Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 4

— И без какой-либо отчётности… — в тон ему добавила я.

— Нет, ну не то чтобы вообще без неё, но… «какая-либо» — это, в целом, корректное определение моей отчётности. Но эти безжалостные бюрократы из Имперской Канцелярии грозятся урезать финансирование, если я не приведу документы в порядок, поэтому я подумываю для экономии уволить Плёза. Всё же никакой от него пользы, кроме составления дурацких описей, что вообще-то не входит в его служебные обязанности.

— А вы коварны…

— И придерживаюсь строгой политики двойных стандартов, — деловито заметил он. — А теперь, когда вы имеете более отчётливое представление о том, с кем вам предстоит работать, пора показать вам место ваших будущих страданий.

Так как я уже доела, то с готовностью поднялась из-за стола.

Мы двинулись к кабинету Ячера.

— А каково второе правило? — спросила я, когда мы остановились у двери.

— Второе правило гласит: если вам от меня что-то нужно, то извольте обратиться ко мне по полной фамилии.

— Неужели это так сложно? — удивилась я.

— А вы её уже выучили?

— Лардон Я́черса́льтенви́льдерска́дт, — без запинки отчеканила я. — Зная, что вы аламанец, я просто разложила вашу фамилию на четыре составляющие: Ячер Сальтен Вильдер Скадт. Вообще четыре — это не так уж много для аламанского аристократа…

— Всё верно, на самом деле у меня их шестнадцать, — кивнул Ячер. — Однако в Лоарельской Империи есть ограничение по длине фамилии и она может быть лишь одна, поэтому при переезде сюда деду пришлось пожертвовать остальными. Хотя при знакомстве он всё равно представляется полным именем, так что при случае не удивляйтесь и постарайтесь не зевать в процессе, его это очень задевает. И знаете, нобларина Боллар, теперь я на сто процентов уверен, что мы сработаемся.

Он широким жестом распахнул передо мной дверь, и я замерла, лишённая дара речи.

Когда-то Таисия назвала кабинет Ячера бардакалипсисом, и другого, более ёмкого и достойного слова я подобрать не смогла бы.

Шесть письменных столов оказались уставлены стопками документов, между которых валялись инструменты, были разбросаны флакончики с зельями, раскиданы артефакты вперемешку с каким-то мусором, между столов возвышались шаткие колонны папок и стопки книг, а со шкафа свисал рукав медицинского халата. На стене криво висел диплом, причём, судя по многовековому слою пыли, принадлежал он предыдущему хозяину кабинета.

Я бы не удивилась, если бы на меня откуда-то выпрыгнула крыса.

Хотя объедков вокруг не валялось, так что назвать обстановку антисанитарной было всё же нельзя. Да и потом, Лида утверждает, что крысы — очень умные и чистоплотные животные. Если бы они здесь жили, наверняка хоть какой-то порядок навели бы.

— Впечатлены? — вкрадчиво спросил Ячер, стоящий рядом и с интересом разглядывающий моё лицо.

— Впечатлена, — признала я.

— Пусть подавится своими словами тот, кто скажет, что я не умею впечатлять девушек, — хмыкнул Ячер. — На самом деле всё не так плохо. Вон те два стола — это медицинские карточки, — он указал в сторону самых дальних. — Или вот эти? — теперь он указывал в сторону ближних. — Нужно разобраться.

— А как же вы ведёте статистику? — ужаснулась я.

— В морге считают количество тех, кто не выжил. А Плёз считает количество поступивших в госпиталь. Но, честно говоря, я бы его подсчётам не особо доверял, поэтому статистика у нас… примерная.

— Но вы же… передовой и единственный в мире госпиталь, исцеляющий раны, наносимые кантрадами, — с укоризной сказала я.

— Добро пожаловать на новую службу, — радостно оскалился Ячер.

Иллюстрация: Ячер

Дежурство второе

Двадцать пятое новебриля. После полуночи

Лунара Боллар

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

Так, без паники.

На дворе зима, у Разлома тихо, поэтому можно спокойно разобраться в этом кавардаке.

