Из огня да в полымя. Книга 3 (СИ) - Усов Серг - Страница 12

Так, хватит о постороннем, что мне нужно? А нужно мне создать отдельную папку, скинуть туда файлы документов сегодняшних моих собеседников и разместить этот материал на сервере в домене нашего департамента. Туда я смогу зайти с того компа, которые стоят в комнате собеседований. Угу. Всё, сделал. Теперь можно ещё раз внимательней почитать, просто чтобы знать, кому из кандидатов какие вопросы задавать, чтобы проще вывести их на мысли для применения своих способностей. надеюсь, в большинстве случаев мне хватит эмпатии.

Через пятнадцать минут моей работы над документами заглянула Олечка.

— Лёша, ой, Алексей Сергеевич, — машет мне с улыбкой рукой. — Пойдём. Директор желает вас видеть, господин советник.

Ну, вот. Я оказался прав, её обида на меня и получаса не продержалась. Ох, сейчас поди опять про Янь придётся объясняться. И что мне Аннушке сказать? Как есть?

Зря гадал. Когда зашёл в кабинет директора департамента, та меня о китаянке не спросила. Сидела с делвым видом в ркесле и что-то стучала на клавиатуре. При моём появлении, откинулась на спинку. Сегодня она вся в белом — белая блузка и белые брюки. Сразу же, едва я по жесту её руки скромно пристроился на крайнем боковом стуле стола совещаний, Анна Николаевна уточнила мою задачу на первую половину дня:

— Дождись Юрия Михайловича, и идите с ним, — сказала, разглядывая меня, чуть заметно склонив голову к левому плечу. "… эх, Лёшка, Лёшка, — крутится у неё в сознании. — Сестра что ли с той девчонкой-китаянкой познакомила? Ну а кто же ещё-то. Не в клубе ж ты её увидел. Зря ты с ней завязал отношения. Кто ты для богатой иностранки? Просто русский парень, новинка, игрушка, пыль под ногами. Поиграет и бросит. Был бы ты альфонс, как тот Корж придурок, мог бы утешиться полученными подарками. Но ты ж у меня совсем простой. Останешься ни с чем. Только с комплексом неполноценности и разбитыми надеждами. Я ревную? ха-ха, было б кого. Алексей ценный работник, не хочется, чтобы его личные трагедии мешали работе…", — Платов! Ты слышишь, что я говорю?

— Д-да, — не смог не показать растерянности. Я ведь действительно, пока читал её мысли, пропустил мимо ушей, что она говорила. — Дождусь Родина и пойду с ним.

— А дальше? — усмехнулась Анна Николаевна.

— Дальше?

— Алексей, ты иногда умеешь меня злить на отлично. — вздохнула она. — Дальше тебе там нужно будет выработать своё личное мнение. Понимаешь? Мне не нужна ваша совместная позиция. Каждый представит своё. Ты, Родин, Сысоева. И не вздумайте договариваться.

— Сысоева? — уточняю.

— Платов, ты спал этой ночью? Тормозишь сильно. Что ты как попугай повторяешь за мной? Сысоева Виктория Павловна представляет департамент кадров. Первая в вашем трио. Но, чтобы она ни говорила, ты должен будешь представить мне свой протокол приёма кандидатов. Усёк?

— Усёк. — киваю. — То есть, я всё понял. Сделаю. Думаю, смогу вас порадовать чётким и достоверным мнением о каждом из претендентов на вакансии.

Эмпатия показывает, что у Каспаровой в букете чувств слились симпатия и ревность ко мне, насмешка и злость в отношении себя. Опасная для меня смесь. Уж не влюбилась ли? Да нет, не может быть. Так просто, собственнический инстинкт сработал. У баб, говорят, часто такое случается.

— Раз понял, иди. — отпускает меня. — После приёма придёшь на доклад.

Сысоева Виктория Павловна встретила нас уже в комнате приёмов на третьем этаже, куда мы с Юрием Михайловичем спустились минут на десять раньше назначенного для собеседования с кандидатами времени. Родин, смотрю, мужик не столько ответственный, сколько трусоватый. Поэтому проявляет чрезмерное служебное рвение во всякого рода мелочах. Уж не знаю, с таким подходом — сужу по своему небольшому офисному опыту — в серьёзных вопросах вот это вот излишняя суета приводит к постоянным ошибкам, зачастую совершенно глупым. ну, тут пока мне рано выносить объективные суждения. Посмотрим реально, что и как у начальника отдела инвестиций, вечного в своей карьере чего-нибудь зама, будет получаться.

