Записки из дома на песке - Хенн Карстен - Страница 6

— На археолога. Меня это просто завораживает. С самого детства. Находишь пару камней, и — бам! — уже знаешь, как люди раньше охотились на буйволов или чем занимались под медвежьими шкурами в своих постелях. О’кей, для последнего нужны рисунки. — Она засмеялась. — В Помпеях даже сохранились рекламные изображения уличной еды! Прошлое всегда ближе, чем мы думаем.

Она перевернула колбаску.

— А ты сама когда-нибудь…

— Копала? Еще как! Рядом собираются строить завод по производству аккумуляторов, поэтому местные власти заранее провели исследование территории. И бинго! Более двухсот домов с примерно шестнадцатью тысячами находок. Я проходила там практику и нашла две булавки для одежды в одной могиле. Неописуемый восторг! — Большие карие глаза Нессы заблестели. — Я непременно хочу там присутствовать, когда они все это раскопают.

Она сняла колбаску с гриля, порезала ее на кусочки, полила соусом из половника и посыпала все карри.

— Вот, твой сбалансированный прием пищи. Приятного аппетита.

— Похоже на объект археологических раскопок. Посмотрим, найду ли я тут что-нибудь ценное.

— Калории — вот что там найдется в избытке. О черт, дождь.

— Где? — Йонас посмотрел в небо, что при дожде вообще не лучшая идея. Но на него не упало ни одной капли.

Несса выключила гриль и начала быстро собирать продукты.

— Но ведь нет никакого дождя. — Йонас снова посмотрел на небо.

— Есть.

— Ни капли.

— Ливень.

Раздался шум, и вдруг с неба хлынул поток воды, словно кто-то выжал облака до последней капли. Йонас бросился под навес.

— Тебе помочь?

— Быстро сложи два барных столика и подай мне мусорное ведро. Поторопись!

Йонас не понимал, как небу в принципе это удалось, но дождь полил еще сильнее.

Когда они все убрали, он вымок до нитки.

— Внутрь, скорее! — позвала Несса, перекрикивая стук крупных капель.

Под крышей она протянула ему полотенце и выцветшую красную футболку на смену. На ней красовалась надпись «Ты не ты без сельди».

— Здесь такое часто бывает. Налить тебе пива за счет заведения? В благодарность за помощь?

— Я бы сейчас предпочел чай.

Несса подняла брови.

— Настоящим я присваиваю тебе почетное звание северного немца![4]

Оба рассмеялись, и мир стал чуточку теплее.

Потом они болтали: о любимой еде, о школьных временах (у кого ужаснее учителя и глупее девиз выпускного?) и о самых отвратительных реалити-шоу.

У Йонаса сложилось впечатление, что он знает Нессу уже давно. Ему нравилось, что она мастерски рассказывала плохие шутки — а ее веселило, что он очень плохо рассказывал хорошие.

Только спустя какое-то время после того, как дождь прекратился, Йонас попрощался и направился к пансиону сестер Розе. Шагая по пустынной набережной, он решил сделать небольшой крюк по поселку. Вот только не рассчитал, что снова начнется ливень. Недолго думая, Йонас укрылся на автобусной остановке.

Он не решился сесть на место Бентье, да и на соседнее тоже. Казалось, что там сидит Роберт, крепко сжимая руку своей жены.

Когда Йонас, мокрый до нитки, опустился на крайнее красное сиденье из жесткого пластика, завибрировал его мобильный.

Он взглянул на дисплей, хотя и так знал, кто снова пытается до него дозвониться.

Глубоко вздохнув, он набрал СМС:

Все хорошо.

Но если все хорошо, почему же ему сейчас так хотелось плакать?

Ровно в восемь началась работа над книгой «В свете софитов. Жизнь Стеллы Дор».

Хотя, строго говоря, она не началась.

По крайней мере, не в виде первых набранных на клавиатуре предложений.

— Идите за мной! — сказала Стелла вместо приветствия и направилась к морю.

Она остановилась только у кромки воды.

И больше не произнесла ни слова. Ее красный шелковый шарф немного сполз и развевался на ветру, как флаг.

«Флаг одного очень независимого государства», — подумал Йонас.

