Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар - Страница 30

Он плакал бесшумно.

– Спи, Лима. Я буду здесь сколько смогу.

Глава 9

Пробуждение было резким и болезненным. Ужасная головная боль пульсировала в висках, словно сотня маленьких молоточков била по черепу, напоминая о слезах и крике, вырвавшемся вчера вечером, когда мир вокруг рухнул. Я открыла глаза, и первое, что увидела, был беспорядок. Перевернутый стол, разорванные простыни, пергаменты, валяющиеся в пыли – наглая демонстрация их власти над моей жизнью, над моим единственным убежищем, которое они осквернили в поисках чего-то, что отец, по их мнению, спрятал здесь. Меня сковал страх, но в то же время и холодная, отчаянная решимость.

Я медленно поднялась с постели, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения, словно мое тело было набито свинцом. Небо было темным. Ночь еще не закончилась. Это был мой единственный шанс, крошечное окно возможностей перед рассветом, когда толпы зевак соберутся на площади, чтобы увидеть казнь моего отца, и я должна была его использовать.

Я должна была увидеть его.

Я быстро нашла в своем гардеробе старые, поношенные темные штаны и свободную рубаху — одежду, которую я на всякий случай одолжила у Сейфи, когда мне нужно было для моих шалостей, и которая была идеальна для того, чтобы слиться с тенями и не быть замеченной в служебных дромосах. Переодевшись, я стянула свои длинные, серебристые волосы в тугую, высокую шишку, стараясь сделать прическу максимально незаметной, и натянула поверх всего темный платок, который едва прикрывал мои рога, но скрывал предательски яркий цвет волос.

Прислушавшись к звукам за пределами спальни, я удостоверилась, что коридоры пусты, и тихо, как тень, вышла наружу. Я сразу направилась к ближайшему служебному коридору, который был лабиринтом, известным только слугам и, конечно, моему вездесущему отцу, который научил меня пользоваться ими, чтобы всегда быть в курсе всего.

Пригнувшись и держа руки ближе к туловищу, я спускалась к корням Древа, где находились тюремные казематы. Каждый шаг, сделанный на носок, был попыткой украсть у них время, украсть мое спасение, и я старалась делать их максимально бесшумно, чтобы не потревожить ни единого спящего слугу. Служебные дромосы были узкими, сырыми, здесь пахло землей и плесенью, и ни одного живого существа я не встретила, что было удивительно и настораживало.

Тихо. Слишком тихо.

Я добралась до последнего поворота, который вел прямо в коридор тюремных катакомб. Сердце колотилось в горле, отбивая бешеный ритм. И тут, словно из ниоткуда, из-за поворота вышли два стражника, их латы тускло блестели в свете редких магических светильников, и я, почувствовав их приближение, мгновенно прижалась к стене, становясь единым целым с тенью, и затаила дыхание. Патруль прошел мимо, даже не обратив на меня внимания, их шаги эхом отдавались в каменном полу, и я выждала еще несколько секунд, прежде чем двинуться вперёд, чтобы убедиться, что они не вернутся.

Осторожно выглядывая из-за угла, я пошла дальше. Свет здесь был приглушённым и тусклым, но не настолько, чтобы я не видела. Пробираясь мимо пустых в большинстве своём решёток, я наконец увидела то, что искала: светлую бороду и рога, так похожие на мои. Он сидел на каменном полу, прислонившись к стене, его фигура была сгорблена, но в ней все еще чувствовалась мощь, которую не мог сломить даже холод тюремного заключения.

– Папа! – Я припала к прутьям камеры, привлекая его внимание. Голос сорвался, полный боли и облегчения, и мне было плевать, что меня могут услышать.

Он резко обернулся, и его глаза, два аметиста, вспыхнули в темноте, а затем, с пугающей скоростью, он подскочил ко мне. Его руки, обхватившие мои щеки через прутья, были холодными, но я чувствовала его лихорадочное тепло, его страх за меня, который был сильнее его собственного страха перед смертью. На его запястьях висели антимагические браслеты, тусклый металл которых впился в его кожу настолько глубоко, что по краям была видна запёкшаяся, черная кровь, и от этого зрелища мое сердце сжалось от боли, а желание вытащить его отсюда стало просто невыносимым.

