с их стороны — мне бы не хотелось соскребать мозги с тротуара какого-нибудь бедолаги только потому, что он не понял намека.

— Сбежали, — уверяет он меня. — Эти ублюдки даже гребаный смайлик не пришлют.

Хорошо. Джованни Конти и его жалкое подобие команды — легкая добыча, запертая в собственной маленькой клетке. Хватит вырываться из моей хватки, хватит играть в прятки, как они делали последние несколько недель. Больше никаких отвлекающих факторов. Старый ублюдок слишком долго был занозой в моем боку, самым большим препятствием на моем пути к владению этим городом. И мне надоело возиться с ним. Пришло время вырвать этот шип и раздавить его.

У меня есть другие, более насущные проблемы, а именно девушка. Девушка, которая заслуживает моего полного внимания.

Но сначала я должен разобраться с этим ублюдком.

Мы останавливаемся перед так называемым «причудливым» маленьким итальянским ресторанчиком, в котором, я знаю, он отсиживается. Мои губы кривятся от отвращения при виде чрезмерно праздничного дерьма, облепившего витрину магазина — мигающие красные, зеленые и синие огни практически бьют по глазным яблокам. Гребаное Рождество. Несколько мерцающих лампочек и дешевая мишура не могут замаскировать гниль, гноящуюся в этом городе.

Но не волнуйся. У меня есть подарок для Конти. Только не такой, какой ты найдешь под елкой.

Быстро кивнув, один из моих людей подбегает, чтобы проверить ручку двери. Заперто — как будто этот тонкий кусок металла мог удержать меня снаружи. Идиоты.

Я выхватываю «Глок» из поясной кобуры, направляю его прямо в замок и стреляю.

Бах! Бах!

Раз, другой, пока эта штука не разлетится на части. Грохот выстрелов разрывает утреннюю тишину, и воздух густеет от едкого запаха пороха.

Без глушителя. Я, конечно, мог бы им воспользоваться. Но что в этом забавного? Я хочу, чтобы Конти знал, что бугимен придет за ним. Я хочу, чтобы он дрожал в своих дизайнерских ботинках, зная, что я поймал его в ловушку и его единственный выход — лежать в мешке для трупов. И я хочу, чтобы каждый гребаный придурок в этом богом забытом районе точно понимал, что происходит, когда ты играешь с Рафаэлем Моретти.

Опуская пистолет, я отступаю назад, когда мои люди пинком распахивают дверь и врываются в ресторан. Их приказы ясны; все внутри — честная добыча, кроме гребаного Джованни Конти. Он мой.

Разражается симфония хаоса. Воздух прорезают крики, смешивающиеся с быстрыми тресками выстрелов и звоном рождественских мелодий, доносящихся из старых металлических динамиков ресторана. Вся сцена почти смехотворна. Deck the Halls играет, пока тела падают на пол. Мои губы растягиваются в дикой усмешке от извращенной иронии, когда я переступаю через кровавую бойню, Энцо рядом со мной, пиная мертвые тела с моего пути, как будто это не более чем выброшенная рождественская оберточная бумага.

Мой взгляд останавливается на холодильнике в задней части — бинго. По слухам, это место, где можно спрятаться в маленькой крысиной норе Конти. Энцо наваливается на нее всем весом, но чертова штуковина не сдвигается ни на дюйм. Прикидывает. Конти слишком скользкий для такой легкой задачи. Я подаю знак трем другим мужчинам позади меня, и они бросаются вперед, кряхтя и наваливаясь на металлическую громаду, их усилия заглушаются непрекращающейся перестрелкой.

Я хмурюсь. И тут до меня доходит — может, потайной вход вовсе не за холодильником. Может быть, он внутри него.

Умно, Конти. Но недостаточно.

— Стой, — приказываю я, затем рывком открываю дверь и тут же отшатываюсь от жуткой вони.

Собравшись с духом, я пробиваюсь сквозь толпу, отбрасывая в сторону ошметки гнилого мяса. И действительно, вот она: стена. Стена внутри холодильника.

— Ублюдок действительно думал, что он неприкасаемый, — бормочу я, когда Энцо втискивает свое тело в тесное пространство и толкает фальшивую стену. Она открывается с удивительной легкостью, открывая темную дыру за ней. Подходящая нора для такой крысы, как Джованни.

Энцо делает шаг назад, и я наклоняю голову, чтобы пройти внутрь.

Вот и все. Момент, которого я так долго ждал.

Как только я переступаю порог, пуля свистит у меня над ухом. Раскаленная добела ярость взрывается в моей груди. Ублюдок.

Я тут же вскидываю пистолет. — Тебе не следовало этого делать, — рычу я, нажимая на спусковой крючок.

Раздается эхо выстрела, за которым следует резкий вопль агонии. Я щелкаю выключателем на стене, освещая жалкую сцену передо мной. И вот он — Джованни Конти, распростертый на полу, хватающийся за кровоточащее плечо, его пистолет валяется на полу вне досягаемости. Я подкрадываюсь к нему, наслаждаясь каждым шагом, и отбрасываю оружие ногой.