Записки из дома на песке - Хенн Карстен - Страница 7

— Вы, конечно, не знаете Твигги, но в шестидесятых ее знали все. Супермодель, как Хайди Клум — хотя что уж там, куда значительнее и с гораздо большим Je ne sais quoi![7] — Она прочла слова на обратной стороне чека и лукаво улыбнулась. — Ах, этот момент будто снова ожил у меня перед глазами!

— А со мной вы не поделитесь тем, что там написано?

— «Бигги. Вечернее платье. Маленькое черное. Сухой мартини (такой вкусный!). Бордель». Ой, как мило вы сейчас покраснели.

Йонас склонил голову к ноутбуку, чтобы Стелла не так хорошо видела его лицо.

— Все готово, начинайте.

Стелла Дор с наслаждением сделала глоток коктейля «Текила Санрайз», а потом приняла позу.

— Я была семнадцатилетней девушкой и работала в женском бутике, хотя тогда мы произносили это слово на немецкий манер: «бу-ти-ке». Клиенты с удовольствием обращались ко мне за советом, ведь я во всем выглядела потрясающе. Можно так выразиться или это звучит тщеславно? Даже если это правда? Я покажу вам одну особенную фотографию того года!

Стелла Дор встала. Хотя нет, это слово не подходило… Стелла Дор изящно поднялась. У нее получалось это изящно даже с хлипким стулом из искусственного ротанга. Ее движения всегда были полны элегантности. Вернулась Стелла с золотым фотоальбомом в руках. Между страницами торчали разноцветные записки, содержание которых Йонасу не удалось разобрать со своего места.

— Здесь собраны совершенно чудесные фотографии меня, в том числе и несколько пикантных. О да, еще каких! В молодости я была довольно фривольной особой и наслаждалась этим. Но сейчас не об этом. В то время, когда я работала в бутике, я была еще невинной девочкой. Ну, более или менее невинной — но с совсем не невинными мыслями. — Она полистала альбом. — Вот что я искала!

Стелла с торжествующим видом подняла фотографию, словно выигрышный лотерейный билет.

— Отец сделал этот снимок в мой первый рабочий день в бутике, перед тем как я вышла за дверь. Такой талии позавидовала бы любая оса! Плюс эти длинные, стройные ноги. И грудь — прелестно женственная и упругая, но не слишком большая. Не надо опять краснеть, боже мой! Молодой человек, красивая грудь — это же совершенно естественно. Давайте, повторяйте за мной: грудь, бюст, сиськи.

Йонас не проронил ни слова. Даже не оторвал взгляд от ноутбука.

— Грудь, бюст, сиськи! Давайте, ну же! Пока не скажете, мы не продолжим работу.

— Грудь, бюст… — Йонас осекся.

— Сиськи! Иногда можно и повульгарничать. Не слишком часто, но в нужный момент женщины ценят вульгарность, поверьте мне. Вперед: сиськи.

— Сиськи, — тихо произнес Йонас, оглядываясь по сторонам, боясь, как бы кто случайно не вышел на этот участок пляжа и не услышал его.

— Громче!

— Сиськи?

— Вы меня раздражаете. Как вы называете их у своей девушки? Или вы что, из числа молчунов?

Йонас встал.

— Фрау Дор, я здесь для того, чтобы писать о вашей жизни. А не чтобы выкладывать вам подробности своей.

— Сядьте!

— И уж тем более не для того, чтобы, как попугай, повторять за вами слова. — Он захлопнул ноутбук и сунул его в кожаную сумку.

— Сядьте обратно! Немедленно! — Стелла Дор театрально выдохнула и добавила уже немного спокойнее: — Пожалуйста.

Йонас тоже перевел дыхание. Менее театрально, но не менее глубоко. Ему нужна эта работа. Но эта женщина…

— Иногда мной овладевает желание поделиться своим жизненным опытом. Но если предпочитаете отказаться, вам же хуже. В конце концов, это ваша жизнь. Каждый волен совершать те ошибки, которые считает правильными.

— С этим я и так справляюсь.

— Но не лучшим образом! — Она скривила уголки рта, словно затянулась сигариллой. — Можем мы, наконец, продолжить?

Йонас подчеркнуто медленно поставил ноутбук обратно на стол и раскрыл его.

— На чем я остановилась?..

— Магазин одежды.

