Партизан. Отряд (СИ) - Муха Руслан - Страница 14

Прутик попытался улыбнуться, хотя желваки нервно ходили на его лице ходуном. Он затравленно зыркнул по сторонам, вглядываясь в темноту. Я мысленно сделал зарубку: глаз с него не спускать. Прикидывает, гнида, как бы под покровом ночи не дать деру, так что приглядывать за ним придется в оба.

— Ладно… — процедил он сквозь зубы. — Значит, спать пойду. До утра.

— Спать? — я хлопнул его по плечу так, что он едва не пошатнулся. — Ну уж нет. Раз хочешь что-то взять — иди и помоги. Мои ребята не нанимались горбатиться, чтобы к утру тебе запас насолить. Вон, чеши к пацанам. Работай.

Он тяжело сглотнул, покорно кивнул и покосился на ребят, которые неподалеку втирали остатки соли в последние куски мяса — основной ледник мы уже прикрыли. Прутик, ссутулившись, нехотя поплелся к ним.

Я проводил его взглядом и глухо выдохнул, кристально ясно понимая, что и эту ночь спать мне не предстоит. Тело гудело, глаза слипались от усталости, но расслабляться было нельзя. Куда важнее было сейчас лично проконтролировать каждый шаг этой крысы, не дав ему ни единого шанса сорваться в темноту.

Жлобинский район

1 июня 1942 года

Лиза сидела у костра. Пока я говорил с Прутиком, она то и дело бросала на него цепкие взгляды. Внешне она казалась абсолютно отстраненной, невозмутимо спокойной. Сидела и неспешно протирала промасленной ветошью затвор трехлинейки. Но я уже хорошо ее знал и чувствовал. Мне хватило одного лишь взгляда исподлобья, чтобы понять: она кожей чувствует мое напряжение и только и ждет, когда я закончу разговор и подойду к ней.

План у меня уже сложился, хотя всё внутри отчаянно ему противилось. Но теперь я командир отряда. Хочешь не хочешь, а отдавать приказы и рисковать людьми придется. И сейчас другого выхода я просто не видел.

Деду Макару в этом деле я доверял безоговорочно, на него можно было положиться, как на самого себя. Он вернется только к утру, ему нужно будет время отдохнуть перед дорогой. А значит, прежде чем отправить их с Прутиком в путь, я успею отвести старика в сторону и шепнуть, чтобы не спускал с этой гниды глаз. И главное — чтобы держал дистанцию, шел на пару шагов позади, на всякий случай держа винтовку наготове.

Но рисковать Макаром, оставляя его один на один с загнанной в угол крысой, было безумием.

Главной в этой партии будет Лиза. Да, отпускать ее одну на задание в лес мне до боли не хотелось. Но так было нужно.

Она пойдет за ними следом. Невидимой, бесшумной тенью, скользя по лесу так, как умеет только она. И если на глухой тропе Прутик хоть на секунду задумает неладное… Если он не то что попытается тронуть старика пальцем, а просто дернется или вздумает свернуть не туда… Уверен, Лиза даже не моргнет и просто прострелит ему башку.

Я смотрел на ссутуленную спину Прутика, усердно втирающего соль в сырое мясо, и мысленно складывал мозаику. Он трудился суетливо, даже несмотря на то что одна рука была все еще опухшая и явно болела. Старался, сушеныш, еще бы, для себя же делал запас. Он то и дело нервно озираясь в мою сторону. Страх, который он безуспешно пытался скрыть, сковал его по рукам и ногам. Я понимал: как только мы отпустим его в лес, эта сжатая пружина неминуемо выстрелит.

Теперь картина вырисовывалась куда четче. Алесь, скорее всего, поймал его на какой-то гнили — воровстве или откровенной трусости. Но, зная Алеся, он наверняка по доброте душевной его пожалел. Дал шанс исправиться, пообещав сдать с потрохами при следующем косяке. А этот кусок дерьма просто дождался удобного момента, подловил Алеся во время суматохи или короткой стычки с немцами и пустил пулю под шумок, чтобы избавиться от свидетеля. Но ковыряться в деталях его гнилой душонки я буду позже. А может, это предстоит даже не мне, а Белому. Сейчас у меня была задача поважнее.

Я поймал взгляд Лизы и едва заметно кивнул, шепнув одними губами:

— Давай отойдем.

