Стигиец (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 8

Друг на друга они даже не смотрели. Поели и сразу же уткнулись в свои «обсидиановые артефакты» — смартфоны. Чтобы не выделяться, я поступил также, но долгое время просто не понимал, что делать. Их экраны сияли разными цветами, мой же оставался черным, как сердце Тсатхоггуа — Древнего бога, дремлющего в центре земли.

Покопавшись в памяти Батыга, я обнаружил, что артефакт нужно заряжать. И даже нашел, как этот делать — подключившись к зарядному устройству возле своей койки. И вскоре уже сидел, подобно другим рабам, не отрывая взгляда от переливающихся образов.

Большая часть увиденного была мне совершенно непонятна, ведь лингвистическое заклинание не распространялось на письменность. Однако, потыкав пальцем в различные пиктограммы, я вдруг открыл явление, что надолго поглотило мой разум.

Это было увлекательно — собирать кристаллы в линии. Прямые, косые, пересекающиеся. При выполнении всех условий, кристаллы исчезали во вспышке света, а взамен артефакт переливал заработанную ману в специальный кувшинчик. Не настоящую ману, как я вскоре понял. Иллюзию.

Но увлеченность моя от этого не уменьшилось. Ведь что может быть величественнее, чем выстраивать структуру из хаоса, находить не очевидные закономерности и получать за это дополнительную силу или способности.

Лишь через полчаса я смог оторваться от этого занятия. Восхищенно цокая языком от понимания — здешние маги отлично поработали, чтобы рабы даже не думали о мятеже. Всего-то и нужно, сунуть им под нос смартфон, и они потеряют счет времени. И даже забудут о том, как ужасно их кормят.

Примерно в это время дверь нашего вагончика распахнулась, впуская холодный вечерний воздух и бригадира Рамиза. Лицо его выражало нетипичную эмоцию: искреннее, почти детское изумление. Что он там увидел и почему смотрит на меня, будто я отрастил рога на голове?

— Эта… Батыг, — произнёс он, зачем-то озираясь по сторонам. — Там к тебе приехала краля на «Кайене». Зовет.

Работяги подняли головы от своих смартфонов и уставились сперва на него, а потом на меня. При этом тишина установилась абсолютная.

Краля? На «Кайене»? Что за странные названия? А потом до меня дошло.

— Рыжая? — когда Рамиз кивнул, я хмыкнул, поднимаясь. — Да, я ждать.

Шесть пар глаз уставились на меня, будто я только что сообщил, что на самом деле являюсь руководителем этой строительной компании и работал сегодня под прикрытием, чтобы проверить. В них мешался шок, глухое недоумение и, конечно же, обжигающая зависть. Ни к кому из этих бедолаг не приезжали красивые женщины. Да и женщины вообще, если подумать.

Отряхнув робу я вышел на улицу. Позади слышался приглушённый шёпот на киргизском, но мне было всё равно.

Рамиз догнал меня уже на улице. Пошел рядом, понизив голос до заговорщического полушёпота, и в его тоне я впервые уловил не начальственную агрессию, а почти… уважение?

— Слышь, она мне пятерик дала, — буркнул бригадир, не глядя на меня. — Чтобы я тебя отпустил на ночь. Божилась, что к смене привезёт. Батыг, ты чем её взял? Колись давай!

Я остановился. Повернул голову. Посмотрел на него сверху вниз — насколько это было возможно в теле, уступавшем надсмотрщику в росте и массе. И с тем же холодным спокойствием, с которым архижрец Сета объявляет смертный приговор, произнёс:

— Животная магнетизьма, начальника.

Вышло кривовато, но Рамиза проняло. Он моргнул. Открыл рот. Закрыл. Кивнул — просто потому что не знал как реагировать на мои слова. И отступил в сторону.

Белый сверкающий автомобиль стоял у ворот стройплощадки. Хищные обводы, ярко сияющие глаза-фары, агрессивно оскаленная решетка радиатора — хм, а Батыг-то, оказывается разбирается в машинах. В памяти вдруг замелькали сведения, которые ровным счетом ничего не объясняли: разгон до сотни, расход на трассе, непонятный впрыск и почему-то октановое число.

Мотнув головой, я прогнал непрошенные образы и посмотрел на автомобиль — именно его называли «Кайеном» — уже своими глазами. Хм, сказал бы я, что он очень напоминал пустынную рысь перед прыжком, только выточенную из слоновой кости. Роскошная вещица. И явно показатель статуса владелицы.

