Карнавал смерти - Тищенко Анна - Страница 3

Николай только начал проваливаться в сон, тяжелый и беспокойный, как пискнул телефон. Уведомление от банка. Увидев размер перевода, Николай мгновенно проснулся. Значит, их афера удалась. И теперь все возможно, даже Венеция.

Был солнечный полдень. Он стоял на кухне, смотрел, как искрятся бело-синим снегом крыши трехэтажного дома напротив, и слушал бесконечные гудки телефона. Наконец она ответила.

– Ник, я сейчас очень занята…

– Алекс, помнишь, я говорил тебе, как мечтаю увезти тебя в Венецию? Едем, милая. Теперь можно. Остановимся в каком-нибудь старом отельчике недалеко от Сан Марко. Будем слушать бой колоколов, шелест голубиных крыльев, гортанные песни гондольеров. Я куплю тебе накидку из тончайших кружев Бурано, и мы…

– Ник, ты про отпуск? У меня сейчас совещание, я перезвоню, как только освобожусь.

Перезвонила она поздно вечером. Спросила сухим, деловым тоном, когда он планирует поехать. Завтра? Что за фантазии, Ник. У меня встреча со спонсорами, потом надо запустить рекламный проект… Вот через неделю было бы вполне удобно.

Но все проходит. Прошла и неделя, и вот уже они стоят на изрытой вмятинами площади Сан Марко. Храм в лучах восходящего солнца кажется жарко-розовым, предрассветный воздух холоден и свеж. Алекс зябко кутается в свое пальто от Fendy, которое хоть и является образчиком последней моды, совершенно не греет. Их отель за углом, старый особняк со скрипучими лестницами и тем особым, неповторимым запахом старины, который можно ощутить только в каменных замках да картинных галереях. Каждый поворот винтовой лестницы ведет на площадку, где по обе стороны располагались двери. Всего три этажа, всего шесть номеров. Их под самой крышей.

Он хотел ее взять сразу, едва она уронила сумку в прихожей, и та опустилась на пол с глухим стуком. Опрокинуть на постель, а еще лучше прямо в коридоре, вот так, положить ей руки на бедра, развернуть лицом к стене…

– Ник, ну что с тобой? Сначала мне нужно в ванную, привести себя в порядок. Я быстро.

Когда она через час пятьдесят три минуты вышла из ванной, он уже крепко спал.

Первый день прошел совсем не так, как он представлял. Утром Николай подошел к окну, и у него перехватило дыхание. Первые густо-розовые лучи медленно заливали жидкой магмой купол Сан Марко. Голуби с тревожным клекотом опускались на площадь, собирались стайками, формируя пепельные коврики, движущиеся по старым камням площади. Воды Гранд-канала, лазурные вблизи, к горизонту медленно смешивались с розовым золотом рассвета. Сан Марко медленно проступал из этого тумана, величественный и хрупкий. Это было так красиво, что хотелось плакать.

И вдруг все это волшебство разорвала трель будильника Алекс. Назойливая, современная и легкомысленная мелодия показалась ему такой грубой и неприятной, что он машинально сам выключил будильник. Похоже, Алекс это не понравилось. Она сухо попросила больше не касаться ее телефона и ушла в ванную, прихватив его с собой.

И все не задалось. Сначала нужно было ждать, пока она занимается спортом, сетуя на то, что не взяла с собой гимнастический коврик, и нещадно губя великолепное покрывало ручной работы, украшенное сценой пасторали. Это покрывало ласкало тела многих любовников, впитывало их пот, смешанный с духами и благовонным маслом. На нем лежали матери, обнимавшие уснувших детей. Грезили поэты и художники. Но никогда еще на побледневших розах, сотканных забытым мастером, крепкая спортивная женщина не качала пресс, нещадно раздирая пятками лица пастушки и фавна.

Рядом с их отелем была очаровательная маленькая кофейня, откуда по воздуху плыл пленительный аромат кофе. Но Алекс потребовала идти на Сан Марко в это помпезное, нелепое туристическое кафе. Николай не понимал. Ну и что, что здесь пил кофе Шаляпин? Разве его зад как-то освятил неудобный диванчик, который им предложили занять? Да и то после долгой и унизительной беседы, в которой выяснилось, что привилегия выпить кофе сидя оплачивается дополнительно. И как долго они здесь пробудут, и что именно собираются взять?

