Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 52

— И куда отправит? — поинтересовался я, подставив Людмиле тарелку, чтобы положила добавку.

— Куда сочтет нужным, — за жену ответил сам Браунштейн. — Обычно служить на дальние рубежи или в горячие точки. Но если элементы крайне подозрительные — могут и в шахты послать.

— Что ж… прекрасная новость, — кивнул я. — Передавайте Корчагину. Заодно и перстень Залесского отдадим, — добавил я.

— Всё одним визитом, — Браунштейн мечтательно потёр руки. — Пленные, перстень, показания… Славный выйдет пакет документов.

— Витя, — с лёгкой угрозой произнесла Альбина.

— Не волнуйся, дорогая, — заверил он. — Мне необязательно ехать в канцелярию лично.

Когда мы перешли к чаю, в столовую зашла Мирослава.

— Только что вернулась от Тимура, — начала она, усевшись рядом со мной. — Съездила с ребятами, сдали большую партию: остатки плетевика, остатки пепельников и ледокрыла. Итог: семьдесят три тысячи шестьсот.

— Хорошо сработано, — кивнул я.

— По твоему списку тоже уже все заказала, — самодовольно заявила девушка и, вздернув носик, уставилась на меня, ожидая похвалы.

— Ты большая молодец, — мягко произнес я.

Альбина, внимательно наблюдавшая за нами, заулыбалась и в порыве чувств толкнула мужа бедром. Браунштейн дернул головой и выпалил:

— Обещаю, перенапрягаться не буду!

После обеда Мирослава направилась контролировать все работы, что велись в Чёртовой Лапе — обустройство теплицы, установку новых домов, бесконечные ремонты старых.

Свят продолжил гонять брагинскую молодежь.

А я остаток дня я провёл в лаборатории за варкой зелий. До ужина оставалось ещё часа полтора, когда я решил пройтись до новых модульных домов рядом с казармами.

И уже на подходе я услышал знакомый голос, который раньше еще не разу не слышал звучащим на повышенных тонах.

— … Нет. Нет, я сказала! — Светлана стояла за углом одного из домов, спиной ко мне, прижав телефон к уху. — Какие деньги⁈ Откуда у меня… Ты всё, что было, уже забрал!

Руна Ощущения по привычке отметила сорванный пульс и жар, заливший её шею. Обычно спокойная Светлана, которая при мне ни разу не повысила голоса даже на расшалившуюся Машу, сейчас почти кричала.

— Не вздумай сюда приезжать! Слышишь меня? Не взду… — осеклась она, выслушивая ответ, и голос её упал до сдавленного полушёпота. — А вот Машу ты не трогай! Она тебя даже не вспоминает! И учти: я теперь живу на землях рода Северских!

Занятно. Своим последним доводом Светлана выбрала мой род. Стало быть, верит, что за этими словами что-то стоит.

Что ж, она не ошиблась.

— Ваше благородие… — смущённо проговорила Светлана, заметив меня.

— Муж звонил? — спросил я.

— Он, — грустно кивнула она, приходя в себя. — Простите, сорвалась… Сил уже нет с ним разговаривать.

Она произнесла это с такой интонацией, что спрашивать о содержании семейных бесед явно не потребовалось. Так что я задал другой вопрос:

— Если человек настолько дурной, почему раньше от него не ушла?

— Да куда же нам уходить, ваше благородие? — невесело усмехнулась она. — Всё, что я зарабатывала, он пропивал. Съёмная квартира мне была не по карману, а отца грузить не хотела. Да и Маша… Маша в Иванове в школу же ходит. Подружки у неё там, учительница хорошая. Разве можно с ней сорваться в никуда?

— В никуда и правда не стоит, — согласился я. — А со школой вопрос мы, если что, решим — детей в Чёртовой Лапе хватает и становится всё больше, так что учебный год Маша не потеряет. Не надо вам с Машей возвращаться.

Она неуверенно кивнула. Очевидно, этот вопрос она прокручивала у себя в голове уже не один раз.

— Спасибо, ваше благородие, — поклонилась Светлана.

— Я в семейные дела своих людей лезть не хочу, — спокойно продолжил я, — но если с мужем всё действительно так прискорбно — заканчивай общение — нервы целее будут. А коли по хорошему не получается — говори, мы объясним твоему супругу, почему не стоит лезть к людям Северских.

