Мама для найденышей - Озерова Катя - Страница 7

Да почему они так к Марку прицепились вообще?

Он открывает дверь, впуская двух строгих женщин в длинных пальто. Они мгновенно осматриваются в квартире, и обе сосредотачивают подозрительные взгляды на мне. Приказываю себе не показывать страх и не дрожать. Детям вновь передастся мое состояние, а служба опеки может подобное истолковать неверно.

— Новая няня? — одна из женщин, та, что постарше, сбрасывает пальто на диван. Она остается в строгой черной юбке и сером мешковатом свитере. — Вы же знаете, Марк Робертович, что для детей постоянная смена персонала вредна.

— А почему ушла Алина? — вторая тоже раздевается. Ее взгляд быстро скользит по Марку. Он такой оценивающий, женский.

— Оказалось, что ей слишком тяжело с двумя, — Марк берет на руки Макара и помогает мне подняться с пушистого ковра. Дети держатся за нас крепко, без удовольствия следя за пришедшими в гости незваными тетками.

Звездочка тоже крутится у моих ног.

— Привита, паспорт есть, — отчитываюсь сразу, как только взгляд гарпий цепляется за нее.

— Понятно, — та, что старше, начинает расхаживать по квартире, как у себя дома. В кухне заглядывает в холодильник, в кастрюли. В спальне долго вертится, после чего начинает смотреть на меня иначе. Будто бы я чем-то ей неприятна.

Вспоминаю, что там мои вещи, и краснею. Она точно решила, что я с Марком сплю.

— Чего вы добиваетесь, Зинаида Васильевна? — шипит Марк. — Может быть, пора уже оставить нас в покое? У моих мальчиков все есть! Они здоровы, накормлены, я за ними смотрю. Отстаньте уже, а!

— Марк Робертович, поспокойнее, — вторая жеманно ведет плечом. Она все это время находилась в гостиной, за Марком и за мной смотрела. — Мы получили сигнал.

— Это полиция получила!

— И передала нам. Вы ведь у нас на карандаше. — Зинаида Васильевна выходит из кухни недовольной. Что ей не так? Наличие еды домашней не понравилось? — Вы преступный элемент, Марк Робертович.

— Начинается, — он закатывает глаза, — я давно живу спокойно. Квартиру купил, машину. Работа постоянная. Что вам не так?!

— Такие, как вы, не исправляются, — чеканит холодно Васильевна, кривя тонкие губы, накрашенные бордовой помадой.

— Вы предвзяты!

— Нет, я просто хорошо вас знаю. Детям в вашей компании делать нечего. А вы, милочка, тоже вот это все одобряете? — тетка брезгливо обводит пальцем чистую ухоженную квартиру.

— Да, Марк хороший отец. Он заботится о сыновьях, ночами не спит! И на улице с коляской гуляет, и кормит их, и купает.

— Вы все что угодно в его защиту сейчас скажете, — она поджимает губы, — вы же его любовница. И не надо нам тут врать!

— Вы переходите всякие границы, — у меня по щекам идут алые пятна. — Марк хороший отец и человек, он…

— Маша, все хорошо. Им бесполезно что-то доказывать. Зинаида Васильевна, мой адвокат свяжется с вами. И будет лучше, если все последующие встречи будут происходить в его присутствии. А теперь я попрошу вас освободить мою квартиру.

— Драка существенно осложнит вашу жизнь. Вы напали среди белого дня на беззащитного человека! Я прослежу, чтобы вам это с рук не сошло! И детей мы у вас изымем!

— Борис не беззащитный! — возмущенно порываюсь защитить Марка.

— Ваш бывший муж предупредил, что вы будете защищать Марка Робертовича, — Зинаида Васильевна усмехается, — не думали же вы, что я не узнаю вас по видео. Он рассказал вашу печальную историю, которая все равно не дает вам права на самовольный захват общей квартиры!

— Я не понял! — Марк закрывает меня собой. — Вы вроде в службе опеки работаете, а не в прокуратуре. Или я что-то путаю?

Марат у меня на руках начинает потихоньку хныкать, к нему присоединяется Макар. Общая накаленная обстановка растревожила бедных.

— Тише, милый, — прижимаю его к себе.

— Ма, ма… — он размазывает по моей шее слезы и слюни. Пальчиками щиплет.

— Идите в детскую, — Марк провожает меня, предупреждая жестом, чтобы женщины не смели идти следом. Сажает Макара в манеж и выпрямляется. — Я сейчас их выпровожу.