Она снова бросила напряженный взгляд на Прутика, коротко кивнула и, привычным движением закинув трехлинейку на плечо, поднялась на ноги. Я сделал шаг назад, растворяясь в густой темноте за стволами деревьев, куда тусклый свет скрытного партизанского костра уже не доставал.

Лиза неслышно вынырнула из мрака, оказавшись совсем рядом. На мгновение она такая тёплая и живая прижалась ко мне. В другое время я бы обнял ее, крепко прижал к себе, но сейчас было не до нежностей, и мы оба это прекрасно понимали.

— Ну, выкладывай, — чуть слышно выдохнула она, глядя на меня снизу вверх. — Что случилось?

— Утром Прутик уходит, — заговорил я едва слышным шепотом. — Макар пойдет с ним, они потащат часть мяса в лагерь Белого, чтобы всё выглядело естественно.

Лиза молча кивнула, внимательно слушая.

— Твоя задача — вести их. От нашей стоянки и до самой точки. — Я замолчал на мгновение, глядя ей прямо в глаза и внимательно изучая реакцию.

Она чуть прищурилась, с полуслова улавливая ход моих мыслей:

— Думаешь, это он Алеся в расход пустил?

— Почти уверен, — глухо отозвался я. — От него страхом и паникой разит за версту. Я его проверил: сказал, что Алесь выжил и вернулся в лагерь Белого сразу после того, как Прутик оттуда ушел. И стоило мне только это произнести, как его аж затрясло. Чует, гнида, что земля под ногами горит. У меня всё сошлось: Алесь наверняка поймал его на каком-то паскудстве — крысятничестве или трусости. А ты же знаешь Алеся, какая он добрая душа, — наверняка пожалел его, не стал сдавать сразу. А этот ублюдок просто дождался суматохи и пустил ему пулю в спину, чтобы убрать свидетеля.

Лицо Лизы посуровело, скулы напряглись. В темноте она нащупала мою ладонь и с силой сжала ее, неотрывно глядя мне в глаза. Всем своим видом она показывала, что готова действовать и ждет продолжения.

Я успокаивающе провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, крепко сжал руку в ответ и заговорил, возвращаясь к плану:

— Теперь он на взводе, — продолжил я. — Загнан в угол и понимает, что дело пахнет трибуналом. Поэтому иди параллельно, держи дистанцию. Как только они отойдут достаточно далеко, он может попытаться избавиться от деда, чтобы забрать весь груз себе и рвануть куда глаза глядят, лишь бы не к своим.

Лиза зло зыркнула сквозь темноту в сторону костра.

— Шкура продажная, — брезгливо процедила она. — Иуда.

Я какое-то время помолчал, давая ей выплеснуть злость, а после сказал:

— И вот тут, Лиза, самое главное. Нам нужно довести его до лагеря Белого. Если ты его просто пристрелишь на тропе, как мы потом отчитаемся? Скажем, что нам что-то показалось? Белый на слово не поверит, нам нужен живой предатель.

— Значит, брать живьем, — без лишних эмоций, полуутвердительно произнесла она. — Если дернется, я беру на мушку, разоружаю и вяжем. Дед Макар мужик тертый, тоже еще хоть куда, если надо и сам пристрелит. Скрутим на пару и поведем к Белому уже как пленного.

— Именно. Но рисковать Макаром я не позволю. Глаз с Прутика не спускай. Если он потянется к оружию или попытается напасть на деда — стреляй. Желательно по ногам. Но если ситуация выйдет из-под контроля и выбор будет стоять между жизнью Макара и этим куском дерьма… вали его без предупреждения.

Я не сдержался и тяжело вздохнул, глядя на ее спокойное, сосредоточенное лицо. Между нами повисла напряженная пауза. Я вдруг поймал себя на том, что всё ещё крепко держу её руку и машинально, бережно поглаживаю большим пальцем ладонь.

— Знала бы ты, как я не хочу отпускать тебя на это задание, — глухо сказал я, чуть сжав ее пальцы. — Понимаю, что вы с дедом Макаром вдвоем, но если эта крыса почует неладное, если начнется пальба… От одной мысли, что шальная пуля может тебя зацепить… Я себе этого не прощу.

Она мягко, но при этом решительно высвободила свою руку из моей. В ее глазах, только что смотревших с теплотой, вновь блеснула холодная сталь.

— Отставить лирику, командир Дронов, — жестко произнесла она. — Я тебе не кисейная барышня, которую нужно прятать за спиной, а сержант госбезопасности. И моя прямая задача — выполнить приказ и обеспечить прикрытие. Справлюсь.