Алина сидела внутри и, завидев меня, замахала рукой. Улыбаясь, приоткрыла дверь со стороны пассажира, не выходя из салона.

— Как я счастлива видеть тебя! — буквально пропела она. Да так громко, что за спиной раскашлялся Рамиз.

Я усмехнулся и не без опасения сел внутрь. Если верить надсмотрщику, то этой колесницей управляли спрятанные под капотом демоны-гремлины — как-то оттуда они крутили колеса. Полагаю все же, наш бригадир просто был плохо осведомлен, я характерной ауры подчиненных астральных созданий внутри не обнаружил.

Зато нашел дорогую кожу, которой были укрыты мягкие сидения, множество мигающих огоньков, и прозрачную емкость с жидкостью. А еще — запах сандала, барбариса и вожделения. «Раба любви» лишала девушку даже капли критического мышления, заставляя постоянно думать об одном и том же. Обо мне.

И вдруг — что-то взревело совсем рядом! Дикий зверь… нет, целая стая хищников! Мне стоило большого труда не вздрогнуть, и помогло то, что память Батыга в этот момент сообщила, что Алина запустила мотор. Так значит все-таки гремлины, подумал я.

— Ко мне? — спросила рыжеволосая, и в голосе её звучало столько сдерживаемого желания, что она, казалось, вот-вот перелезет через консоль прямо мне на колени.

— Да, — кивнул я важно, глядя вперёд, демонстративно не удостаивая пленницу заклятья даже взглядом. — Вези.

Холодность — единственное что сейчас способно удержать девушку в нужном мне состоянии.

Машина сорвалась с места, меня вдавило в спинку кресла, а мир за прозрачными окнами превратился в полосы света. Пара минут у меня ушло, чтобы сориентироваться и перестать сжимать сиденье вспотевшими руками. А потом я стал смотреть в окно, на ночную столицу современной Гипербореи.

Ночная Москва горела. Тысячи, десятки тысяч огней — не факелы, не масляные лампы, не магические кристаллы, а нечто иное. Ровный, безжизненный, но ослепительно яркий свет заливал улицы, превращая ночь в бледное подобие дня. Огромные башни из стекла и камня отражали это сияние, множа его до бесконечности, и мне невольно вспомнились зиккураты, на чьих вершинах всегда горели гигантские светильника. Для путников, которых ночь застала за стенами города, да и для самих горожан, они выглядели, как далёкие звёзды.

Здесь звёзды спустились на землю и поселились в окнах.

Мимо проносились другие колесницы — сотни, тысячи то ли зверей, то ли демонов с огненными глазами. Они двигались так же быстро, как и наша, и мне подумалось, что люди здесь совершенно безумны. Куда так нестись? Ведь ни одна лошадь не способна скакать с такой скоростью.

А ветер? Он ведь совсем не проникал внутрь! Возницы не щурили глаза, не дергали поводья. Лишь мягко, как сейчас Алина, поворачивали из стороны в сторону черное колесо руля.

Вскоре я увидел еще одну штуку, про которую уже знал после допроса. Металлическую птицу, летящую под облаками и моргающую поочередно красным и зеленым глазами. Она не махала крыльями, но летела — ровно, уверенно, с гулом, похожим на далёкий гром. Самолет. Внутри такого Батыг и прибыл сюда — мне стало дурно от одной только мысли, что для этого пришлось войти внутрь этого чудовища.

Пытаясь подобрать к самолету привычные образы, я перебирал знакомые. Виверн? Артефактный конструкт? Магический ковёр? Нет, все это не вписывалось в рамки моего прошлого. Мир гиперборейцев был слишком чуждым для человека из жаркой Стигии.

И всё же… Мне здесь начинало нравиться.

Да, тело Батыга было слабым. Да, магии почти не было. Да, я начал с самого дна — с раба без прав и перспектив. Но именно со дна лучше всего видно, куда расти. В Стигии я достиг вершины, и вершина оказалась уязвимой — один киммериец с проклятым мечом перечеркнул столетия труда. Здесь же я мог все начать заново. И подозревал, что этот мир, при всех его странностях, способен дать мне больше, чем прежний. Если, конечно, я смогу подчинить его себе. А там, глядишь, смогу стать не одним из двенадцати, а — единственным!