Из рода монстров - Грегович Лидия - Страница 4

Чуть поодаль, слева, мне кажется, что дымка дрожит, разделяется, словно вокруг сгорбленной формы…

Мужчина с силой дёргает меня, и всё остаётся позади – мы ступаем в чистый вечер. Я тут же вырываюсь из его хватки и сдёргиваю с лица тряпку. Рот наполняется влажным солёным привкусом океана, в ноздри врывается острый мускусный запах морских птиц и их гнёзд. Я всегда предпочитала ароматы дыма и пота, окутывающие город, диким и пикантным запахам природы, но сейчас я глотаю их, словно святую воду, словно уже этого достаточно, чтобы очистить меня от прикосновения Серых Земель.

Рядом мой спаситель – или похититель? – размахивает факелом перед стеной мглы, выжигая её пушистые края. Эффект долго не продержится, благо туман столь же медлительный, как и смертельный. У нас есть по меньшей мере несколько минут перед тем, как он отвоюет потерянную территорию и снова заключит нас в свои объятия.

Закончив, мужчина стягивает свой платок, обнажая нижнюю часть лица, втыкает факел в землю и тянется за чем-то на поясе. В кобуре на правом бедре сверкает изящный серебряный пистолет; я подмечаю компактный размер его Истребителя Призраков, сделанный специально для таких случаев, чтобы было легко носить с собой. Я напрягаюсь, но его рука скользит дальше и вкладывает мне в ладонь что-то прохладное и металлическое.

– Пей! – говорит он вкрадчиво, не столько тихо, сколько аккуратно и точно отмеряя силу голоса, как будто если он зараз потратит слишком много, потом ничего не останется. Несмотря на это и на его помощь, внутри закипает раздражение от столь фамильярного обращения. В детские годы Эсси часто ругала меня за вспыльчивость: я обижалась даже когда оскорбление мне только виделось, в то время как она была словно море, что простиралось рядом со мной, вздымалось медленно, но если наносило удар, то было смертельным.

Отцу больше нравился гнев моей сестры – расчётливый и контролируемый, – а не мои бурные эмоции, которые, по его словам, вредили правителю. Но он в принципе считал мою сестру лучше.

Проглотив раздражение, я верчу в руках предмет – простую, ничем не украшенную фляжку, – прежде чем поднести её к губам и позволить прохладной воде скользнуть в горло. У неё горький привкус, как у позеленевшей меди.

Вернув себе самообладание, я передаю флягу обратно и поднимаю глаза на мужчину передо мной. Присмотревшись, я с удивлением обнаруживаю, что он ещё практически мальчишка – немногим старше меня самой с моими семнадцатью. Заходящее солнце бликует на череде выпуклостей, что тут и там взрезают его кожу. Я вздрагиваю, осознав, что это расползшиеся и побелевшие с годами шрамы. Один, подобно молнии, рассекает правую бровь и спускается на щёку, едва не задев глаз; на верхней губе отсутствует кусок плоти, будто кто-то его выгрыз. Мой взгляд спускается ниже – туда, где на шее красуется особенно бугристый шрам, и я задаюсь вопросом, а уж не Фантом ли оставил этот след: быть может, я не первая девушка, которую он вытащил из заполненной мглой кареты, на которую набросился монстр?

Если так, то что привело его сюда, заставило бродить по побережью моей провинции и выискивать дам в беде для спасения?

Юнец молча и расчётливо разглядывает меня в ответ, его глаза скользят по моему лицу, словно смаргивая каждую секунду. Один глаз у него карий, а второй – бледно-голубой, незамутнённый, словно кристаллик январского льда. Он смотрит на меня столь пристально, что мне становится не по себе, и кожа начинает свербеть, чем дольше он глядит.

Я отвожу взгляд.

– Спасибо, что спас меня там, – говорю я, чувствуя, будто проиграла какое-то испытание. – Хотя, – добавляю я, подбрасываю нож и протягиваю ему рукоятью, – у меня всё было под контролем.

– Вот как? – спрашивает он без издёвки, тем же самым ровным тенором, но, подняв глаза, я замечаю тень ухмылки на его губах. – В таком случае не стоит меня благодарить. Я так полагаю, теперь это нельзя назвать спасением.

Наши взгляды встречаются вновь; я не успеваю отреагировать – его рука выхватывает кинжал с ловкостью заядлого карманника.

– Хороший клинок.

Мальчишка обрывает мой протест тем, что начинает играть с ножом, вращая его то в одну, то в другую сторону – клинок кровит в оранжево-красных сумерках. Затем он опускает лезвие и протягивает его обратно.

