Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни - Страница 42

Он выпустил неохотно. Лисичка тут же выскользнула из его рук и бросилась к брату.

— Тут нет привычной силы, — остановил ее Очир хрипло. — Надо переместиться. Не бойся, мы оба будем в порядке. Ты молодец.

Значит, не случайность.

— Молодец? — холодно уточнил Син, медленно поднимаясь.

Теара затравленно обернулась. Она хотела попросить Сина переместить ее и этих двоих обратно в Альвиар, но когда увидела выражение его лица, то не посмела и пискнуть. Син медленно подошел ближе — камни, загораживающие ему дорогу частично скрывавшие заговорщиков, превратились в пыль, — и навис над Теарой, дрожащей, испуганной, виноватой. Очир попытался успокаивающе приобнять сестру, но та поняла все без слов и вскочила, пытаясь, как настоящая лисица, увести внимание от брата.

— Глава Син, — забормотала она.

— Значит, я почти потерял контроль из-за тебя, — негромко проговорил Син. — Я думал, как они посмели забрать тебя, но ты… — наступал он на нее, — посмела куда больше. Вмешалась в связь.

— Простите, — шепнула Теара. — Я не хотела, правда, — затрясла она головой. — Простите. Только… Только не оставляйте их здесь, пожалуйста.

И снова не о себе!

Больше всего Сину хотелось поцеловать эту девчонку снова, чтобы она перестала шептать так отчаянно, а потонула в его ласке, и эр-лливи снова наполнилась смесью смущения и желания. Куда естественнее было бы разозлиться — так почему ярость казалась такой стертой, даже далекой?

«Я думал, что потерял ее».

И все же — «Она на миг подчинила меня!» — наконец добралось до его сознания, и бешенство вспыхнуло, неся с собой холод понимания, какую власть над ним в тот миг имела эта девчонка.

Он схватил Теару за подбородок, поднял так высоко, что та вынуждена была подскочить на цыпочки, ощутил вспышку ее страха и боли, попытался разозлиться сильнее.

И понял, что вновь обманывает себя.

Глава 26

Шаг навстречу

Я не рискнула спорить, когда Син снова легко, абсолютно по-хозяйски подхватил меня на руки, оставляя беспомощного Ингарда Очиру и более не оборачиваясь к ним. Просто открыл портал и шагнул в него, решив за всех, что будет дальше. И так и было: Очир поднял Ингарда и, ободряюще улыбнувшись мне, с облегчением последовал за нами. Он выглядел плохо, но явно не на грани серьезной опасности.

Я потеряла его из виду почти сразу.

Главное — не убил, а остальное легко вылечить, повторяла я себе, тщетно прячась в мыслях о брате и Ингарде от постыдного желания: стоило оказаться у Сина на руках, как тело почти мгновенно вспоминало его, тянулось, искало в нем опору и… жар. Я изо всех сил удерживалась, лишь бы не обвить его шею руками и не положить голову на грудь. Это было бы так естественно. Мы связаны — и правильно быть вместе.

Мне хотелось снова просить прощения, но я боялась нарушать тишину. Хотелось забыть о произошедшем, будто ничего не случилось, и чтобы он забыл. И одновременно — так сильно, что почти становилось дурно, — чтобы он снова захотел меня так.

От одной мысли бросало в жар. Как же стыдно!

И все же я понимала: Син, каким я его знала, точно в ярости. То, что он не убил моего брата и друга и не наказал меня сразу же, уже походило на чудо. Он пережил достаточно, чтобы прийти к выводу: я опасна для него, могу причинить ему боль. Я — ничтожная девчонка, которую он ни во что не ставил, призрак давно опостылевшей ему женщины, обуза и бремя.

Так что больше этого не произойдет. Теперь он меня или запрет, или подчинит, или выстроит между нами такие отношения, чтобы я не смогла застать его врасплох. Не поверит же Син, что я не хотела причинять ему боли!

Мы оба, как мне тогда казалось, понимали: он — презирает меня, я — боюсь его. И никакая эр-лливи не способна изменить этого — лишь извращенно добавить к страху то, что я не могу смотреть ни на что, кроме него, даже когда за моей спиной раненый брат и потерявший сознание друг, поставившие жизнь на кон. И не могу думать ни о чем, кроме жара так легко удерживающих меня сильных рук, нечеловеческой мощи и легкости его движения и вкуса его поцелуя.

