Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 3

— И как же вы теперь справляетесь без ассистента?

— С трудом. Да я настолько низко пал, что даже матери предлагал пойти ко мне в ассистентки и разгрести эти бумажные завалы, уж она-то однозначно с ними справилась бы. Однако она выставила невыполнимое и, я бы сказал, бесчеловечное условие.

— Это какое же? — полюбопытствовала я.

— Нобларина Боллар, я не собираюсь вам подсказывать! Очень надеюсь, что вы либо не додумаетесь до него никогда, либо вам потребуется на это хотя бы пара месяцев, — весело ответил он, подводя меня к лестнице.

Пока мы поднимались на четвёртый этаж, я прокручивала в голове варианты условий, которые могла выставить его матушка.

— Неужели она потребовала, чтобы вы женились? — наконец догадалась я.

Он возмущённо замер, с укором глядя на меня:

— Как вам не стыдно, нобларина Боллар⁈ Я был о вас лучшего мнения и искренне рассчитывал, что уж вы-то не станете заводить со мной разговоры о браке! Меня от них уже тошнит!

Вообще я собиралась хранить свою помолвку в тайне, но мне стало так жаль измученного женским вниманием комцеля, что решила ему открыться:

— Можете не опасаться матримониальных интриг с моей стороны. Брат уже обещал мою руку другому.

— Несмотря на проклятие? — удивился Ячер.

Я неопределённо пожала плечами. Говорить о том, что проклятие уже снято, не хотела, но и лгать не собиралась.

— Мужей моих сестёр проклятие не отпугнуло. Так что да, я помолвлена. Но это пока секрет, прошу вас об этом не распространяться.

— Помолвлена с другим? Это же просто прекрасно! Мои поздравления. Вы же не просто помолвлены, а прямо-таки намереваетесь выйти замуж за другого?

— Прямо-таки намереваюсь, — заверила я.

— Нобларина Боллар, я чувствую, что мы сработаемся! — обрадовался он. — Я даже раскошелюсь вам на свадебный подарок в честь такого знаменательного события. Ничто так не красит женщину, как брак с другим мужчиной, — галантно распахнул он дверь в отведённые мне покои.

Судя по ещё не успевшему выветриться запаху, в комнате совсем недавно побелили потолки и поклеили нейтральные бежевые обои в такой же нейтральный бежевый цветочек, только чуть посветлее. Моя сестра-близняшка Лира наверняка сочла бы такое убранство унылым, а мне наоборот оно пришлось по вкусу.

— Здесь очень уютно. Благодарю вас.

— Я подожду, пока вы освежитесь после дороги. Не спешите. Когда будете готовы — стучитесь в покои за стеной. Я дал слово Кеммеру приглядывать за вами, поэтому придётся потерпеть моё соседство.

Когда комцель Ячер оставил меня одну, я переоделась в форменные брюки, строгую блузку и халат.

Как же мне претило носить брюки, кто бы только знал! Однако устав предписывал состоящим на службе женщинам одеваться именно так, и я тщательно его соблюдала.

Комната была обставлена довольно просто, но в ней имелось всё необходимое, даже небольшой письменный стол у окна. Разобрать вещи решила позже, после основательной уборки, а пока взглянула в слегка запылённое зеркало, убедилась, что причёска не растрепалась в дороге, поставила саквояж в небольшой шкаф и вышла.

Ячер ответил на стук практически сразу.

— Уже готовы? Идёмте, я покажу вам госпиталь.

Пока мы спускались, он пояснил:

— На третьем и четвёртом этажах у нас личные покои целителей, на втором — процедурные кабинеты и палаты для лёгких больных. На первом — операционные, манипуляционные и палаты для тяжёлых больных в правом крыле, кабинеты, две столовые и кухня в левом. В подвале — анатомичка, морг и кладовые. Для начала покажу вам столовую для персонала. У больных вход вот здесь, — показал он. — А мы идём дальше.

Комцель двинулся вперёд, и я с последовала за ним.

В столовой пахло жареным мясом и свежей выпечкой, мы оказались в ней самыми первыми посетителями и сели за дальний от входа столик.

Я держалась максимально спокойно, как и положено нобларине, но на самом деле была настолько взбудоражена, что голода не испытывала, поэтому взяла лишь половинку порции супа, а вот комцель набрал целый поднос еды.