Лично он вообще завтракал бы в отеле, тем более, что завтраки входили в стоимость номера и Николаю понравились, фрукты, превосходный сыр, пармская ветчина и свежая выпечка – что еще надо? Но Алекс не понравилось. Сейчас был не туристический сезон, и супруги, владевшие отелем, работали по очереди. Харизматичный Марио сочетал обязанности портье, уборщика и официанта, довольно скверно говорил на ломанном английском, и узнав, что Николай превосходно владеет итальянским, с видимым облегчением перешел на родной язык.

– У нас ведь в основном итальянцы останавливаются, – будто извиняясь, сказал он Николаю. – Иностранные туристы предпочитают отели побольше и поближе к Сан Марко.

Алекс он раздражал своей нерасторопностью. Кофе надо ждать полчаса, попросишь что-то принести в номер – жди час. Объяснять ей, что не только у нее есть просьбы и поручения, все же в отеле они не одни, было бесполезно.

Этим утром произошел странный эпизод, который долго не шел у Николая из головы. Алекс часто говорила, что главное не слова, а интонация. Например, когда разговариваешь с домашним питомцем, он ведь не понимает человеческий язык, но отлично улавливает интонацию, с которой к нему обращаешься. Поэтому, находясь в зарубежной поездке, она спокойно и смело говорила с Николаем на любые темы, сохраняя ровное выражение лица. Вот и сейчас, не обнаружив своего платья, отданного в химчистку накануне, постиранным и выглаженным, она, приветливо улыбаясь, заговорила с Николаем, не обращая внимания на Марио. Высказала все, что она думает об этом отеле вообще и его ленивом, бездарном и бесполезном хозяине. К итальянцу она стояла спиной и не видела его лица. А вот Николай видел. Как на мгновение вспыхнули его глаза, а на светлой коже проступили алые пятна.

«Он понимает! – потрясенно подумал Николай. – Отлично понимает по-русски. Почему же и словом об этом не обмолвился?» Позже он рассказал об этом Алекс, но та только отмахнулась – просто слова «дебил» и «идиот» вполне себе международные. Что ж, может быть. Но как Марио понял, что речь именно о нем?

К большой радости Николая, Алекс захотела посетить Академию искусств. И он уже предвкушал, как поведет ее по прохладным залам белого камня, познакомит со своими любимцами – Леонардо, Тинторетто, Босхом. Он будет ее опытным и мудрым проводником в пещеру сокровищ, он откроет ей тайны, которые…

– Что тут самое знаменитое? – деловито осведомилась Алекс, как только пожилая смотрительница проверила их билеты.

– Ну, «Мадонна со святыми» Беллини, «Оплакивание Христа» Тициана, «Ужин в доме Левия» Веронезе, но я хотел бы показать тебе и другие потрясающие полотна, пусть и менее известные. На мой взгляд, многие гораздо интереснее и лучше! – после короткого замешательства ответил Николай.

– Это на твой взгляд, – отмахнулась Алекс.

– Я хороший специалист, – сдержанно отозвался Николай.

– Если ты такой умный, почему такой бедный?

Вот так она оценивала все. Людей, вещи, события. Для нее имела значения только цена, причем официальная. Если бы она владела яйцом Фаберже и в эту минуту объявили, что отныне цена ему сто рублей, она без сожаления рассталась бы с шедевром. Именно за сто рублей.

– Для тебя только деньги имеют значение?

Алекс пожала плечами.

– Помнишь, ты неделю назад рассказывал про мужика, которого ограбили разбойники, а другой мужик его подобрал, отвез в отель, накормил, подлечил и еще и хозяину отеля денег дал на будущее?

– Вероятно, ты имеешь ввиду притчу о добром самаритянине?

– Да, точно. Так вот, много добра и помощи оказал бы твой добрый самаритянин, не будь у него денег? Одной любовью сыт не будешь.

Николай не нашелся, что ответить.

Посмотрели все, что отмечали путеводитель и трипэдвайзер. Алекс поинтересовалась стоимостью полотен и повторяла про себя названия. И Николай не сомневался, что ее цепкий ум сохранит и эти названия, и визуальные образы. Чтобы при случае упомянуть в разговоре. Она ценила любые поверхностные и необременительные знания. Читала статьи вроде «Шедевры литературы XX века. Топ-10. Краткое содержание за две минуты», смотрела видео вроде «История Греции (Италии, Англии, Франции и т. д.) за десять минут».