Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 10

За долгие годы я привыкла к тому, что моя печать проклята. Привыкла к мысли, что никто не захочет на мне жениться, так как никто не захочет погибнуть в первую же ночь после брачного ритуала. Привыкла быть незаметной для мужчин, и меня это всегда устраивало.

И теперь, когда жрец снял проклятие, чувствовала себя странно. Вроде бы должна была радоваться такому раскладу, но радоваться не получалось. Во-первых, слишком сильно скучала по старику Валентайну, во-вторых — не знала, как правильно поступить.

Сняв с меня проклятие, жрец нарушил обет безбрачия и, с точки зрения общества, умер отступником. Но он сделал это из лучших побуждений, из искренней заботы обо мне, и Геста позволила ему.

Но ведь каждому встречному этого не объяснишь…

Открывать мою печать, изменившуюся после немыслимого брачного ритуала со жрецом, было бы неуважением к памяти Валентайна, а последнее, чего я хотела — чтобы злые языки трепали его имя или строили мерзенькие догадки на счёт нашего брака. Наверное, если кто-то просто даже заикнулся бы о консуммации, меня бы тут же стошнило.

Для меня Валентайн стал родным, и его поступок — акт любви и мужества.

Вот только формально он всё же стал моим мужем, а я — женой жреца.

Именно поэтому я пока не осмеливалась заполнить последнюю строчку в его книге и внести туда данные о совершённом им святотатстве. Пообещала себе сделать это чуть позже, когда заключу брак с одобренным братом женихом. Во время брачного ритуала височная печать снова изменится и превратится в общий узор Болларов и Корвигелей, вобрав в себя элементы родовых печатей обоих родов.

А значит, поступок жреца удастся сохранить в тайне.

Да и кому нужна будет эта книга через несколько месяцев после его смерти?

Я снова рассмотрела свою печать, изменившуюся совсем немного и лишь в верхней части.

Жрецов не просто так в древности называли мужьями Гесты. Они не просто так не вступают в браки. Во время ритуала посвящения их височные печати меняются навсегда. Они получают знак Гесты, который не перепутать ни с каким другим. Из-за него невозможно прикинуться жрецом и именно из-за него магический брак для принявшего обеты становится невозможным.

Я слышала о жрецах, которые были женаты до принятия обетов, но они все были вдовцами! Однако я никогда, ни разу в жизни не слышала о жреце, который дерзнул бы жениться уже после того, как богиня осенила его своим особым знаком — крошечным изображением луны.

Возможно, именно поэтому моя височная печать изменилась так мало, почти ничего не вобрав от печати Валентайна. Однако она всё же изменилась — и этого хватило, чтобы с неё слетело жестокое проклятие, наложенное на последнее поколение Болларов.

Это ещё одна причина, по которой я пока скрывала то, что проклятие уже снято. Мне не хотелось получать брачные предложения и придумывать вежливые отказы. Никто из знакомых мужчин не заинтересовался мною, пока проклятие ещё действовало, поэтому я не желала видеть их знаки внимания теперь. Меня абсолютно устраивал договорной брак с одним из Корвигелей — единственного рода, не отвернувшегося от Болларов, когда мы нуждались в поддержке сильнее всего.

Мой старший брат Брен и две сестры-двойняшки Эвелина и Элидара по-прежнему оставались проклятыми, следовательно, не могли вступить в брак, а прогрессивный налог на безбрачие рос с каждым годом. Чем старше маг — тем выше налог. Таким образом государство толкало магов к созданию семей, ведь стране нужны были новые боевики и целители — свежая кровь, питающая Блокаду у Разлома.

Погрузившись в свои мысли, я долго собиралась и в итоге едва не опоздала на вечерник. Впрочем, особого аппетита не было. На входе я столкнулась с Роузой и посмотрела ровно сквозь неё. Я слишком хорошо воспитана, чтобы опускаться до выяснения отношений, но слишком уважаю себя, чтобы спустить её поступок на тормозах.

Я многое готова простить тому, кто обидел меня по ошибке, ляпнул лишнее или задел в пылу ссоры. Вот только Роуза прекрасно понимала, что делала. Её поступок — чистой воды продуманная, выверенная подлость, устроенная с целью испортить мою репутацию в глазах Ячера.