Я пожелала ему приятного аппетита, подождала, пока он насытится, и спросила:

— Скажите, сколько женщин служит под вашим началом?

— На данный момент две, включая вас.

— А как вы… поступаете в случае возникновения неких инцидентов? К примеру, если пациент ведёт себя неподобающе?

— Уверен, что вы не станете провоцировать подобные инциденты, — вздохнул он. — А если они вдруг возникнут, то я проведу с пациентом воспитательную работу и передам его другому целителю. А от вас буду ожидать докладную. Нобларина Боллар, поверьте, большинству наших пациентов не до приставаний к девушкам, это не часть, полная безмозглых пышущих здоровьем курсантов.

— Не все курсанты безмозглы, — улыбнулась я.

Возражать и спорить комцель не стал, но так иронично выгнул светлую бровь, что я не выдержала и рассмеялась.

Волнение постепенно унималось, настроение повышалось с каждой минутой, а «заботливые» предупреждения Роузы становились тем, чем они и были изначально: попыткой помешать мне занять должность, с которой сместили её.

Возможно, она предполагала, что я собиралась соперничать с ней за внимание комцеля, однако подобного у меня и в мыслях не было. У меня теперь есть жених, да и никаких чувств, кроме дружеской симпатии и благодарности за спасение брата, я к Ячеру не испытывала.

Мы были слишком разными, чтобы составить удачную пару, а сам он с первых дней знакомства недвусмысленно дал понять, что в браке не заинтересован.

Словно подтверждая мои мысли, он с напускной строгостью сказал:

— Итак, нобларина Боллар. Раз вы любите правила, то вот вам первое правило нашей совместной работы: не пытаться меня женить. Ни на ком. Ни на себе, ни на других.

— Что, настолько наболело? — участливо спросила я.

— Это просто ужасно! — скроил он трагическую физиономию. — Мне почти двадцать восемь, а значит, я уже десять лет преступно не женат. Моя семья просто не в состоянии смириться с таким раскладом, поэтому последние месяцы я живу в госпитале, а домой меня отказываются пускать без невесты.

— Сочувствую. Вероятно, дело в налоге на безбрачие, который вынуждена платить ваша семья…

— Его я уже много лет плачу сам, — фыркнул Ячер. — Вы плохо знаете моего деда. Поверьте, он прекрасно владеет инструментами финансового давления. Об меня он их слегка обломал, но надежд пока не оставляет. К примеру, он поставил условие, что если до конца года я не женюсь, то он вычеркнет меня из завещания и отлучит от семьи.

— То есть всё настолько плохо? — посочувствовала ему.

— К сожалению. Но я ответил симметрично. Тоже пригрозил вычеркнуть его из завещания, поэтому пусть не рассчитывает на мои сокровища: коллекцию различных предметов, извлечённых из пациентов, и подборку выпусков журнала «Холостяк». Между прочим, с цветными картинками!

— Надеюсь, перед лицом таких значительных потерь он всё же одумается, — максимально серьёзным тоном сказала я, стараясь не выдавать смущения из-за упомянутых журналов.

Всё же я медик и специалист, а не кисейная барышня.

— Я искренне на это рассчитывал и даже сделал подробную опись своей коллекции на семи листах. Отчего-то он порвал её на куски и вышвырнул их в окно. Ничего не хочу сказать плохого, но со стороны патриарха это преступно безответственное отношение к активам семьи! — он задорно подмигнул мне, в тёмно-синих глазах искрилось озорство.

Я снова рассмеялась.

— Как же вы смогли составить опись на семи листах? Вы же наверняка ненавидите подобную работу.

— Нобларина Боллар, меня прямо-таки оскорбляет то, что вы посчитали, будто я делал опись сам. Я заставил Плёза. Неужели вы думали, что я из тех, кто не воспользуется служебным положением⁈ Поскорее расставайтесь с этими безосновательными иллюзиями. Я — тиран и деспот, устанавливающий совершенно нелепые порядки на вверенной мне территории, на которой лишь по счастливой случайности иногда выздоравливают пациенты. И всё это — заметьте! — за счёт щедрого государственного финансирования.