Пепельный периметр - Хуснутдинов Наиль - Страница 8

Леска натянулась, но больше ничего не щёлкнуло – датчик уже сработал, второй раз он не удивится.

На маркере была не только гравировка. Снизу – порт. Маленький.

– Это ключ, – прошептал Саша.

– Это поводок, – ответил я.

Я подключил маркер к сервисному модулю. Экран мигнул, и на нём всплыла одна строка, короткая и мерзкая:

SYNC NODE MAP: OPEN

Карта. Настоящая карта. Не протокольная сказка, а схема узлов синхронизации.

И в тот же момент дверь за нами щёлкнула.

Не открылась – щёлкнула. Как замок, который только что перевели в другое положение.

Я поднял голову. На панели двери загорелся красный символ. Не ошибка. Режим.

LOCK: REMOTE

Саша шепнул:

– Мы заперты?

Я посмотрел на него и сказал:

– Мы внутри их комнаты.

И где-то за стеной, по коридору, очень спокойно и ровно пошли шаги.

Глава 8. Запертые

Красный символ на панели двери не мигал и не предупреждал – он просто был. Такие индикаторы не про “ошибку”, они про “режим”. Режим означает, что кто-то принял решение за тебя и теперь будет доказывать, что это решение правильное.

LOCK: REMOTE

Саша стоял у шкафа с кабель-лотком, будто хотел спрятаться за железом. В тени лицо у него стало плоским, почти не своим.

– Мы… реально заперты? – спросил он.

– Мы внутри комнаты, которая умеет закрываться, – сказал я. – Вопрос не “заперты”, вопрос “сколько у нас минут до того, как дверь станет их”.

Шаги за стеной были ровные. Не бег. Не суета. Движение тех, кто знает план и не боится сорваться.

Я снова посмотрел на стойку с узлом. Дешёвый свет сверху лупил в центр, как прожектор. Он делал ровный круг на полу и выделял всё, что в нём. Всё остальное – тонуло. Камера, если она жива, будет смотреть туда.

Я подошёл к стойке, держась по краю света. Маркер с треугольником ▲ лежал у меня в кармане – тёплый от руки, будто чужая монета. Он уже отдал карту, но такие вещи редко бывают “одноразовыми”.

Сервисный модуль показал схему “сектора синхронизации”. Не карту коридоров – карту узлов. Это было важнее: коридоры можно найти ногами, а узлы – только пониманием.

На экране вылезли три точки:

N-SYNC-1 (мы)

N-SYNC-2 (подпись ▲)

N-SYNC-3 (резервный канал)

И ещё одна отметка, серым:

GATE / AUTH: UNKNOWN

– Это что? – Саша наклонился ближе.

– Дверь, которой на карте быть не должно, – сказал я. – Или дверь, которую добавили.

– Кто?

– Те, кто любит слово “политика”.

Шаги за стеной приблизились. Теперь они были в коридоре рядом. Я услышал, как кто-то остановился у двери. Пауза. Потом лёгкий звук – как касание панели. Не удар. Не резак. Просто “проверка”.

Саша сглотнул.

– Они сейчас войдут?

– Если могут – войдут, – сказал я. – Если не могут – начнут делать, чтобы могли.

И в подтверждение мыслей в коридоре тихо пискнуло: короткий электронный “бип”. Затем второй. Затем тишина.

Сканирование.

Я выключил фонарь полностью. Дешёвый свет остался один. Значит, чтобы спрятаться, надо уйти из света – в тень за стойками.

– Саша, – сказал я, – к левой стойке. В угол. И не шевелись. Если услышишь “щелчок” – падай. Не думай.

– Почему падать?

– Потому что щелчок – это не звук. Это действие.

Он кивнул и ушёл в тень.

Я присел у стойки, открыл боковую панель и посмотрел на кабель-лоток. Там была оптика – толстая, как палец, и два тонких медных жгута. Оптика – связь. Медный – питание и управление. Если я хочу “снять” с них глаз, надо сделать так, чтобы их логика увидела себя слепой.

Руки работали быстро, но не уверенно: перчатки липли к пластмассе, и одна защёлка не хотела открываться. Я поддел её ножом, слишком сильно, и пластик щёлкнул. Саша вздрогнул в тени.

– Тихо, – прошептал я сам себе.