— Благодарю, что пришли заранее, — бросила кадровичка на нас холодный взгляд и показала рукой на столы, расположенные справа от неё.

Так-то в комнате их пять. Центральный, напротив входа, близко у стеклянной стены, завешанной максимально раскрытыми жалюзями, из-за чего в комнате светло, и по два вдоль боковых стен. На каждом имеется компьютер, и за всеми стоят очень удобные кресла. А вот то, которое стоит в центре для претендентов, слишком уж низкое. Нашим собеседникам придётся либо садиться на самый его краешек, либо смотреть на нас снизу вверх. Знаю, какое это неприятное чувство, сам проходил собеседование при поступлении на работу точь-в-точь в такой же обстановке. Правда, кабинет был не этот, другой, через одну дверь отсюда.

Нашей временной руководительнице дет сорок пять. Я б сказал, что ничего так тётька, симпотная, и костюмчик ей идёт, юбка в обтяжечку, а пиджачок распирается от титек размера пятого, при весьма узкой талии — может перетянула там чем-нибудь? — но впечатление портит волевой подбородок, который мужика украсил бы, сделал брутальным мачо, если конечно он бы его ещё плохо побрил, а вот у женщины смотрится не очень приятно. Да и взгляд у Сысоевой стервозный. Впрочем, на меня она старается смотреть доброжелательно, кадры же знают всё, и не секрет, при ком я состою. При любимой внучке хозяина нашего холдинга.

Кивнув мне, Виктория Павловна, само собой, из кресла не поднялась, но изобразила улыбку. Вышло у неё примерно как у крокодила, однако и за то спасибо, Юрий Михайловича она окатила откровенно пренебрежительным взглядом. Можно подумать, она не обычный старший специалист, как указано на её бейджике, а первый зам самой Хусаиновой. Чего уж, знаю, кадровики и секретарши больших боссов мнят себя вершителями судеб. Наверное, не без оснований? Скорее всего да. Только их незримая власть распространяется на обычный офисный планктон, чьи документы можно преподносить с различными трактовками и в подсовывать нужное, либо наоборот в ненужное время подлинным вершителям судеб. Но меня теперь это совсем не касается. Смело могу слать всех кадровиков лесом, кроме естественно самой Альбины Маратовны, моя судьба решается теперь на совсем другом уровне.

Юрий Михайлович, этот чудила с Нижнего Тагила, додумался задать глупый вопрос, когда садился:

— Компьютеры подключены к сети?

— Алексей Сергеевич, — обратилась ко мне Сысоева, демонстративно не ответив на вопрос аж целого начальника отдела. Понятно, прекрасно осведомлена о том, что наш Родин из себя представляет. Ну, если честно, мне его не жалко. Раз позволяет, как я прежний, ноги об себя вытирать — его проблема. С такой мягкотелостью, вряд ли он надолго в новой должности усидит. Хотя, хотя, хотя, может Каспаровой такой и нужен. Я ж не знаю пока. — у меня есть предложение по нашей сегодняшней работе и в последующие дни…

Тут её прервал вошедший в комнату со стопкой папок молодой безликий мужчина лет тридцати пяти в светлом костюме, тоже из кадров, только не старший, а младший специалист. Надо ж, карьерист какой. И сорока нет, а уже младший специалист, ха-ха. Ого, Лёха, да в тебе проснулся высокомерный сноб? А почему и нет? У нас в группе учёта таких должностей вообще нет, я сразу с первого дня работы в холдинге начал со ступени выше.

— Вот, Виктория Павловна, — карьерист подошёл к столу нашей временной руководительницы и положил ношу на край её стола. — здесь все вторые экземпляры документов и ксерокопии заявлений. Там уже трое пришли. В холле сидят.

— Ты что, Семёнов, не разнёс их по времени? — нахмурилась Сысоева.

— Почему? Разнёс. С интервалом в пятнадцать минут, как ты и говорила, — ну, хоть на ты, и то ладно. — Просто пришли раньше. Волнуются, видать.

В глазах кадровички мелькнула явное удовольствие. Нравится, что люди перед встречей с ней трясутся. Я сам, помню, тоже минут за сорок до назначенного пришёл, и реально трясся. Откуда мне тогда было знать, что мой сиротский бонус, наложился на отличный диплом и уже сработал? Беседа тогда со мной была чистой формальностью.