Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни - Страница 43

Я замотала головой, так и не отнимая рук.

И тогда Син просто положил свои ладони поверх моих — и мягко, без суеты и усилия, отвел их от лица.

Его громадные синие глаза размывались моими слезами. Я вдруг поняла, что судорожно втягиваю ртом воздух рядом с его губами, и в ту же секунду опять перестала дышать. Он же смотрел в упор, вот так, на расстоянии нескольких волосков, вновь почти целуя — при этом просто и неумолимо поглощая собой весь существующий вокруг меня мир.

— Твои фантазии мне нравятся, — ошеломляюще прямо сказал Син.

— С’аара, — шепнула я.

— С’аара, — опасно согласился Син, и я поняла, что он не поверил мне ни на миг. Да я сама себе не верила, только сильнее сжимала колени. — Мне нравится, что они заводят тебя, моя огненная лисичка. И мы обязательно попробуем оба варианта, чтобы посмотреть, что тебе понравится больше. — Я попыталась отстраниться, спрятать то, что во мне пробуждали его слова, но он не дал. Сапфировые глаза гипнотизировали, голос залезал под кожу, и еще глубже, глубже. — Меня тебе стесняться не нужно, ты этого еще не поняла?

— Не надо, — шепнула я, имея в виду совсем не стеснение.

Син на миг прикрыл глаза, будто решение давалось ему с трудом. Потом усмехнулся и рывком развернул меня к себе спиной, прижал к своему животу, удерживая за плечо и талию, как в очень интимной версии танца. Счастливая уже тем, что он больше не видит моего лица и я могу не выдерживать его взгляд, я выдохнула и согнулась на его руке, дав себе наконец потерять лицо, давя то ли крик, то ли стон. И в этот миг была почти благодарна за то, как крепко он держал меня.

А когда подняла голову, то поняла, что мы стоим напротив зеркала.

Син по-прежнему разглядывал меня, теперь уже поверх моей головы. Мой затылок не доходил ему и до подбородка, и от этого собственная беспомощность ощущалась почти неприлично. В лице его, таком же спокойном и холодном, как обычно, теперь читалось что-то еще. Или то была эр-лливи? Мне казалось, я прямо сейчас расплавлюсь — и с тем я знала: он не только чувствует не меньше, но и жар этот ему приятен и совсем не лишает возможности трезво рассуждать, как меня.

Я была себе почти мерзка.

— Приглушите ее немножко, — шепнула я.

Син покачал головой:

— Не стану. Привыкай.

Я остолбенела. Напряжение вибрировало во мне до боли — сладкой и тем совершенно сбивающей с толку. На внутренней стороне бедер я ощущала влагу, и от этого хотелось провалиться под землю.

И вдруг — всего на миг! — я поняла. Син видел, как я реагировала, видел все, что со мной происходило — и в его взгляде на меня совсем не читалось ни брезгливости, ни презрения. Наоборот. Сложно поверить, но там таилось нечто куда более страшное — тон восхищения и полное огня предвкушение, которому он почему-то пока не давал воли.

Син прекрасно контролировал ситуацию — и забирал этот контроль у меня. Дозировал прикосновения: не опускал руку на живот, почти не задевал грудь, даже обнимая. Оставлял мне много пространства для воображения. И я с пугающей ясностью осознала: он отлично знает, как сейчас повести себя, чтобы я растеклась в его руках и сама умоляла не останавливаться, наплевав на все свое смущение. Это ошеломило меня — и, к моему стыду, я поверила безоговорочно.

Син просто выбирал не брать меня прямо сейчас, чтобы… что?

«Чтобы ты себя не съела, — услышала я его мысленную речь. — И не обманывайся: дело не только в связи».

И мне почти хотелось, чтобы он сделал другой выбор.

Метнулась быстрая, неуверенная, почти противная мысль: может, я и сама могу немного приглушить связь?

Лицо Сина в зеркале едва заметно поменялось. Он ничего не стал говорить, только покачал головой. А затем его пальцы, до того сжимавшие мое плечо, скользнули выше, к щеке. Огладив ее, он заправил мне за ухо локон и улыбнулся — в этот раз почти тепло.

Зеркало, связывающее наши взгляды, создавало еще больше интимности, чем если бы мы смотрели друг другу в глаза.