Гладкие серебряные волосы легли мне на плечо. Я ощущала, как перекатываются мышцы пресса, когда он идет, как напрягаются руки, когда Син жаждет прижать меня крепче, и с каким трудом он удерживается от этого.

Меня, дрожащую, наполнял запах ледяной стали.

Так Теа теряла разум?

Я старалась молчать и не смотреть на Сина прямо, чтобы не подталкивать ни его, ни себя. Просто замерла и ждала, пока переход закончится.

«Мне конец».

И все же он нес меня на руках. Не только не убил — даже сейчас не швырнул, не оттолкнул, не обратил в пыль. Не сковал, в конце концов.

— Ты хоть дыши, — услышала я то, что раньше показалось бы мне насмешливым, но сейчас в колких словах чудилась почти забота.

— Простите, — зачем-то сказала я.

И Син вдруг тихо рассмеялся. Это оказалось настолько неожиданно, что я уставилась на него во все глаза, забыв и о собственном стыде, и о том, что обещала себе больше его не провоцировать.

— Вы не злитесь? — вырвалось у меня.

— Думал, что злюсь, — покачал он головой, и сердце предательски сжалось, пропустило удар. — Но не на тебя. Я понимаю, — тихо добавил Син, аккуратно ставя меня на травяной пол. — Лучше, чем кто-либо.

Мы в Доме Заблудших? Я пропустила, как мы оказались здесь.

— А защита? Мы не должны были оказаться на холме? — пробормотала я.

Наша комната в Доме Заблудших смотрелась сейчас почти неправдоподобно уютно. Я была готова, что Син бросит меня в какую-нибудь глубокую темницу своего ордена, а вместо этого стояла на мягкой циновке, совсем рядом с такой простой и безопасной бумажной ширмой, словно была не пленницей, а обычной подопечной, человеком, которого привели именно туда, где он хотел бы оказаться и где ему легче всего дышать.

«А то ему нужны каменные стены, чтобы тебя удержать».

— Я сломал ее, когда шел за тобой, — просто объяснил Син, неожиданно аккуратно беря меня за плечи, словно и сам не хотел сорваться. — Теара, я прочитаю твою память.

Ожидаемо. Он хотел знать, как и что задумали Очир и Ингард, была ли я с ними заодно, специально ли училась и что успела усвоить. Я тоже понимала. Это даже хорошо — пусть убедится, что не было никакого заговора, что и помогли они мне не потому, что решили противостоять ему, а имея высокую цель. Может, это сбережет Очира и Ингарда от его гнева.

Одно только не укладывалось в голове:

— Вы спрашиваете разрешения? — нервно уточнила я.

Где-то вдалеке раздавались голоса взволнованных оберегающих. Но никто не знал, что мы здесь, я готова была в этом поклясться.

— Нет, — усмехнулся Син. — Предлагаю тебе не сопротивляться. — И наклонился ко мне, снова почти касаясь моих губ своими. — Ну же, лисичка, — шепнул он. — Попробуй не взъерошиваться, тебе же больно.

Я заставила себя расслабиться… и почти сразу поняла: смотрит Син совсем не туда, куда я ожидала.

.

— Давайте не будем говорить об этом, пожалуйста, — прошептала я в собственные ладони.

Син молчал. Я слышала лишь собственное сердце, гулко колотившееся в ушах, стискивала зубы и сглатывала, чтобы треск заполнял тишину. И вся пылала, боясь даже подумать, мои ли это чувства — или они текут по эр-лливи.

А ведь он и реакцию мою знает, Свет мне помоги, я была для него открытой книгой — до последней, самой постыдной строчки.

Слезы унижения предательски смочили ресницы. Я сжала челюсти еще сильнее, злясь на себя за эту жалкую слабость.

— Ты стесняешься меня? — наконец нарушил тишину Син, и голос его был низким, глубоким; от тембра по спине и плечам растекалось ощущение прикосновения холодного шелка. — Мило, но совершенно бесполезно. Посмотри на меня, — приказал он тихо.