Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Чжи Ын Ким - Страница 7

Влажный край юбки медленно приближался, скользя между распростертыми телами. Соха, потерявшая дар речи, медленно поднимала взгляд, наблюдая за движением ткани, пока ее затуманенные глаза не встретились с глазами той, кто стоял перед ней.

– Вам нельзя выходить из дворца.

Ворён смотрела на нее с пугающим спокойствием. Только что она убила несколько человек, но на ее лице не дрогнул ни один мускул, в голосе не прозвучало ни тени волнения. Она была убийцей до мозга костей. И, встретившись с этим холодным взглядом, Соха почувствовала, как ее кровь застыла.

– Вам нельзя за пределы дворца.

Соха никогда не воспринимала ее как «своего человека». Никогда не думала, что Ворён была стражницей Кымюдана ради ее защиты. Но все же… На протяжении десяти лет Ворён всегда помогала ей, заботилась, следила, чтобы ей ни в чем не приходилось нуждаться. И на какое-то время она забыла.

Забыла об этой леденящей кровь жестокости.

Соха никогда не видела ее ни рассерженной, ни улыбающейся. Но стоило ей хоть немного пораниться, и Ворён первой бросалась перевязывать ее раны. Если Сохе что-то было нужно, Ворён замечала это раньше, чем она успевала написать об этом. Да, служанка Ворён была именно такой. Близкой и одновременно далекой. Человеком, о чьей преданности и подлинных мотивах нельзя было говорить с уверенностью. Ни врагом, ни союзником.

Но одно было бесспорно…

– Хотя бы раз…

Она была одной из тех, кто приковал ее к Кымюдану.

– Хотя бы раз… Только в этот раз…

Соха опустила голову, в отчаянии цепляясь за последнюю надежду. После десяти лет, прожитых бок о бок, она верила, что хотя бы капля привязанности должна была зародиться в этой страшной женщине. Сложив руки, девушка взмолилась:

– Я умоляю вас… хотя бы раз… Позвольте мне уйти!

– Барышня… – тихо произнесла Ворён.

– Я вернусь. Обязательно вернусь. Я просто хочу убедиться, что он в безопасности. И тогда, клянусь, я останусь в Кымюдане до самой смерти! Пожалуйста…

Ее дрожащий голос растворился в мокром воздухе, руки она сжимала так крепко, будто была готова умолять до изнеможения. Но внезапно кто-то крепко сжал их, прервав ее отчаянную мольбу. Только тогда Соха медленно подняла лицо, мокрое от дождя и слез.

Ворён, опустившись на одно колено, заговорила, и ее слова, словно незримая сеть, окутывали Соху:

– Я выполнила все, что вы просили, барышня. Передала письмо. Сразу после случившегося нашла тело, чтобы спасти принца Мухона, и подменила его. Не рассказала никому, что он покинул дворец живым. Конечно, досадно, что его величество все же узнал об этом…

– Ворён, прошу вас. Позвольте мне уйти всего на один день.

– Вы хотите внезапно покинуть дворец прямо сейчас? Почему? Что произошло?

– Пожалуйста. Я обещаю, что вернусь.

– Раз вы не называете причину, значит, это связано с принцем Мухоном. Если вы, никогда не пытавшаяся покинуть Кымюдан, теперь умоляете об этом… значит, ситуация действительно стала слишком опасной. Я права?

– Взамен я тоже выполню то, что вы пожелаете!

– И откуда же вам знать, чего я хочу?

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Нет, это невозможно. Но если вас устроит, что я сделаю все за вас, то я соглашусь. Что бы это ни было, для меня оно куда менее рискованно. При одном условии: вы сдержите свое обещание и выполните то, о чем я попрошу.

И Соха дала это обещание, полностью осознавая последствия. Она не могла поступить иначе.

– Меня немало потрясло открытие, что вы никогда не были немой. Но и этот секрет я раскрывать не стану. Так что и вы сдержите свое слово.

Девушка всей душой ненавидела решение, которое приняла. Но выбора у нее не было. Она помнила свое обещание, пусть и дала его вынужденно.

Забыть о принце Мухоне. Жить лишь как дитя дракона.

– Если вы пообещаете… даже если ваше желание окажется для меня невыполнимым, я все равно сделаю все, что смогу.