— Меня сейчас больше занимает другое, — сказал Син через пару мгновений, чуть отстраняясь и наконец позволяя мне вдохнуть.

«Наигрались?» — хотела бросить ему в лицо я, но не посмела. Меня разрывало между благодарностью, злостью и этим совершенно невероятным, нереальным желанием.

В этот момент кто-то распахнул дверь, и я вздрогнула, словно меня поймали на чем-то. Тут же раздался удивленный мужской возглас, но я не успела и обернуться, как Син коротко приказал:

— Прочь.

И так звучал его голос, что я совершенно не удивилась, когда, выглянув из-за ширмы, никого не увидела в коридоре.

Но главное — Син больше меня не держал. Слава всем богам. Так хотя бы возвращалась способность мыслить. С каждый разом все быстрее.

— Кто это был? — затараторила я, хватаясь за разговор, как за спасение. — Может, Очир послал кого-то узнать, как мы? Он же…

— В порядке твой брат, — спокойно отозвался Син, словно времени у него полно и меня он тоже призывал не суетиться. — Как и Ингард. Они в Доме, полном отличных целителей, еще и усиленных Светом. — Он помолчал. — Ты могла сделать другой выбор. И не выбрала. Даже зная, что я сотворил с той, кем ты была прежде.

Я застыла прямо у двери, которую собиралась то ли отодвинуть до конца, то ли закрыть.

Что? Он… хвалит меня?

— Вас это удивляет? — выдавила я из себя, так и не глядя на него.

За моей спиной Син сделал несколько неторопливых шагов.

— Повернись ко мне, — безо всякого раздражения сказал он, и я зачарованно послушалась. В этот раз глава не стал приближаться, оставляя мне воздух, только кивнул, отмечая мое послушание, и ответил: — Не уверен. Удивляет — да. И одновременно нет: я знаю тебя достаточно хорошо. Это в твоем духе, светлая лисичка. Правильнее сказать: это задело меня сильнее, чем я ожидал.

Так просто и откровенно.

— Если знаете меня, — сглотнула я. — Тогда понимаете и другое. Я не собираюсь быть как Теа в худшем ее варианте. Не стану побеждать через унижение, превращать лю… связь в месть, чтобы причинить боль. И…

— Никогда и не победишь, — улыбнулся Син. Меня поражало, как иногда словно изнутри светом озаряется его лицо, не становясь при этом мягче. — А значит, и мне не нужно тебя ломать.

— Считаете, я уже сломана? — отступила я. Во мне поднималось возмущение, тем более сильное, чем яснее я понимала его извращенную и в некотором смысле несокрушимую логику. — Что все обо мне знаете, что имеете такую власть? Думаете, это не спровоцирует меня поменять…

— Нет.

— Что именно «нет»?

— Все. Но дело не в расчете, — уточнил Син вдруг. — Я сильнее, мне не нужно это доказывать, как тебе не обязательно проверять. Я рад, что оставил тебе жизнь. И мне очень нравится то, какой ты стала. Я вижу тебя сейчас очень ясно. — Он снова едва заметно, почти опасно улыбнулся: — Ты — редкость, лисичка.

— Я такой и была, — выдавила я из себя, потрясенная его словами даже больше, чем если бы он снова ругал или унижал меня. — Теа была. И лучше меня, она боролась за Свет. Вы сломали ее.

— Тогда, полагаю, мне стоит быть благодарным судьбе за шанс это исправить.

Он говорил серьезно⁈ Издевался⁈

— Тогда не ломайте меня снова, — смело выступила я вперед, сама себе удивляясь. — Дайте мне волю, а не этот извращенный поводок с вечным доказательством, насколько я слабее!

Сказала — и сама обомлела от своей наглости. Вот только забирать слова назад было уже поздно.

Что-то мелькнуло в глазах Сина. Я почти готовилась к тому, что припечатают чем-то унижающим, покажут: конечно, он издевается, играет, как и обычно. Но он сказал совсем другое:

— Хорошо. Я позволяю тебе остаться здесь, раз это твой выбор. И раз тебе так нужно время, чтобы разобраться. Складывай себя из ключей, узнавай все об Источнике Света, чувствуй себя свободной. Тебе это нужно.

— Разрешаете?.. — прошептала я. — Правда?

— Да, — пожал плечами Син.