Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 19

К крыльцу он выбежал первым из целителей, если не считать таковым Плёза.

Из служебных магомобилей военные уже выгружали раненых — причём действовали скованно, соблюдая осторожность и стараясь лишний раз к ним не прикасаться.

Даже беглый осмотр показал, что пациенты находятся в весьма паршивом состоянии. Двое даже не могли ходить сами, практически у всех уже почернели глаза, показывая крайнюю степень отравления, а у одного отчётливо посерели губы.

К Ячеру подскочил лейтенант и принялся объяснять:

— Четыре ночи назад при зачистке одной из нор произошло обрушение породы, и часть группы была отрезана от остальных. Мы смогли добраться до них только сейчас. Они вступили в бой с несколькими кантрадами и даже уничтожили их, но сами сильно пострадали. Ещё один — вроде бы цел.

Тот, о ком говорил лейтенант, вылез из служебного магомобиля последним и при этом слегка пошатывался, держась за открытую дверцу.

— Плёз, подготовить все свободные операционные и процедурные на первом этаже. Раненых уложить на столы, одежду — утилизировать. Все манипуляции проводить только в защитных перчатках, — распорядился Ячер, нашёл глазами Энея и Роузу и скомандовал: — Поднимайте всех, спать нам сегодня не придётся.

Уна следовала за ним по пятам, и он коротко приказал:

— С магией жизни не суйся, я сам решу, когда и к кому её применить. Для начала осмотры, всё остальное — позже. И принеси пустые карты, — потребовал он, а после заминки добавил: — По две на каждого. Одну буду вести я, вторую — ты. Попробуем оптимизировать процесс, заодно посмотрим, будет ли толк.

Она понятливо кивнула и тут же растворилась в суете. Вроде бы не бежала, но двигалась очень быстро, небольшими шагами обгоняя даже высоченного норта Маррона.

Пациенты были тяжёлыми, и дело не только в ранениях — куда сильнее сказалось обезвоживание. Именно из-за него процесс заражения шёл быстрее обычного: ослабленные организмы хуже сопротивлялись яду.

Ячер распорядился напоить каждого, дать зелья, а также приказал ввести жидкость внутривенно. С этим отлично справлялась Роуза: чего у неё не отнять, так это таланта отыскать у пациента даже самую тонюсенькую венку и попасть в неё с первого раза.

Первый из группы раненых едва ли понимал, что с ним происходит, и заговаривался.

— Гипертермия и бред, — тихо проговорила Уна, и Ячер кивнул.

В её глазах читалось то, через что каждый из опытных целителей госпиталя уже прошёл — полнейший ужас перед поздними стадиями отравления.

Почерневшие ткани; незаживающие открытые раны с рваными, сочащимися сукровицей и гноем краями; стоны боли, которую нельзя снять, ведь заклинания бессильны. На всё это тяжело смотреть даже в сотый раз, а уж в первый…

Ячер отметил, что держится Уна неплохо. Не истерит, в обморок не падает, хотя и глубоко шокирована увиденным.

«Патологическая склонность к самовоспламенению и жарким фантазиям», — записал он в медкарте, отмечая на рисунке места поражения ядом. Тонкий грифель карандаша царапал и местами рвал бумагу, но ему было всё равно.

— Левую руку придётся ампутировать целиком, — с сожалением констатировал он, видя, насколько сильно поражены ткани. — Ногу… тоже наверное.

— И ничего нельзя сделать? — нервно сглотнула Уна, с надеждой глядя на Ячера.

Этот взгляд его почему-то ужасно разозлил.

— Можно. Сплясать, например. Вдруг поможет? — саркастично предложил он.

— А если использовать для удаления волосков из кожи смолу? — проигнорировав его тон, предложила она.

— Роуза пробовала, от этого способа мы отказались, — процедил Ячер, накачивая пациента целительской силой и заодно убеждаясь в том, что почки… почки решили дезертировать со службы.

— Почему?

— Волоски влипают в смолу, появляется риск повторного заражения. Плюс работать можно только в толстых защитных перчатках, которые приходится выкидывать буквально после первого-второго применения, потому что отчистить с них смолу нереально. Кроме того, к открытым ранам смола не липнет, из них волоски всё равно нужно доставать пинцетом.

— А если использовать что-то типа пресс-папье, накладывать смолу на металлическую основу, клеить к коже, а потом растворять использованную смолу в какой-нибудь кислоте?