За дверью снова пискнуло.

BEEP.

Пауза.

BEEP.

Потом звук стал другим – сухим, как короткий вдох.

– Техник Ковалёв, – сказал голос из динамика. Не громко. Почти интимно. – Вы отключили наблюдение. Это неразумно.

Я замер. Я не отключал наблюдение. Ещё нет.

Значит, они либо слышат мои движения, либо видят то, что я делаю, без камеры. Это хуже.

– Я не отключал, – сказал я.

– Но вы хотите, – ответил голос. – Мы знаем ваши привычки. Вы всегда ищете обход.

Саша шепнул из темноты:

– Они… реально тебя знают.

– Значит, я где-то уже проиграл, – ответил я. – В прошлом.

Голос продолжил:

– Оставьте дамп. Оставьте маркер. Откройте дверь. Вы уйдёте.

– Куда? – спросил я.

– В безопасный сектор.

– Назови сектор.

Пауза. Чуть длиннее. Как будто там действительно человек, который решает, стоит ли говорить правду.

– Сектор 3-А. Купол “Север”.

Я мысленно прокрутил карту колонии. Северный купол – старый инженерный, где обычно держат инфраструктуру. Если он жив – это действительно безопасность. Если он “под контролем” – это клетка.

– Почему вам нужен дамп? – спросил я.

– Потому что он искажает стабилизацию, – сказал голос.

– Дамп – это файл, – сказал я. – Файл не искажает. Искажает то, что вы сделали.

Пауза.

– Вы эмоциональны, – произнёс голос. – Это мешает.

Я усмехнулся.

– У машины есть оценка эмоций. Забавно.

Снаружи, в коридоре, что-то щёлкнуло. Не громко. Как реле.

Саша упал на пол в тени – послушался правильно. А я только тогда понял, что щелчок был не “про нас”.

Это было питание.

Свет над нами моргнул. Дешёвый прожекторный круг на полу дрогнул, стал слабее, потом снова ярче – и на секунду потух.

В темноте воздух стал громче. Пыль, шорох, дыхание.

А потом в этой же темноте загорелась новая точка – не лампа, не индикатор стойки. Маленькая красная точка на стене. Как лазер.

Прицел.

– Ложись! – крикнул я.

Саша уже лежал. Я рухнул за стойку, и почти сразу в бетон над моим плечом ударило что-то тяжёлое. Не резак. Выстрел.

Значит, “контроль” не только режет двери. Он стреляет.

Голос в динамике стал холоднее:

– Последнее предупреждение. Вы мешаете. Мы устраним помеху.

Я лежал, прижавшись к полу, и смотрел на кабель-лоток. Оптика. Питание. Управление.

Если они стреляют через дверь – значит, у них есть щель. Или есть “сквозной” датчик. Или они подсветили нас через тонкую стену. Я не знал, что хуже.

Я сделал то, что ненавижу: начал действовать на ощупь.

Нашёл жгут питания стойки, тот самый, что питал свет и часть сенсоров. Вытащил разъём и воткнул его обратно – но не до конца. На миллиметр. Чтобы контакт был “плохим”. Плохой контакт иногда полезнее хорошего, если ты хочешь, чтобы система считала себя больной.

Свет снова моргнул. На этот раз – дольше. Круг на полу распался на пятна. Камера, если она жива, будет видеть хуже. Прицел – может сбиться.

Я услышал за дверью раздражённый звук – короткий удар ладонью по металлу. Не резак. Человек.

– Саша, – прошептал я, – слушай. На карте есть “GATE”. И она где-то здесь. Мы не выйдем через эту дверь, нас там ждут. Мы найдём другой выход.

– Где? – он шептал, но шептал уже без паники.

Я посмотрел на пол. В центре комнаты, под светом, пыль лежала ровно. Но у одной стойки, справа, пыль была “размазана”. Не следами ног – следом предмета, который тянули.

Люк.

– Там, – сказал я и кивнул в сторону размазанной пыли.

Саша понял и пополз. Пополз правильно: низко, медленно, без рывков. Молодец.

Я прикрывал его не оружием – у меня его не было – а тем, что мог: шумом. Бросил гайку в другой угол. Гайка звякнула. Сразу удар в бетон – туда. Значит, они действительно стреляют на звук и на движение.