— У них что-то есть на тебя? — хватаю Марка за руку. — Почему они так пристали?

— Я объясню, как только вернусь…

Глава 09

Марк возвращается через двадцать минут, в руке зажат мобильный.

— Мы можем поговорить?

— Конечно, — отвечаю ему из манежа, куда забралась к близнецам вместе с кошкой. Тут как-то безопаснее себя чувствуешь, в этом маленьком тесном мирке. Мальчишки разлеглись на мне, притихли. Им, бедным, сегодняшний стресс не нужен был, и так плохо с зубками. Чешется все и раздражает, — но ты можешь объяснить хоть что-то? Я очень переживаю. За тебя. За них. За вас.

Марк садится в кресло у окна, смотрит на меня напряженно. Молчит.

— Ты можешь мне доверять, — оставляю близнецам вместо себя Звездочку. Она разлеглась в центре манежа и машет хвостом. Дети уже усвоили, что делать больно и таскать ее за хвост, дергать за лапы или усы нельзя. Сели вокруг моей королевишны и аккуратно гладят. При этом не забывают грызть свои кулачки и капать на все вокруг слюной.

— Ну, — Марк разводит руками, — я не всегда был хорошим парнем. Увлекался байками, сбегал из дома, — закатывает глаза. А я так и вижу его плохим мальчишкой. Есть в Марке мятежный дух, он чувствуется. — Много доставлял проблем своей приемной маме. Участковый от нас не вылезал со своими протоколами о мелких правонарушениях. Ну и служба опеки вечно терлась рядом, проверяла. Зинаида Васильевна, чтоб ей пусто было, вечно ко мне цеплялась. Говорила, что по мне, малолетке, уголовка плачет и ничего путного из меня не вырастет!

Вот как, оказывается. Присаживаюсь на пуфик рядом с мужчиной, касаюсь его ладони.

— Тебя из детдома забрали?

— Да, в двенадцать. Двоюродная сестра отца меня нашла, как с Кавказа вернулась, — он хмурится.

— Что случилось с твоими родителями? Если не хочешь, не отвечай.

— Взрыв бытового газа у соседа. Жена от него ушла, вот он решил ее наказать так — свести счеты с жизнью. Забрал с собой, сволочь, всю мою семью. А меня каким-то чудом прямо в кроватке выкинуло из окна второго этажа взрывной волной.

— Боже, — не могу побороть порыв и обнимаю Марка. Каким же маленьким он был, когда все случилось и родителей не стало. Да еще таким ужасным способом.

— Я не помню ничего, совсем, — он утыкается лицом мне в плечо, медленно дышит. — Все, что помню, это как плохо без них. Там, в детдоме, где до тебя дела никому нет. Где выживать надо. Уметь быть злым и осторожным. Я нахлебаться успел детдомовской жизни, и поэтому мои дети туда не попадут никогда!

— Не попадут, — провожу по спутанной темной макушке Марка ладонью и неловко отстраняюсь, бросаю нежный взгляд на малышей с кошкой. Душа моя за близнецов болит.

— В общем, не пай-мальчиком я рос. В банде был, в куче передряг участвовал. Везде меня на карандаше держали, но Марина меня вытаскивала бедового, пока не умерла от инсульта, — Марк бросает на меня виноватый взгляд. -— Дурак был! Знаю. Мама просила завязать перед смертью, и я завязал! Ради нее, — выдыхает. — Переехал в другой район, примерной жизнью живу, безопасностью в сети занимаюсь. У меня все честно.

— Но тебе не верят.

— Мне все равно, если бы не ситуация с опекой. Близнецов сразу хотели у меня отнять, даже семьи им нашли подходящие, чтобы мама и папа. С солидным доходом. А моим детям не нужны другие родители, у них есть я!

— Да, ты прав. Ты хороший отец.

— Я хочу предложить тебе сделку, Маша. — Марк вдруг коршуном нависает надо мной.

— Сделку? — теряюсь я.

— Мне нужна жена, чтобы детей оставили со мной. Тебе — солидная сумма на ЭКО.

— Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?! — отшатываюсь от него.

План Марка для меня звучит неожиданно. Я о таком вообще ни на минуту не задумывалась даже. — Фиктивно! Если я женюсь, все проблемы закончатся. Из полной семьи детей не изымут.

— Нет! — мотаю головой.

— Опека видела тебя в моей квартире. Они решили, что мы с тобой близки. Если мы поженимся, ни у кого не возникнет сомнений в реальности нашего брака.