Я специально выбирала еду достаточно долго — чтобы Роуза успела занять место, и мне не пришлось трапезничать рядом с ней.

Заняв маленький столик у окна, сделала несколько глотков горячего чая и принялась наблюдать за тем, как снег за окном мягко ложится на землю, словно укрывая её невесомым покрывалом, сотканным из мириадов снежинок.

Тучи закрывали Гесту, а я так любила, когда её голубоватый свет растекался по белым сугробам, делая весь мир необыкновенным, искрящимся от магии.

Сквозь неплотную пелену снегопада было видно подъездную дорожку, и когда на ней показался знакомый старенький экипаж, я улыбнулась.

Наконец-то брат приехал навестить меня!

Так как с едой я уже закончила, то поднялась с места и отправилась встретить Брена у входа. Столкнулась с ним в коридоре и крепко обняла. Он поцеловал меня в лоб и спросил:

— Как ты?

— Неплохо. Привыкаю к новой обстановке.

— Как с тобой обращается Ячер?

— Хорошо обращается, — ответила я.

— Извини, что не смог вырваться раньше. Сначала пациента сложного привезли, потом командиру части приспичило устроить ревизию, пришлось спешно заняться ею. Выявилась небольшая недостача, мы долго выясняли, откуда она взялась, но в итоге списали всё на грызунов, хотя из них у нас только Бандит.

— Может, это он и попортил запасы?

— Не удивлюсь, если так. Но лучше расскажи о себе. Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Брен и приобнял меня за плечи.

Мне сразу стало как-то спокойнее.

— Чувствую себя хорошо. Ячер — очень хороший хирург, правда, со своими заморочками. Зато интересно разбирать написанные им медкарты.

Я замолчала и неуверенно улыбнулась.

— Но?.. — вопросительно протянул Брен, внимательно разглядывая моё лицо.

— Да ничего такого…

— Уна, ты обещала ничего не скрывать, — строго напомнил он.

Не выдержав его взгляда, я сдалась и рассказала о том, как меня встретила Роуза, и о том, в чём она попыталась меня обвинить. Брен вспыхнул мгновенно. Взяв меня за руку, он потребовал:

— Ну-ка отведи меня к Ячеру.

— Он ни при чём… — попыталась возразить я.

— А я ничего плохого ему и не скажу.

Спорить было бесполезно, Брен тащил меня за собой, а я лишь указывала дорогу. Когда мы вошли в столовую, Ячер и Роуза ещё были там.

— Приветствую, — холодно поздоровался Брен и без приглашения сел за столик напротив моего нового руководителя.

Пришлось сесть рядом. От брата исходила такая довлеющая аура силы, что остальные целители замолчали при его появлении.

— Ячер, Уна рассказала, что в вашей клинике не все рады её присутствию. К примеру, госпожа Кевезер мало того, что пыталась помешать ей вступить в должность, так ещё и распространяет дурацкие слухи. Я хотел бы попросить тебя уделить особое внимание тому, чтобы Уне было комфортно здесь. Я никому не позволяю обижать сестёр и тем более не позволю их травить. Они — добрые и очень нежные девочки, не заслуживающие подобного отношения. Если ты не сможешь обеспечить здоровую обстановку в коллективе, то я либо забираю Уну, либо предлагаю тебе перевести госпожу Кевезер во Второй госпиталь под моё начало. Мне очень пригодился бы специалист по лечению наносимых кантрадами ран.

Ячер выгнул светлую бровь и вопросительно посмотрел сначала на меня, потом на стремительно мрачнеющую Роузу.

— Что значит «пыталась помешать вступить в должность»? — почти ласково спросил он.

Я молчала. Роуза тоже не проронила ни слова.

— Значит так, Роуза. Если я ещё хоть раз увижу, что ты цепляешься к Лунаре, то удовлетворю прошение о переводе. Отправишься в клинику к нобларду Боллару. Ты уже набралась достаточно опыта, пора передавать его дальше. Такой перевод будет однозначно одобрен Имперской Канцелярией. Мне нужен маг жизни, поэтому если вы двое не уживётесь, то уехать придётся тебе.