— Вы там что-то ищете?

— Тс-с!

Наблюдение за гребнями морских волн убаюкивало Йонаса. Всякий раз, стоило ему подумать, что он что-то видит, это оказывалась всего лишь очередная волна.

— Вот! — вдруг воскликнула Стелла и вытянула указательный палец. — Видите этот кусок дерева?

Йонасу понадобилось некоторое время, чтобы разглядеть темный обломок, который прибивало к берегу.

— Выглядит как обычная деревяшка.

— Так и есть. Мы все такие. Под маской. Все из одного и того же возобновляемого материала.

— Ла-а-адно. — Йонас не стал упоминать, что в космосе древесина встречается реже, чем алмазы.

— Смотри внимательнее, юноша!

Это было еще скучнее, чем вечерняя программа по телевизору. Коряга то поднималась, то опускалась на волнах, медленно приближаясь к ним.

— Видели?! — Стелла посмотрела на него с нескрываемой гордостью.

— Кусок дерева? Я постоянно его вижу. Дерево как дерево.

— Вы смотрите невнимательно! Вот в чем ваша проблема, молодежь. Вечно спешите, спешите, нет времени по-настоящему что-то заметить.

Йонас снова перевел взгляд на воду. Деревяшка. Старая деревяшка. Расколотая. В движении. Движется в сторону…

— Теперь ее от нас уносит.

— Вот видите! Ее от нас уносит. Совершенно верно. Именно такие моменты я хочу включить в свою биографию!

— Ага.

— Мы друг друга поняли?

— Когда от нас уносит других людей? Вы это имеете в виду?

Стелла вздохнула:

— Нам с вами предстоит нелегкий путь.

— Фрау Дор, если бы вы просто…

— В автобиографию прежде всего должны войти моменты, в которых жизнь внезапно меняет направление. Иногда на юг, иногда на север. Этот кусок дерева сам не решал, куда ему плыть. Это решали вода и ветер. Так бывает и с нами, людьми. Но иногда нам удается сделать это своими силами. Поплыть против течения. Подобные моменты показывают, кто мы на самом деле. А теперь пойдемте внутрь, пора выпить мой утренний коктейль!

Хотя было прохладное осеннее утро, Йонасу пришлось вынести стол и два стула на деревянную террасу, окруженную стеклянными панелями во всю высоту для защиты от ветра и песчинок. Правда, они все равно пробирались к ним через всевозможные щели. Во многих местах на стекле виднелись черные наклейки с силуэтами птиц, но частично отлепившиеся: отсутствовали то крылья, то клювы, то целые головы.

Несмотря на холод, Йонас радовался, что они не остались в доме. Если все рухнет, он предпочел бы, чтобы над головой не было крыши, которая на него упадет.

Шум моря теперь доносился до них только издалека, на первый план вышел стук кубиков льда в коктейльном бокале Стеллы Дор, наполненном жидкостью, которая внизу имела впечатляющий красный цвет, а на поверхности — ярко-желтый. Сверху лежали долька апельсина и коктейльная вишня.

Перед Йонасом стояла бывшая банка из-под горчицы с простой водой.

— Первая записка! — торжественно объявила актриса и вытащила из книжки перед собой кассовый чек.

Она уже давно не помнила, что написано на большинстве записок. Их расположение в лучшем случае подсказывало, о чем примерно шла речь. Однако квитанция из прачечной рядом с пачкой кофейных фильтров могла с таким же успехом напоминать как о затянувшейся простуде в самую суровую зиму ее детства (ее заставляли дышать горячим паром над миской, накрыв голову полотенцем), так и об отпуске в Церматте, где они с подругами каждый вечер совершенно невинно начинали après-ski[5] с ромашкового чая, а с каждым следующим напитком увеличивали градус алкоголя, пока не доходили до чистой водки. Или же, что наиболее вероятно, бумажка напоминала не об этом, а о чем-то другом, о чем Стелла начисто забыла.

Но были среди них и записки, сиявшие как маяки, в случае с которыми Стелла точно знала, какой момент ее насыщенной событиями жизни они описывали. Как чек, который она только что вытащила из книги «Твигги в черно-белых тонах: автобиография»[6].