Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни - Страница 26

Я провела рукой по теплому дереву, зацепляясь ногтями о небольшие трещины. А ведь Теа навещала здесь Очира, да?

— Интересно, это для защиты или для красоты? — спросила я вслух, не особо надеясь на ответ.

Однако Син отозвался:

— Полагаю, чтобы обитатели Дома не выходили наружу. С внутренней стороны стена покрыта рунами.

— Там опасно? — вырвалось у меня.

— Слишком слабые для содержания опасных, — покачал головой Син. — Вряд ли это тюрьма.

— А что тогда?

— Скорее похоже на храм. Или школу, — усмехнулся Син неожиданно. — Хотя Очир слишком умен, чтобы организовать в моем Альвиаре магический орден.

И хотя слова пугали, мне понравилось, как он говорил о моем брате. Уважительно — и безо всякого издевательства или иронии.

Тропа вела нас вдоль стены совсем недолго. Шагов через тридцать резко свернула: здесь был бы угол, но вместо этого путь преграждали ворота с массивной крышей на двух толстых круглых столбах. Резные створки с напоминающим облака рисунком и громадными металлическими кольцами-ручками оказались закрыты, но сбоку от них располагалась утопленная прямо в толщу стены узкая дверь, и вот она не только была отворена — оттуда без малейшего удивления нас рассматривал высокий, одетый в светло-коричневое льняное одеяние мужчина лет пятидесяти.

Худое, загорелое лицо выглядело дружелюбным, но я поразилась исходившей от него силе. Эту вибрацию пространства ни с чем перепутать нельзя. Шепчущий, конечно.

Я зачем-то быстро поглядела на Сина, но тот оставался совершенно спокоен.

— В Доме Заблудших ищут себя те, кто потерял память, разум или свою судьбу, — негромко сказал мужчина, когда мы подошли ближе. — Он открыт для всех.

— То есть и перерожденные, — хмыкнул Син. — Это начинает обретать смысл.

— Теа хотела оказаться здесь, — подхватила я его мысль. — Знала, что потеряет память.

Мужчина вглядывался в мое лицо. Вдруг выражение его собственного поменялось, и он отступил на шаг внутрь, так что тень крыши совсем скрыла его.

— Вы меня узнали, — бросилась я к нему. — Вы меня помните?

— Вы изменились, — ответил мужчина медленно. Потом быстро поглядел на Сина, теперь уже с нескрываемым беспокойством: — Добро пожаловать обратно, леди Теа.

— Пожалуйста, зовите меня Теара, — через силу улыбнулась я, стирая со лба пот. Жарко было невероятно. — Очир… — Мой голос дрогнул. — Очир здесь?

— Конечно, — кивнул мужчина и посторонился, освобождая нам путь. — И будет очень рад видеть вас.

Слава Свету. Кажется, у меня чуть ноги не подогнулись от облегчения. Тут же на спину легла сильная рука Сина, и я вздрогнула от его прикосновения.

Мы прошли через небольшое подсобное помещение — стена оказалась намного толще, чем выглядела снаружи! — и оказались в зеленом внутреннем дворе. Лязгнул замок — мужчина закрыл за нами дверь, а затем неторопливо обогнул нас. Мне показалось, он старается держаться от Сина подальше.

Внутри раскинулся большой, тихий сад. Вдали, за высокими, налитыми влагой деревьями с сочными оранжевыми плодами я увидела какие-то постройки, к которым, похоже, мы и шли. Все здесь дышало покоем и умиротворением: и необычные треногие каменные фонари, наверняка зажигавшиеся ночью, и живая поверхность быстрых, бегущих по камням ручейков, и красно-бурая кора деревьев, и видневшиеся то тут, то там тканевые полушатры со скамьями внутри, и даже сама земляная дорожка, схваченная корнями.

И песка тут не было совсем.

После слепящей пустыни этот сад казался сном.

— Шепчущий же? — шепотом спросила я главу, когда мы последовали за необычным привратником. — Зачем тому, кто почти не стареет, выглядеть так?

