Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 51

— По лавкам напиши адреса и выдай Мирославе Сергеевне.

— Хорошо.

— По безымянному файлу?

— Пока один мусор, — честно ответил Игоша. — Но я настроил оповещения по всем трём направлениям и по общим признакам. Плюс собираю отдельный файл с легендами о горах.

— Мусор тоже сохраняй, — велел я. — Разберём вместе.

Дальше пошли гвардейцы. Первым был Вяз с простреленным у «Причала» плечом: я сменил ему заживляющий состав на более лёгкий и заодно выслушал доклад по новобранцам. Всё было чисто.

Следом пришёл Фин после контузии. Ещё четверым я обновил стандартные укрепляющие настои и сделал пометки в записях, сколько и каких эликсиров было выдано.

Последним пришёл Бирюк — ему я вручил пару восстанавливающих флаконов.

— Рука рабочая, — подытожил я, глядя на гвардейца. — Зонт над дамой уверенно держит. Используй с толком.

— Есть использовать с толком! — выпалил он и ретировался так резво, что едва не забыл флаконы на столе.

Дождь к тому времени стихал, по крыше лаборатории шуршала уже мелкая морось. В дверь постучал Егорка. Мокрый насквозь и довольный, он выложил на клеёнку охапку корней в комьях земли и пучок молодого хвоща.

— Живокост, ваше благородие. Брал по берегу, ниже по течению.

— Хороший выбор, — сказал я, и Егорка просиял. — Корни в ящик с влажным песком, вот сюда. Хвощ развесь над дальним столом, пусть обсохнет. Завтра продолжим.

— А что мы будем из них делать? — не выдержал он.

— Основу для одного лекарства. Завтра увидишь, — ответил я, и любопытство на его лице сменилось предвкушением.

Егорка убежал, а я вернулся к эликсирам и перегонному столу. Спокойно постоять над ним мне дали минуты три — в дверь заколотили. Судя по напору, стучали кулаком, и стучал этот кулак с чувством глубокой правоты.

— Входи, — крикнул я.

На пороге обнаружился дед Федот. Его борода топорщилась во все стороны, а в глазах полыхало пламя народного гнева. Да уж, выбрал старик идеальное время — те десять минут, в который отсутствовал сегодняшний дневальный, которого я послал со списком покупок к Мире.

— Ваше благородие! — дед взял с места в карьер. — Это что же деется-то⁈ Обещали ведь! Обещали, что коровник поставят так, чтоб запахи на дома не несло! А где ставят? У реки ставят! С реки ветер завсегда на деревню тянет, я эту заводь нюхом знаю, полвека тут прожил! У Корунковых цельное стадо будет! Это ж мы все…

— Федот, — попытался вставить я.

— … задохнёмся! — закончил дед и перевёл дух.

— Здравствуй, Федот, — сказал я, когда пауза всё-таки образовалась.

— Здравствуйте… — буркнул он и тут же снова набрал воздуха.

— Всё будет нормально, — опередил его я и вздохнул. — Пойдём. Покажу на месте.

— Знаю я это «нормально»! — сообщил дед, однако пошёл за мной.

Дождь уже прекратился. Рух с цаплей, вернувшиеся из Брагино вместе с колонной Клина, сейчас натурально измывались над кошкой Марой. Распластавшись в мокрой траве, она по сантиметру подбиралась к цапле. Та стояла на одной ноге и увлечённо разглядывала лужу. Кошка прижала уши, повела задом и прыгнула.

Цапля исчезла. Прокол пространства схлопнулся за её хвостовыми перьями, и Мара со всего маху приземлилась в пустую лужу. Мгновение спустя цапля вынырнула из воздуха в двух шагах позади и с искренним интересом вытянула шею, изучая мокрую кошку сверху.

«Четвёртый заход, Анхарт», — донёсся ленивый мыслеголос Руха.

Мара встряхнула лапой и начала подкрадываться заново. Цапля дождалась прыжка и снова ушла в прокол. На этот раз из воздуха рядом с кошкой высунулся только клюв, в котором была зажата лягушка.

Мара оскорблённо зашипела, выгнула спину и удалилась под навес с предельно независимым видом. Лягушку цапля, подумав, съела сама.

«Не ценит щедрости, — прокомментировал Рух. — Дикарка».

«Ты ей хвост подпалил, — напомнил я. — Она злопамятная».

Федот на птичий балаган даже не обернулся. Можно сказать, его вела высшая цель.