– Барышня, вы никогда не сможете покинуть дворец. – Слова Ворён, словно кинжал, ранили Соху, отнимая саму возможность дышать. – Возвращайтесь в Кымюдан прямо сейчас. Скоро сюда сбегутся люди, и мне придется убить каждого, кто вас увидит. Будь их десять, двадцать, не важно. Я убью их всех.

Ворён крепче сжала меч и медленно поднялась. В миг, когда прозвучали ее леденящие душу слова, что-то внутри Сохи надломилось, а сознание заволокло белым туманом. Чувства притупились, и реальность начала ускользать.

Ворён быстро подхватила падающую Соху. И тогда почти шепотом она наконец произнесла то, что не могла сказать раньше:

– Иначе вы погибнете.

Соха была легкой: ее тело словно высохло от душевных страданий.

– Даже если мне придется убить всех… Я не позволю вам умереть.

Он ненавидел дождь. Сохе и без того приходилось прятаться, а он окончательно запирал ее в четырех стенах.

В памяти вдруг всплыл ответ Сохи на когда-то заданный вопрос: «Ты ведь не любишь дождь, не так ли?»

– Я не люблю дождь. Но мне нравится запах ветра, что предшествует ему. Будто он способен унести меня куда-нибудь далеко-далеко.

Теперь стало ясно. То самое «куда-нибудь», о котором она говорила… Любое место, лишь бы не во дворце. Не нужно было спрашивать снова, чтобы понять это.

– Я выведу тебя отсюда. Обязательно выведу.

Дождевые капли становились все крупнее, пропитывали бинты и пробирались к свежим ранам. Жгучая боль разливалась по телу, но У не останавливался. Он просто шел вперед – к месту, которое знал лучше всего.

Он должен был сдержать обещание.

– Молодой господин! Молодой господин!

Похоже, раны ослабили его больше, чем казалось. Где-то вдалеке раздавался голос Сухо – видимо, он уже очнулся. Тот даже не осмеливался назвать его принцем, опасаясь, что их могут подслушать. Но У не остановился и не обернулся.

Оставалось совсем немного. Еще чуть-чуть – и вот он, дворец.

За завесой дождя, туманившей взор, уже вырисовывались ворота.

Но в тот же миг перед ним возникла чья-то фигура:

– Вам нельзя туда.

И дворец исчез из его поля зрения.

Глаза У, устремившиеся на князя Хеана, вспыхнули холодным и опасным блеском.

– Отойдите, дядя.

– Нет. Время еще не пришло.

– Я должен попасть туда.

– Возвращайтесь в укрытие. Если вы сейчас войдете во дворец – точно погибнете.

Принц упрямо продолжал двигаться к воротам, несмотря на все попытки князя Хеана остановить его. И тогда он резко схватил У за руки, пытаясь удержать:

– Вы и вправду хотите умереть, запятнанный позором как государственный преступник?

– Мне все равно.

– Придите в себя! Речь идет не только о вашей жизни, ваше высочество. В опасности окажутся все ваши приближенные сановники и даже Сухо, которого вы цените как друга. Но что важнее всего, ваша сестра, принцесса Чхонхэ, может лишиться жизни. Неужели вы уже забыли об этом?

Сжатые в кулаки руки У дрожали, словно натянутая до предела струна.

– Я забыл. И забуду все.

– Глупости! Как вы потом собираетесь смотреть в глаза покойной королеве Хёсон?!

– Я буду умолять. Когда увижу ее величество, я буду умолять ее о прощении до изнеможения. Но сейчас отойдите.

У все-таки вырвался из хватки князя Хеана. Но едва он сделал шаг в сторону дворца, дорогу ему преградил Сухо. Он стоял, держа меч у своего горла.

– Если вы действительно собираетесь вернуться во дворец, я покончу с собой.

Его серьезность не оставляла ни малейшего сомнения в том, что это не просто угроза.

– С того самого мига, как мы вытащили вас из тюрьмы, я был готов умереть. Так что если вы действительно намерены вернуться туда прямо сейчас – смотрите, как я умру первым.

Стоило ему двинуться с места, и Сухо действительно перерезал бы себе горло. Уголки рта У дрогнули. Прерывистый смех сорвался с его губ. Друг стоял перед ним, угрожая покончить с собой, но в бушующем ливне он не мог перестать смеяться, словно безумец.