Ячер посмотрел на Уну с интересом:

— Вместе с волосками?

— Да. Яд это не растворит, но этого и не нужно.

— Где же ты раньше была с этой светлой мыслью? Ничего подобного мы сделать просто не успеем: счёт идёт на часы.

— Мне только сейчас пришло это в голову, — виновато опустила глаза Уна. — Может, какие-то металлические лопатки из столовой позаимствовать?

— Плёз! — гаркнул Ячер. — Принеси металлические лопатки, ложки, половники и… пожалуй, небольшие кастрюльные крышки из столовой. Кухарки пусть съездят купят себе новые, деньги я дам. И тащи смолу, нобларина Боллар желает провести эксперимент.

— Это абсолютно бесполезная идея, — раздался неодобрительный голос Роузы. — Волоски нужно вынимать из кожи под тем углом, под которым они в неё вошли. А из-за смолы они ломаются, основная часть остаётся внутри. Я пробовала разные варианты.

Уна кивнула, но не отступила:

— Я всё же проведу эксперимент самостоятельно, — голос звучал холодно, а губы сжались в тонкую линию. — В любом случае отравление уже настолько сильное, что в первую очередь нужно справляться с ядом.

— Да неужели? Вот бы не подумала, — хмыкнула Роуза, осторожно вводя иглу в вену пациента и пуская по ней специальный раствор.

— Яд не реагирует на магию, так? — спросила Уна у Ячера. — Но на что-то другое он реагирует?

Он хотел ответить резко. Хотел спросить, почему все прошлые дни она не задавала этих вопросов. Хотел сказать, чтобы она работала молча.

Но в её глазах плескалось столько страха, надежды и упрямой решимости, что он впервые в жизни прикусил язык и оставил ядовитые реплики при себе — тоже впервые.

Роуза бросила на Ячера удивлённый взгляд, когда он ровным и спокойным тоном принялся перечислять, какие эксперименты они уже проводили, какие результаты получили, какие неутешительные выводы сделали.

Единственное, чего им пока удалось добиться, — это научиться растворять волоски прямо в теле, но в такой момент выбрасывалось столько яда в организм, что у пациента не было шанса выжить.

Уна же на его глазах проходила ту стадию, которую давно прошёл каждый из работавших в госпитале: она отказывалась верить, что лежащий на столе пациент фактически обречён.

И удивительное спасение пятерых полуденников лишь усугубляло ситуацию. Уна смотрела на Ячера не просто с надеждой, а с ожиданием, что он возьмёт и сделает нечто невероятное, и это бесило неимоверно.

— Уна, не стой столбом! Обрабатывай инструменты. Расчисти лоб и пятки пациента от возможных волосков, чтобы мы могли чертить на его коже заклинания.

Она двигалась механически, а когда Плёз притащил лопатки и половники — использовала их, скидывая затем заражённые в ведро. Её действия — методичные, аккуратные, последовательные — никак не вязались с огромными, испуганными глазами, в которых стояли слёзы.

Когда Роуза ушла к другому пациенту, Уна снова обратилась к Ячеру:

— Но хоть с чем-то этот гадкий яд реагирует? Если ни магия, ни зелья, ни даже кислоты…

— С тяжёлыми металлами, — хмыкнул Ячер, и она вдруг резко распрямилась, держа в руках большую сервировочную ложку.

— Как именно?

— Образует связи, которые убивают пациентов ещё быстрее, чем яд в чистом виде. Ты удивишься, но отравленные ядом организмы склонны плохо переносить отравления ещё и тяжёлыми металлами.

Уна сжала ложку изо всех сил, а затем не терпящим пререканий тоном потребовала:

— Покажи мне реакцию! Срочно!

Ячер сощурился.

— На это нет времени…

— Покажи! У нас есть одно заклинание, я видела его в библиотеке, плетение не вспомню, но оно точно есть! Ещё давно, когда кевред только открыли, металлурги травились его парами, и мой прапрадед изобрёл заклинание, позволяющее стягивать металл в шарики, а потом просто удалять их хирургически. Это сложное заклинание, требует минимум Первого порядка силы, но оно работает! Со временем процесс производства кевреда усовершенствовали, сделали менее токсичным, и в справочнике было пояснение, что теперь этим заклинанием мало кто пользуется, хотя оно кормило нашу семью в течении десятилетия, может, даже не одного.