Новый коровник Корунковых ставился на северной окраине, в метрах в двухстах от крайних домов и сотне к воде. Постройку уже подвели под крышу — люди Михалыча набивали последние доски, и даже прошедший дождь не стал для них препятствием.

По будущему хлеву с хозяйским видом расхаживал Степаныч и постукивал костяшками пальцев по деревянным столбам. Его корова паслась тут же у ограды и жевала траву с таким выражением морды, будто она являлась главой приемной комиссии комитета по строительству.

— А, Федот! — обрадовался Степаныч. — Пришёл на лучший коровник губернии поглядеть?

— На источник вони я пришёл поглядеть! — отрезал Федот. — У реки поставили! Всё на деревню потянет!

— Ты в коровах ничего не смыслишь!

— Тихо, — сказал я, и спор увял на полуслове.

Место мы выбрали у воды с умыслом — будет проще с поилками, к тому же путь выгула коров как раз проходил через реку, я сам сюда и указывал. Претензия Федота при этом имела под собой почву, конечно же.

Что ж, обещание есть обещание. Направление ветра в Чёртовой Лапе на личном контроле главы рода.

Я выбрал четыре опорных столба по углам и на каждом вывел нитью Силы небольшой узор: пара Линий, Изгиб, Якорная точка и замыкающий Контур. Затем связал все четыре в общую цепь и протянул от неё тонкую питающую жилу к Месту Силы. Место отозвалось сразу и приняло контур. Расход на него будет копеечный, а работа постоянная.

Над коровником установилась лёгкая ровная тяга, воздух от построек потянуло к реке.

— Проверяй, — кивнул я Федоту, который всё это время ждал меня с хмурящимся лицом.

Дед послюнявил палец и поднял над головой. Подождал немного. Прошёлся вдоль ограды, поднял палец ещё раз. Потом демонстративно принюхался.

— Тянет к воде… — с огромным недоверием признал он. — А ежели северный задует? Зимой, в метель?

— Дед, я — маг ветра, — ответил я. — Зимой будет тянуть туда же.

Федот удивленно вскинул брови, как будто слышал об этом первый раз. И пожевал губами, выискивая, к чему ещё придраться.

— Ну, ежели на вашем честном слове, то верю. Но ежели коровы…

— Федот, — перебил я. — Здесь пока нет ни одной коровы, кроме вот этой, и она не жалуется.

Корова Степаныча согласно махнула хвостом.

— То-то же! — воскликнул Степаныч. — Идём, я тебе сеновал покажу. Ты такого сеновала сроду не видал.

Деды скрылись внутри, на ходу принимаясь спорить уже о сене. А когда я уходил, услышал Руной, как Федот веско объясняет кому-то из плотников, что барин ветер под уздцы взял, и он, Федот, это самолично проверял.

На обеде Ленка с Людмилой разливали грибной суп, когда Петрович с торжественным лицом занес противень жульена. Следом за ним шёл Бирюк.

— Дегустатор, садись подле Светланы, — распорядился Петрович, царственно махнув поварёшкой. — Она тебе добавку положит, ты заслужил.

Бирюк заулыбался и занял указанное место.

А я уже сидел и ел — суп удался, жульен тоже.

Браунштейны сидели напротив меня.

— Виктор Валерьевич, есть для вас работа, — сказал я. — Лежачая и бумажная.

— Моя любимая разновидность, — усмехнулся юрист.

— У нас в подвале со времён нападения фроловских наёмников сидят пленные.

— Живые? — деловито уточнил Браунштейн.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Надо бы как-нибудь выгодно вернуть этих людей в лоно Империи, пока они тут не пустили корни.

Браунштейн промокнул губы салфеткой и кивнул с полным пониманием.

— Оформим протокол передачи, приложим показания. Я свяжусь с Корчагиным, он примет с удовольствием. Но сразу скажу, вряд ли эта ниточка приведёт канцелярию к Фролову. Генерал Жаронкин не даст ходу дела на основе показаний неустановленных личностей. Но вознаграждение небольшое вам обязательно выплатят.

— В самом деле? — удивился я.

— Если у аристократов имеются пленники, которых они не отдают за выкуп другим аристократам, то Империя их с радостью выкупит, — охотно пояснила Альбина Романовна. — А дальше уже либо «перепродаст» бывшим господам, либо отправит отрабатывать выкуп во благо Империи.