– Могу я спросить, куда ты направляешься?

Я выдёргиваю нож, хватаясь за него как за спасительную соломинку.

– Домой, – огрызаюсь я.

Парень вздёргивает бровь, не впечатлённый.

– Домой?

– Да.

«Успокойся, Мэррик. Кем бы ни был этот мальчишка, он ниже тебя по рангу. Не отдавай ему контроль».

Прикусив щёку, я стараюсь говорить без эмоций.

– Да будет тебе известно, что мой отец только что покинул этот мир, и я еду на его похороны.

– Твой отец…

Впервые неуверенность прочерчивает борозды на его лбу. Он царапает по мне взглядом, взор задерживается на светлых кудрях, выбившихся из аккуратного пучка и падающих на лицо, на немодно широких бровях и остром дарлинговском носе, а затем он кланяется в пояс. Я практически чувствую, как его взгляд отлепляется от меня – кожу саднит, будто этот взор материален и оставляет после себя липкий след.

– Простите меня, Перводочь Мэррик, – щёки его заливаются краской. – Я… я вас не узнал.

Чувство победы от того, что он извинился, быстро сменяется неловкостью от его скромности. Упоминание моего титула жмёт, как чересчур узкий корсет, – ложная корона. Хотя все потомки Мэнора получают дар иммунитета, нас делят на ранги в зависимости от обязанностей: на самой верхушке системы находится Мэнор-Лорд, глава, управляющий провинцией и возглавляющий её оборону; следом за ним по количеству власти идёт горстка Красных Герцогов и Герцогинь – как правило, они связаны с Лордом родством, являются его братьями и сёстрами или детьми, состоящими в браке. Далее, в порядке убывания влияния, идут Маркизы Крови, Багровые, Румяные и, наконец, просто Сэры и Леди. Мой титул Перводочери редкий, его используют только по отношению к незамужним дочерям Мэнор-Лорда.

Только вот мой Лорд мёртв.

– А вы кто? – быстро спрашиваю я – пожалуй, чересчур быстро, но парень, судя по всему, не замечает. То, что он ранее вошёл во мглу, говорит о том, что он тоже должен быть Мэнор-рождённым, хотя я не вижу сходства ни с одним из родственников Дарлинг. Возможно, он приехал из другой провинции, чтобы почтить память Отца? Я вглядываюсь в его черты. Точно не Баллантайн – не тот цвет волос: блёкло-русые, словно высохшая пшеница, а не рыжие. Может, Варчайлд или Кэррингтон?

– Брэндон, моя леди, – отвечает он, расправив плечи, прежде чем я могу рассмотреть его получше. – Киллиан Брэндон. К вашим услугам, конечно.

Он оборачивается, устремляя своё внимание обратно к туману, который волной поднимается позади нас.

– Нам нужно будет вскоре выдвигаться, – говорит парень – Киллиан. – Остальные поблизости: я послал вспышку, когда увидел, как ваша карета едет во мглу. Они захотят устроить сожжение, чтобы не потерять территории.

Я хмурюсь, не понимая, о чём он.

– Остальные? – переспрашиваю я.

В ответ на мой комментарий парень ведёт подбородком, и я тут же замечаю детали его гардероба, которые пропустила: на плечах сизо-серого пальто блестят красные эполеты, на ногах – белые бриджи и чулки. Брошь с рубином в форме розы сверкает на груди.

Крест Дарлингов.

Понимание пикирует на меня.

– Ты один из караульных моего Отца.

Киллиан кивает. Теперь, когда я определила, кто он, мне становится легче и я примирительно улыбаюсь ему. В итоге он оказался не чужим благожелателем. Хотя…

– Брэндон – не думаю, что знакома с этой ветвью семьи, – я прокручиваю его фамилию в голове. – Какой двоюродной бабке я обязана своим спасением?

Я вновь изучаю его лицо в поисках хоть намёка на искажённые черты моих родственников. Странно представить, что где-то глубоко в наших венах течёт одна и та же кровь – что формально он мне родня. Ещё один пункт мэнорской сделки: в то время как ответственность за охрану провинции ложится на плечи Лорда, ему необходимы дополнительные структуры для осуществления патрулей и поддержки границ. Поскольку лишь Мэнор-рождённые способны работать вблизи Серых Земель без значительного риска (не будь у них иммунитета, потенциальный прорыв оказался бы катастрофой для всех остальных), дети семей с более низким рангом часто идут на год или два на военную службу в надежде снискать благосклонность Лорда по окончании срока.