Она снова кивнула и неловко переступила с ноги на ногу. Но я чувствовал, что в её душе по-прежнему царил сумбур. Ну да, непросто это бывает — вычеркнуть из жизни человека, который когда-то был близким. Особенно если она привыкла раз за разом, как в одном фильме сказали — «играть в спасателя» в надежде, что всё образуется.

— А отцу говорить? — неожиданно спросила она.

— Это уже ваши с Петровичем дела, так что решай сама.

— Не хочу его тревожить, — призналась Светлана. — Папа при одном упоминании Олега злиться начинает.

— Тогда пусть будет по-вашему, — пожал я плечами.

Она снова поблагодарила меня и заторопилась к столовой.

Незадолго до ужина нас навестил конвой из канцелярии — люди Корчагина забрали пленных наёмников и перстень Залесского. Браунштейн оформил передачу, явно остался чрезвычайно доволен собой и получил массу удовлетворения от проделанной работы.

А после ужина настало время его переезда.

У ворот выстроилась колонна из двух гружёных фургонов, внедорожников и даже броневиков, в которых погрузились полтора десятка бойцов из брагинского пополнения — те, кого уже успел проверить Вяз. У двенадцати из них были родственники либо невесты, отправившиеся с ним же.

В «Егерь» грузились гвардейцы, отправлявшиеся в имение со Святогором. Сам глава гвардии принял из рук Клина последний ящик с боезапасом, лично погрузил его в кузов и только после этого позволил закрыть борт.

А вот Браунштейнов мы решили побаловать и доставить до временного пристанища с особым комфортом — Лапа галантно распахнул дверцу начищенного до блеска «Руссо-Балта» и подложил Альбине Романовне подушку под спину. Виктор Валерьевич устроился рядом с супругой, бережно держа на коленях портфель с документами.

Вышедшая всех провожать Кравцова передала Альбине Романовне лист с графиком приёма настоя и строго напомнила пациенту о запрете на ночные бдения над бумагами.

Колонна тронулась. Машенька помахала уезжающим обеими руками, а затем подошла ко мне:

— Антон Игоревич, а Игоша сказал, что в старых имениях водятся привидения! Правда?

— Если там кто и водился, то под присмотром Святогора он быстро начнёт ходить строем, — хмыкнул я.

Уже после ужина мне позвонил Дуга. Обычно он отчитывался перед Святогором, а если тот был занят — перед Мирой. Но сейчас Свят с головой ушёл в переезд, а Мира продолжала заниматься расселением приезжих из Брагино: прошлой ночью некоторым из них смогли выделить лишь временное жильё. Теперь же, когда к новым модульным домам постепенно подводили воду и электричество, свободных мест становилось больше. Правда не надолго — Мирослава тут же направляла в такие дома жителей.

— В Брагино всё тихо, — отчеканил Дуга. — За двое суток не было ни единого выстрела. Люди Шрама, насколько можем судить, тоже угомонились.

— Шаурмечная работает? — уточнил я.

— Так точно, — ответил он. — Сегодня была рекордная очередь. Пошёл слух, что на наших улицах безопасно. Утром подходил наряд с полицейского поста — я думал, с проверкой, а они за шаурмой.

— Надеюсь, без очереди их не пустили? — строго спросил я.

— Обижаете, командир! — усмехнулся Дуга. — Порядок ведь один для всех.

Вечер мы с Мирой традиционно заканчивали распитием какао, разместившись на деревянной качели. Первые минуты мы просто молча сидели, слушая треск сверчков. Где-то в темноте шебуршал ежик.

Чувствуя его, кошка Мара сперва зашипела, а потом запрыгнула к нам на качель и улеглась у хозяйки на коленях.

— Странный день, — сказала Мира, поудобнее устраиваясь на качеле. — Никто никуда не мчится, ничего не горит, ни в кого не стреляют. А я устала не меньше, чем когда Чёртову Лапу от наёмников отбивали…

— Стройки, переселенцы, организационные вопросы? — хмыкнул я.

— И ещё список из тридцати трёх дел, некоторые из которых были запланированы больше недели назад, а добраться до них получается только сейчас, — устало выдохнула Мирослава.