Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 18

Саван я сбросил. Сейчас каждая капля Силы была на счету.

Я опустился на колени, игнорируя верзил, положил ладонь юристу на грудь и закрыл глаза. Сердце Виктора Валерьевича уже не билось — оно дрожало мелкой бессмысленной дрожью.

Ну уж нет. Не сегодня, Виктор Валерьевич.

Я навязал сердцу свой такт. Удар. Ещё удар. Сила пошла по каналам юриста.

В мою эпоху такую беду так и называли: удар. Пережитый за последние сутки стресс и нарушение приёма моего лекарства сделали своё дело, и «удар» пришёлся на один из сосудов мозга. Участок за пробкой остался без крови и теперь умирал, задыхаясь изнутри. Хуже того, сгусток крови встал недалеко от узлов, управляющих дыханием. Потому юрист и начал синеть.

Я полностью взял его лёгкие под контроль, мягко качая воздух Силой. Ритм сердца юриста я держал ровным, не позволяя ему ни частить, ни проваливаться.

И только после этого я тончайшей нитью Силы двинулся вдоль сосуда, к самому сгустку. Рвать его было нельзя — если он раскрошится, то уйдёт дальше и создаст новые заторы. Я принялся точечными импульсами давления превращать плотное в жидкое.

— Ты… — попятился один из бандитов, тыча в меня пальцем. — Ты кто такой⁈

— Врач, — ответил я, не отрываясь от работы.

Они заткнулись. Мой ответ успокоил их всего на несколько секунд, но сейчас и это время для меня было на вес золота.

— Погоди, — поразмыслив, начал другой. — А ты от кого такой…

Я черпнул свободной ладонью воздух, и волна ветра смела обоих, впечатав их в стену отсека.

А вот третий бандит удар выдержал — именно он был тем самым одарённым с магией воды. Он тут же вскинул руки, собирая энергию для атаки.

Но в этот момент в него влетел раскалённый клюв Руха — и водник, взмахнув руками, проехался спиной по бетону до самого матраса.

Под потолком раскрылся прокол, и в отсек вынырнула цапля. Она повертела головой, оглядела помещение и уставилась на Браунштейна с видом строгого ревизора.

Сердце юриста и в самом деле поймало ритм. Пока что оно держало его на моей Силе, на чужом каркасе, и снимать ладонь с его груди было рано…

Теперь бы отсюда выбраться.

В кармане пропищал телефон, уведомляя о новом сообщении. Не отрывая ладони от груди юриста, я свободной рукой выудил аппарат и глянул на экран.

«Я дома», — прислала Мирослава.

Отлично. Дом под присмотром хозяйки, а хозяйка под защитой Места Силы.

Связь тут, похоже, ловила превосходно, и вряд ли только у меня. Бандиты наверху уже смекнули, что в подвале что-то случилось — Руна Ощущения сейчас показывала, что как минимум трое потянулись к телефонам, а в караулке дежурный крутит ручку рации.

Вот этого нам не надо — глушим.

Я активировал «Тихий колокол», накрывая им двор, ангар и кусок заброшенной лодочной станции. Воздух внутри неё наполнился частицами моей Силы и стал ловушкой для любого сигнала.

«Рух, — позвал я. — Подпалите им во дворе что-нибудь ненужное, устройте хаос».

«Наконец-то разумный приказ! — оживился мой пернатый друг. — А то разведка, скрытность…».

Тем временем я сформировал циркулирующий поток Силы возле груди Браунштейна — этакую колыбель, которая без моего прямого вмешательства будет качать лёгкие в заданном ритме и подталкивать сердце, если то вздумает похалтурить, или вообще решит передохнуть. Метод грубый, и эффекта хватит ненадолго, но нам надо хотя бы свалить отсюда и добраться до Чертовой Лапы…

В два шага я поравнялся с охранниками Браунштейна. Тюремщики не скупились на дозу, но и не лили её сверх меры — лишь столько, чтобы не загнать пленников в могилу.

По правилам таких людей пробуждают неспешно: не меньше чем за два часа, с водой и в тишине. А у меня не было ни капли воды, ни намёка на тишину, ни этих драгоценных двух часов.

Я приложил ладонь к груди Глеба и толкнул Силу по его каналам. Кровь в жилах бойца побежала быстрее, и его тело само принялось выжигать дурман. После такого пробуждения голова у мужика будет гудеть до самого вечера.