— Нет, бутик! Он назывался «Бутик Бигги», в честь Бригитты, его владелицы. Она всем хвасталась, что благодаря одному родственнику у нее отличные связи в Милане, и поэтому то, что мы предлагаем, совершенно точно по последней итальянской моде. Правда, я скорее думаю, что связи у нее имелись только с Дюссельдорфом, но это, естественно, звучало бы не так шикарно. Начальница из нее вышла ужасная, настоящий командир. Неудивительно, что вскоре у нее появилось прозвище. Угадаете какое?

— Уф… «Рабовладелица», может быть?

— Нет, какая абсурдная идея. И слишком длинно. «Фигитта», конечно же. «Чокнутая Фигитта».

— О, да, конечно.

— Ладно. Вы из другого поколения, — вздохнула Стелла Дор. — Послушайте, я больше не могу!

— О чем вы?

— Быть милой. Я думала, что смогу, но не могу. Вчерашний день меня крайне вымотал. Постоянно улыбаться, постоянно быть вежливой и внимательной. И притом с таким незрелым и — без обид, вашей вины ведь в этом нет — глупым человеком. И вы наверняка сами это понимаете.

— Прошу прощения, что вы сказали?

— Значит, все-таки не понимаете, но это и неважно. Вы уже видели, что я умею быть очень любезной, так что возьмите эту любезную Стеллу Дор за образец для моей автобиографии. А ту Стеллу Дор, которую вы будете лицезреть с этого момента, мы упоминать не будем. Потому что эта Стелла Дор находится не на сцене, а за кулисами: она смыла грим, сняла туфли и закурила сигарету — с большим количеством смолы и никотина. Без фильтра. Только эта Стелла сможет в течение двух недель рассказывать вам о той, другой. Договорились? Хотя зачем я спрашиваю, ведь мы уже давно договорились. В конце концов, я плачу за это баснословные суммы. Просто кивните, этого будет достаточно.

Йонас нерешительно кивнул. Он чувствовал себя марионеткой, за ниточки которой дергала пьяная женщина.

Откуда у Стеллы Дор взялись сигареты, он не знал, но скорость, с которой она зажгла одну и сунула ее в угол рта, впечатляла. Она глубоко затянулась и с громким стоном выпустила практически бесконечную струю дыма.

— Господи, как же хорошо! Наконец-то я снова могу свободно дышать! — Актриса сделала еще один глубокий вдох и при этом слегка потянулась. — Итак, продолжим. Однажды в магазин зашел мужчина, чтобы купить подарок для своей жены — а у меня по чистой случайности оказалась такая же фигура, как у нее, поэтому я примеряла и демонстрировала ему одно платье за другим. От маленького черного до вечернего. В какой-то момент мне захотелось немного развлечься. Нужно покрутиться в коктейльном платье? Значит, изобразим элегантную даму, потягивающую коктейль. Я пантомимой показала, что наслаждаюсь напитком. Нет, постойте… Лучше напишем так: «Пантомимой я сымитировала наслаждение сухим мартини». Звучит эффектнее. В платье с декольте я превращалась в соблазнительную роковую женщину, а в платье с высоким вырезом — в скромную монахиню. Я вживалась во все эти роли. Мужчина пришел в восторг, в полный восторг, и просил меня демонстрировать все новые и новые платья. Пока моя не имеющая чувства юмора начальница не положила всему этому конец. Мол, здесь вам не театр, пусть клиент, наконец, определится и что-нибудь купит. Он так и сделал — купил абсолютно все! Фигитта, наверное, не поверила собственным глазам, настоящее чудо. А потом он представился. Это был, как вы, наверное, уже догадалась, Дитрих Квасте, знаменитый режиссер. Некрасивый мужчина, честно вам скажу, коренастый, с залысинами, маленькими, как у крота, глазками за толстыми стеклами очков, но зато с харизмой и чувством стиля. Две крайне эротичные черты у мужчины, запомните мои слова! Запишите их себе красной ручкой в дневник! Дитрих с поклоном вручил мне свою визитку и — никогда не забуду этой фразы! — сказал: «Вы просто созданы для большого экрана, мадемуазель. Увольняйтесь из этого борделя, я сделаю из вас звезду в течение года!»

Йонас едва успевал печатать.

— И как вы отреагировали?

Стелла Дор рассмеялась:

— А вы как думаете?

— Ответили что-то вроде «Большое спасибо, я подумаю»?