Карнавал смерти - Тищенко Анна - Страница 4

– Неужели тебе правда все это интересно? И живопись, и скульптура, и архитектура. Тебе же для работы нужно совсем не все это… – Алекс мучительно подбирала слова, пытаясь объяснить. – Ну, не все эти стили и направления. Тогда зачем мы устраиваем марафон по всем музеям?

– Я удовольствие получаю, – Николай даже не сразу понял суть вопроса. – При чем тут «для работы»?

– А Шерлок Холмс говорил, что мозг как компьютер. Глупец забивает жесткий диск всем подряд, а умный записывает только то, что ему нужно.

– Чердак. Он говорил про чердак, а не компьютер, – машинально поправил Николай. – Жестких дисков тогда еще не было. Но если на то пошло, то мой достаточно большой, чтобы туда влезло не только «самое необходимое».

– На мой взгляд, наш двухчасовый обход этой церкви на Сан Марко пригодится тебе также, как фехтование.

Николай только вздохнул. Фехтование это Алекс поминала всуе чуть не каждый день. Пытаясь сделать из сына-ботаника настоящего мужчину, отец перепробовал, кажется, все виды спорта. Николая отдали на плаванье, он принялся болеть. На карате ему на первом же соревновании сломали руку. Нет, решительно настроенного родителя такие мелочи не смущали. Смущало его стойкое нежелание сына всем этим заниматься. Тогда было поставлено условие – Николай должен сам выбрать себе спорт, которым будет заниматься серьезно и с удовольствием. Вариант оставить в покое ребенка, чье развитие пошло в нейроны, а не в гормоны, не рассматривался.

И тогда Николай выбрал фехтование. Это вполне подходило его романтической натуре, ему нравились красивые стойки, звон стали, бьющейся о сталь, а живое воображение видоизменяло и скучную спортивную форму и окружение. Он увлекся и добился серьезных успехов. Не остудило его любовь даже то, как была встречена его первая золотая медаль на международных соревнованиях. «А, – сказал отец, презрительно кривя рот, – ну это же спорт для фриков. Им мало кто занимается, вот ты и выиграл». И у его родственников, и у Алекс фехтование теперь означало «бесполезная трата времени».

Николаю удалось вызвать интерес подруги к портрету Медичи кисти Бронзино, только когда он сообщил, что глубокий кобальтовый фон был создан с помощью драгоценного лазурита, растертого в порошок. О Медичи она знала благодаря сериалу. Странно, но недлинная экскурсия вымотала его совершенно, а вот Алекс была полна сил и энергии, как молодой и жизнерадостный кайман. Поставив себе галочку о посещении Академии, она осведомилась – куда теперь? Это ведь не единственная достопримечательность, верно? В таком же спринтерском темпе были осмотрены Дворец дожей и мост Риальто. И вот на этом самом мосту, когда Николай малодушно призвал на помощь гондольера, чтобы завершить на сегодня эту культурную программу, больше походившую на ралли-марафон «Дакар», к ним подбежал мальчик в костюме Арлекина. Он галантно поцеловал растерявшейся Алекс руку и ловко всунул рекламную листовку.

К их удивлению, она оказалась на русском. С листочка цвета бледной слоновой кости на них смотрела Коломбина. Хищно улыбаясь алым ртом, она развратно откинулась на диван. Его резная спинка превращалась в розы, обвивающие амуров, но свечи в канделябрах стекали слезами на черепа, и скелет играл на скрипке, смеясь безгубым ртом прямо за плечом Коломбины. Николая поразили мастерство и фантазия автора рисунка. Алекс ничего этого не заметила, она с растущим интересом читала текст.

– Ник, это приглашение на ночной бал в настоящий старинный особняк! Там будет квест, карнавал и иммерсивное шоу! Вот, послушай: «На cемь ночей вы полностью погрузитесь в атмосферу семнадцатого столетия, вам предстоит раскрыть кровавую тайну страшного преступления, произошедшего в стенах этого дома почти пять веков назад. Вы оденете костюмы комедии Дель Арте и превратитесь в одного из знаменитых персонажей, станете непосредственным участником старинной трагедии. Кто вы – насмешливый Арлекин, робкий Пьеро или добряк Полишинель? Выбор за вами! Питание, проживание и аренда костюмов включены в стоимость». Ник, пошли, а? Это же так интересно!

– Алекс, но… Семь дней! Как?! Мы что, почти весь отпуск потратим на какой-то сомнительный квест? Наверняка какая-то дешевка для туристов. А если нам не понравится?