Но ничего — сейчас как нельзя лучше подходит тезис, что если голова болит — значит, она есть.

Глеб дёрнулся, распахнул глаза и рванул с матраса раньше, чем понял, где находится. Рука его тут же метнулась к пустой кобуре.

— Свои, — сказал я.

Он сфокусировал взгляд, и в его глазах появилось узнавание. Мельком глянул по сторонам…

— Ваше благородие… — прохрипел он, остановившись взглядом на Браунштейне.

— Соберись, Глеб, — взбодрил я его Голосом. — Идем будить твоих товарищей. Пора отсюда выбираться.

Я повторил процедуру с двумя другими охранниками. Глеб тормошил их и едва ли не пинками заставлял подниматься на ноги.

— Оружие возьмите, — распорядился я, указав на тела бандитов.

Глеб быстро обыскал тюремщиков и нашёл два пистолета с запасными магазинами. Их он раздал напарникам, которые пошатывались, с трудом приходя в себя.

Себе Глеб оставил подобранный с одно трупа нож.

— Слушайте внимательно, — твёрдо произнёс я, когда все трое наконец выстроились передо мной. — Там, наверху, сейчас настоящий ад: всё горит и грохочет. Часть этого хаоса устроили мои крылатые помощники, так что частично врага отвлекли. Я понесу Виктора Валерьевича. Наша главная задача: как можно скорее убраться отсюда, так что не отвлекайтесь.

— Так точно, — отозвался Глеб за всех.

Осторожно закинув Браунштейна себе на плечо, я повел свой маленький отряд вверх по лестнице. Дверь, которую я во время спуска заблокировал воздушным клином, сейчас зияла дырой с обугленными краями — Рух не церемонился и просто пробил её насквозь.

Снаружи бушевало пламя, клубился дым, грохотали взрывы. Из густого столба дыма внезапно вырвался Рух — он прочертил в воздухе огненную дугу вдоль забора, и тут же со стороны ограды раздались два истошных крика. Ещё один бандит стоял посреди двора и бездумно палил в небо.

У ворот заметно прибавилось народу и машин — среди них выделялся большой микроавтобус. То ли кто‑то всё же успел позвонить до того, как я наложил «колокол», то ли люди брагинские сами потянулись на дым.

Неподалёку лежал противник, которого я уложил возле ящиков. Глеб на бегу присел, молниеносно подхватил его автомат, сдёрнул подсумок с магазинами и перекинул себе через плечо — на всё про всё ушло не больше трёх секунд.

Руна Ощущения просканировала двор — даже густой дым не мешал ей считывать обстановку.

— Двое за воротами! — крикнул я Глебу и его напарникам. — Один под навесом за стойкой! Ещё трое, справа в уголу за забором!

Парни начали стрелять, куда я указал. На бегу сам я выпустил пару воздушных копий и присел за «стопкой» покрышек — потребовалось время, чтоба снова выровнять поток Силы, идущий на поддержку жизни Браунштейна.

Глеб в это время по моим наводкам бил короткими очередями, выкашивая врагов четкими попаданиями. Его ребята работали не так чисто, но в общем, тоже приносили пользу.

Правда, теперь мы сами привлекли к себе внимание. Но так даже проще — проход в любом случае нужно расчистить.

Со стороны машин к нам вылетел чёрный шар…

Граната!

Я уже потянулся потоком ветра, чтобы отбросить «подарок» прочь, но в тот же миг рядом со снарядом распахнулся прокол, из которого вынырнула счастливая цапля. Птица молниеносно схватила гранату клювом и торжественно, как на параде, понесла ее мне.

«БРОСЬ!!!» — взревел Рух и камнем упал на цаплю сверху.

Он вырвал гранату из её клюва, свечой ушёл вверх и швырнул снаряд обратно за машины. Раздался грохот, и над воротами поднялось облако сажи.

«Ты!.. — Рух теперь пархал над цаплей, от гнева разбрасывая искры во все стороны. — Это не еда! Это смерть в железной скорлупе! Их добро возвращай им же! Всё, что они кидают и швыряют, неси обратно к хозяевам!»

От ворот по нашей группе ударили сразу два ствола — длинными очередями, явно на подавление. Я резко развернулся, закрывая собой Браунштейна, и уже начал возводить воздушный щит, когда пространство рядом со мной вдруг замерцало.