– Лима, мой ядовитый цветочек, – его губы коснулись моего лба через прутья, и это самый нежный жест. – Тебе нельзя здесь быть, если тебя увидят, ты можешь попасть в огромную беду. Ты должна была оставаться в комнате.

– Я и так в беде, папа! – Я обхватила его холодные кисти, стараясь сдержать подступающие слёзы, чтобы не тратить драгоценные мгновения на эмоции. – Почему они казнят тебя? За что? Лорд Серл обвинил тебя в заговоре! Как мне жить без тебя дальше?! Объясни мне все, чтобы я могла хотя бы понимать, за что ты умираешь!

– Прости меня, моё любимое дитя, – я видела в его глазах, как рвется отцовское сердце, глядя на мои страдания, и это было больнее, чем любое физическое ранение. Его голос был хриплым от боли, но твердым. – Я так много не успел тебе рассказать. Прости, что оставляю тебя одну в этом змеином гнезде, но я должен был сделать то, что сделал. Ты поймёшь меня позже...

– Я помогу тебе бежать! – Я решительно дернулась к замку камеры, хватаясь за прутья. – Мы уйдем вместе!

– Нет, – его голос стал жестким, он не дал мне закончить, крепко сжав мои кисти. – Не трать силы. У меня слишком мало времени и шансов на успех, чтобы тратить его на побег, который обречен. Мой путь здесь закончен. Твой – только начинается, и ты должна быть сильной. Я думал, я успею тебе рассказать больше, дочка, но времени нет. Слушай внимательно. Ты должна бежать из Двора Жизни. Направляйся во Двор Чёрных песков.

Я кивнула, отбросив эмоции, чтобы не тратить драгоценные минуты, которые были на исходе. Слезы могли подождать, сейчас было время для плана.

– Я это слышала, но куда мне бежать? Через какой Двор быстрее всего? И куда мне там идти?

Юстейл оглянулся, убеждаясь, что в коридоре никого нет, и понизил голос до едва различимого шепота.

– Сама ты можешь не добраться. Тебе необходимо разыскать Ирнет. Она все знает. Ты должна найти ее, и она поведет тебя.

– Ирнет? – Это имя, словно раскат грома, отдалось в грудной клетке легким толчком неровного сердца. – Мама сможет мне помочь? Но ведь она в другом месте, там, где мы отправляли…

– Она все тебе объяснит, когда вы встретитесь, – он прервал меня, не давая договорить, в его глазах блеснула странная, пугающая решимость, словно он говорил о чем-то большем, чем просто о матери. – Ищи ее в Деревне цветных листопадов. Это далеко, но это твой единственный путь к безопасности. Я боюсь…

– Эй! Кто там? – В начале коридора показался патруль. Они услышали приглушенный голос, и их шаги стали быстрее.

– Папа, я люблю тебя! – Схватившись что есть силы за его плечи, я отчаянно заплакала, осознавая, что это последние секунды вместе, и я не могу изменить его судьбу.

– Я тоже, моё дорогое дитя, я тоже, – он поцеловал меня в макушку. – Береги себя, мой цветочек. Помни о сфере, что ты нашла. Она - твоя самая большая сила.

Он не стал удерживать меня. Я лишь почувствовала, как меня грубо, но аккуратнее, чем могли бы оттаскивают от камеры. Стражники, видя мое горе, сочувственно переглянулись, но двигались быстро, выполняя приказ. Я обмякла в руках фейри, мои слезы текли ручьем, пока я смотрела, как удаляется фигура моего родителя.

Меня заперли в спальне, которую приготовили на замену моим разгромленным покоям. Комната была холодной и безликой, без тепла и души, которую я оставила в своем старом убежище. Я сидела на более жесткой кровати, словно марионетка, опустошенная, глядя в одну точку.

Бежать.

Как легко было сказать это. Теперь меня даже за пределы дворца не пустят, не говоря о том, чтобы взять скакуна и сбежать в другой двор. Я прижалась ладонью к корсету, чувствуя холодный, едва уловимый пульс фиолетовой сферы, спрятанной между грудей. Она была единственным свидетельством нашей последней встречи, и я знала, что должна её беречь.