Обстоятельно.

Честно говоря, я даже какой-то азарт почувствовала.

Чтобы я — и не справилась с парой стопок бумажек? Да сейчас! К концу года у меня тут всё сверкать будет, даже сам Ячер вместе со своими загадочными ветками.

Повернулась к нему и спросила:

— Я могу приступить к работе? Или сначала требуется подписать назначение?

— Нобларина Боллар, у вас такой плотоядный блеск в глазах. Скажите честно: вы же не будете вгрызаться в медицинские истории?

— Даже если буду, судя по всему, вы вряд ли это заметите, — парировала я, и он хохотнул.

— Нет, мы всё же однозначно сработаемся. А на симпозиуме вы показались мне эдакой тихой мышкой. Или вы такая исключительно в присутствии старшего брата?

Вопрос застал меня врасплох. Наверное рядом с Ячером я действительно чувствовала себя куда спокойнее и свободнее, чем с другими посторонними мужчинами. Но это потому, что он своими поступками показал, что на него можно положиться.

Миролюбиво предложила:

— Если вам так будет комфортнее, я могу вгрызаться в ваши медицинские истории молча.

— Что, даже без утробного рычания? — подначил он.

— Зависит от того, насколько плохо вы их ведёте.

Выяснилось, что очень плохо.

Очень плохо.

Очень-очень плохо.

Очень-очень-очень плохо.

Так плохо, что я не знала, смеяться мне или рыдать.

Истории болезни Ячер вёл крайне своеобразным образом.

Начнём с того, что он предпочитал делать не записи, а рисунки. Сначала он изображал карикатурных человечков, а затем росчерками помечал, куда именно они были ранены. И, надо сказать, подходил к делу творчески: человечки иной раз получались крайне забавные. Зато почти всегда было понятно, где именно располагалась рана, поэтому с описаниями проблем не возникало.

А вот с диагнозами…

Открыв первую карту, я уставилась в неё, с трудом сдерживая истерический смех.

Диагноз: алкаш второй степени. Прогноз: благоприятный, особенно для трактирщиков.

Диагноз: острый дефицит инстинкта самосохранения. Прогноз: стабильный, улучшений не ожидается.

Диагноз: патологический героизм. После ранения — в стадии уверенной ремиссии.

Диагноз: хронический идиотизм в последней стадии. Рекомендация: не принимать решений без присмотра родителей.

Я специально даже возраст пациента проверила — сорок два года.

Я отложила медкарту и повернулась к столу комцеля:

— Что значит «алкаш второй степени»? И почему при выписке он уже «алкаш первой степени»?

— Я повысил его в звании, — отозвался он, уткнувшись в какую-то книгу.

Я присмотрелась к названию, но с другой стороны кабинета разглядела только очертания летающих драконов на обложке.

— А если серьёзно?

— Нобларина Боллар, это же лежит на поверхности.

— Цирроз?

— Вот видите, вы всё прекрасно понимаете и без подсказок.

— Ладно, а «унылый неудачник»? И почему при выписке он «по-прежнему неудачник, но уже не такой унылый»?

— Потому что я — не только блестящий диагност, но и прекрасный целитель?

— Вы будете мне помогать или нет? — скептически спросила я.

— А разве вы не можете как-то сами во всём разобраться? — с невинным видом уточнил он. — Вы же такая умная и внимательная…

Я сощурилась, глядя на беззаботно вернувшегося к чтению Ячера.

Он уютно устроился в большом кожаном кресле, закинул ноги на ящик с бумагами и делал вид, что работа его никоим боком не касается, а я кое-как освободила самый дальний стол и теперь пыталась соотнести имеющиеся у Ячера документы пациентов с пофамильным списком, потому что нормально подписывать медицинские истории он тоже нужным не считал.

Имена находились в самых неожиданных местах, но, разумеется, только не на титульном листе. А если медкарта была разлинована, то он принципиально поворачивал её вверх ногами или наискосок и писал как угодно, но только не так, как предполагалось.