Син вдруг тихо рассмеялся. Я смотрела на него во все глаза: нет, что-то в нем точно поменялось! Он теперь ощущался… теплее? Светлее? Легче? Насколько это вообще применимо к темному ледяному владыке…

Он же поймал мой взгляд, от чего в груди вновь поднялся жаркий ком, и вдруг легко, почти невесомо коснулся кончика моего носа:

— Мы уже когда-то вели этот разговор. Я выгляжу старше, светлее и тусклее, чтобы не пугать послушников и не привлекать послушниц. Вслед за мной Теа предпочла образ пожилой женщины, чтобы ее внешность не формировала к ней неудобное отношение: пожилой шепчущий выглядит слабее, менее опасным и более заслуживающим доверия. Простая иллюзия, ценности которой большинство не понимают. Так что, полагаю, и этот человек — из тех, кто осознает, как и зачем использует свой облик. Такой — успокаивает.

— Сюда редко попадают сильные шепчущие, — вдруг отозвался ведущий нас мужчина, и мне стало неудобно: я-то думала, он нас не слышит. — Многие здесь испуганы и ищут опоры, и отеческий образ помогает им довериться. Еще они уязвимы и потому легко впадают в романтическую привязанность к тем, кто оказывает им помощь в худший момент их жизней. Нам ничего не стоит не пользоваться этим — и мы не пользуемся. Это была идея главы Очира, но подали ее вы, леди, насколько мне известно. Так что вы правы, директор.

«Директор»! Он знает Сина⁈ Даже мысль о том, что Теа могла искренне позаботиться о несчастных людях, отошла на второй план.

— Вы знакомы? — спросила я.

— Нет, — был мне ответ. — Но я догадываюсь, кто мог прийти вместе с вами и достаточно силен, чтобы я не сумел прочитать его обличья. Возможно, когда-то я даже учился у вас, директор Син, но не помню об этом.

— Ты прошел перерождение, — кивнул Син. И пояснил мне: — Считается, способность к магии, как печать, остается и на получившей новую кровь и личность душе даже при изменении крови.

— Я умер, потерял себя там и вновь нашел здесь, — подхватил мужчина. — Стал чистым пергаментом. Ваш брат, леди, вырастил меня. И теперь я помогаю ему с теми, кто нуждается в этом более всего.

Мы прошли мимо троих сидящих на траве мальчишек-подростков. Они делали вид, что не обращают на нас внимания.

— Это и должно было случиться со мной? — прошептала я, обращаясь к Сину. — Судьба «чистого пергамента», на котором можно написать что угодно? Во Мшистых ущельях, где вы… меня спасли?

При проводнике я побоялась говорить, что то самое легендарное место Син походя сломал. И о том, что вместо таинственного артефакта перерождения теперь происходит что-то странное, что Син также рвется уничтожить, тоже следовало молчать.

— Умница, — похвалил меня Син. И добавил: — Теа не хотела умирать. Она позвала меня на пороге исчезновения, — ответил Син, и у меня по рукам пошли мурашки. — Не хотела исчезать. Полагаю, очень доверяла себе: знала, что выберется из чего угодно, если останется собой. И выбралась, заметь. Попала именно туда, куда собиралась. Нечасто… мной манипулируют успешно, — заметил он почти весело.

«Он сейчас совсем не холодный, — подумала я пораженно. — Он, безусловно, остался собой, все такой же темный, сильный, жесткий, но с ним легко! Что вообще происходит⁈»

В ответ Син положил пальцы на мой висок, и я услышала его голос в своих мыслях:

«Не привыкай, лисичка. Больше связь я не открою, и скоро все вернется на свои места».

«А зачем? — не смогла я удержаться от ответа. Мысленную речь контролировать я не умела и уж тем более не умела мысленно лгать, так что, поняв неуместность вопроса и что может произойти дальше, попыталась отстраниться от руки Сина. Однако он не дал сделать этого, и тогда я подумала и дальше: — Просто вы выглядите сейчас куда более счастливым, чем раньше. То есть если вы становитесь таким, когда… Я не хочу активации связи, вы же знаете, я только за то, чтобы вы нашли способ совсем ее заблокировать, но я не понимаю вас».

«Это ценнее для тебя, чем для меня, — ответил мне Син. Его мысленный голос звучал глубже, словно переливался всеми оттенками. — Мысленную чистоту я предпочту сладкой легкости, пустоту — свету, иначе выбрал бы беззаботную жизнь фермера или самоотверженность целителя».

«Я точно не стану вас убеждать поступить иначе, даже если считаю это самообманом, — подумала я и захотела съесть себя за эту откровенность. — Тогда зачем вы возитесь со мной?»