– Не понравится – уйдем. И мне надоело ходить по этим гробницам и смотреть на пыльные картины. Тем более, что все знаменитое мы уже посмотрели.

Николай хотел возразить, но она сделала то, чего не делала почти никогда. Прижалась к нему и просительно заглянула в глаза. И, конечно, он не смог отказать. Оплатил билеты через сайт, хотя сумма его не просто удивила – шокировала. Что ж, это, по крайней мере, давало надежду, что все это мероприятие будет на достойном уровне.

Иногда Алекс задавалась вопросом – почему они вместе? Николай никак не походил на правильного мужчину, того, кто станет спутником ее жизни. Безвольный, плывущий по течению, живущий в мире грез и призраков, он часто раздражал ее своей созерцательностью, интересом к вещам, не имеющим ни значения, ни практического применения. Он красив? Пожалуй, но не мешало бы подкачать тело, сделать более модную стрижку, вообще, не заставь она его перед поездкой пойти в магазин, чего доброго, отправился бы в своем пальто, от которого и не слишком щепетильный бомж отвернулся бы. Перебивается случайными заработками, как студент. Да, квартира в неплохом месте, но и то благодаря отцу. Он так не похож на тех мужчин, с которыми она каждый день сталкивается на работе – сильных, волевых, целеустремленных, успешных. И у нее немало поклонников и любовников, которые соответствуют этому стандарту. А этот взгляд, которым он так часто смотрит в ее глаза – влюбленный, растерянный, нежный! Этот взгляд. Он раздражал и притягивал одновременно. Потому что где-то в глубине души Алекс понимала – никому она не нужна. Все эти успешные мужчины подходили к выбору спутницы жизни так же, как и она. Как придирчивые дельцы, выбирающие лошадь. Помоложе, получше статями, чтобы резво бегала и не спотыкалась. А если уже купленная лошадь захромает, так недолго сменить на свежую.

Сейчас ей тридцать два, она выглядит и чувствует себя идеально, но как перелетные птицы чувствуют неумолимое приближение осени, она ощущает, что подходит к какому-то рубежу. Ее начинают тяготить тишина и стерильная пустота ее квартиры на Никитском, иногда хочется по утрам проснуться в постели не одной…

Все эти мысли и волнения появились, когда в январе прошлого года Алекс сильно заболела. И все ее успешные и состоятельные любовники вежливо пожелали скорейшего выздоровления, а вот Николай окружил настоящей заботой. Как всегда, докучливой и чрезмерной, но заботой. И она привязалась к нему по-своему, даже начала поступаться иногда своими желаниями, чего прежде не делала никогда. Вот и сейчас – Венеция. Если уж ехать в Италию, то на побережье. Море, спа, приличные клубы. Но этот дурачок так мечтал увидеть своих обожаемых Ботичелли и прочее старье. А она за два дня изрядно заскучала. Так что это приглашение на карнавал – как раз то, что нужно.

Туфли от «Прада» с их модными острыми носами вконец истерзали ноги, да и мощеные камнем улочки оказались настоящим испытанием. Николай, как всегда, раздражал своими жалостливыми взглядами и деликатными (по его разумению) предложениями переобуться в туфли без каблуков. С тем же успехом он мог предлагать Ивану Грозному сменить трон на удобный пуф. В довершении всех бед какая-то нетрезвая компания с веселым смехом осыпала их конфетти, и что-то наверняка осталось на ее безупречно уложенных волосах. Так что возвращение в отель было желанным, как никогда. Хоть сам отель, выбранный Николаем, ей совершенно не понравился. Все скрипит, шуршит, пахнет, как в квартире у ее деда, влачившего убогое существование, вместо того, чтобы продать хотя бы одну из этих старых картин, предававшихся по наследству от какого-то обедневшего аристократа. И фитнес-зала нет, и вай фай еле тянет.

Едва войдя в номер, Алекс юркнула в ванную, и там целый час приводила себя в порядок. Сначала душ, пилинг, маски. Потом крем ночной, крем от целлюлита, сыворотка, компресс от отеков под глазами. Когда вышла, Николай уже спал. Она скользнула под одеяло. Но, видимо, недостаточно тихо. Он проснулся, его лицо осветилось той теплой, нежной улыбкой давно и безнадежно влюбленного человека, за которую Алекс прощала ему если не все, то многое. Даже его идиотскую профессию. Николай нежно обнял ее, погладил по голове, смяв ее аккуратно уложенные на ночь волосы и испортив настроение.