Рассвет русского царства. Книга 13 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 12

Ива зло посмотрела на меня. Она знала меня очень хорошо и понимала, что сейчас со мной на эту тему разговаривать бесполезно. Поэтому, ускорив шаг, чуть ли не бегом добралась до конюшни и, пришпорив своего коня, понеслась прочь из Кремля.

— «Кажись, проблема куда больше, чем я думал», — подумал я. Выведя Барса за поводья из конюшни я сел на него и спокойно выехал за ворота. Ивы уже и след простыл. Но я не волновался. Она хоть и повела себя импульсивно, но глупостей она не наделает. Голова была на нужном месте.

Однако, касательно амурных дел пускать всё на самотёк я не собирался. Хоть и выглядело всё невинно, но это только пока.

Я отправился на Девичье поле, где Ратмир и Воислав гоняли мою дружину. Брони из тигельной стали приходили со Строгановки партиями, по два десятка в месяц, и дружина моя на смотрах уже смотрелась так, что бояре кисли лицами. Пятьсот броней, с кольчугами под ними — эти воины могли в прямом бою конкурировать с ливонскими рыцарями.

Вечером, уже дома, я сидел над псковскими грамотками. Олена принесла взвар, поставила у локтя, глянула через плечо на бумаги.

— Опять до полуночи?

— Опять.

Она не ушла. Постояла… потом села напротив, подперев щёку.

— На торге говорят, ты овец из-за моря выписал. Двести штук… Правда, что ли?

— Правда, — ответил я, сам же нахмурился из-за того, что кто-то имеет слишком длинный язык.

— Воевода московский, — она прыснула, — Глава Думы… пастух.

— Смейся-смейся, — сказал я. — Через пять лет вся Москва в моей шерсти ходить будет. — И, не подумав, ляпнул: — А ты первая.

— Это почему я первая? — наклонила она голову.

— Потому что тебе первой прялку дам. Новую, какой ещё не видел никто.

Она посмотрела на меня очень внимательно.

— Доброй ночи. Дмитрий-пастух.

И ушла с улыбкой на лице. А я остался сидеть и поймал себя на том, что тоже улыбаюсь.

— «Весна, что ли, на меня подействовала? Хотя чего удивительного-то? Я уже не был с женщиной больше года…»

* * *

Под конец мая Глав принёс первый псковский расклад.

Если коротко, Вече созрело даже сильнее, чем я думал. Конечно, часть вечевых бояр упиралась. Но на фоне Ливонского ордена Московское княжество выглядело предпочтительнее. Ведь в Европе, включая Орден, за серебро могли оправдывать хоть чёрта. Конечно, я утрирую, но суть улавливается легко. Тем более, что псковские купцы везли из Риги слухи один другого хуже. Орден строил у себя пушечные дворы, нанимал мастеров. И хоть пока Орден воевал с Османами, но рано или поздно война закончится, тогда они обратят внимание на Псков.

Я отложил грамотки и посмотрел в окно, на темнеющий двор.

Пока всё получалось так, как я и планировал. Ростов продаст себя сам, ему деваться некуда. Псков прибежит под руку, ему страшно… И всё это без единого выстрела, без единой вдовы.

* * *

Ростовские князья приехали на Петров пост (длится с 20 мая по 11 июля). И приехали, надо отдать им должное, красиво.

Возки старые, но начищенные. Кони сытые. Вот только свита в кафтанах, перешитых явно из дедовских.

Старший над ними был князь Владимир Андреевич. На вид ему было не меньше пятидесяти лет. Седой, с аккуратной бородой, вокруг него суетились слуги и бояре помельче.

Принимали их в Кремле честь по чести. Иван вышел к ним сам, назвал «братьями» по обычаю. Мария Борисовна усадила за стол выше многих московских, и старики аж порозовели.

К слову, всё это было моей просьбой. Хотя правильнее сказать — моей игрой. Потому как человека, которого собираешься уговаривать, сперва надо накормить, проявить уважение, а уже потом о делах речи вести.

За дело сели на третий день, в приказе у Ощеры. Я, Ощера, два дьяка и шестеро ростовских во главе с Владимиром Андреевичем.

Я не стал ходить вокруг да около. Тем более, что времени прошло предостаточно, и гости успели с дороги передохнуть.

— Князья, все мы знаем, зачем вы здесь, и я не стану ходить кругами, время ваше берегу. Москва хочет выкупить вашу половину Ростова*. С городом, с сёлами, с ловлями и с судами. Цену обсудим. Но сперва я скажу, почему вам стоит продать.

(От авторов: в 1328 году ростовские князья разделили княжество между собой. Город и земли поделили на две «стороны». Первая, Сретенская (Устретенская), досталась Фёдору. Вторая, Борисоглебская — отошла Константину.

Со временем судьба половин разошлась. Сретенская половина фактически перешла под контроль Москвы раньше. А вот Борисоглебская ещё какое-то время оставалась в руках местных князей.

Поэтому в 1471 году Дмитрий Строганов (от лица Великого князя) и ведёт речь, что он хочет выкупить у местных правителей ту самую вторую, Борисоглебскую половину, вместе с городом, сёлами, рыбными ловлями и судебными правами.)

— Сделай милость, — произнёс Владимир Андреевич.

— Извольте. — Я развернул на столе роспись, которую дьяки готовили месяц. — Вот ваша половина Ростова, князья. По записям она поделена меж вами на… — я заглянул в бумагу, — на одиннадцать долей. Вы судитесь между собой который год. Вы закладываете сёла ярославским купцам. Владимир Андреевич, твоё Утешино третий год у купцов в закладе, и выкупить его тебе нечем. Я не в укор говорю, я к тому, что все за этим столом понимают к чему всё ведёт.

Старик усмехнулся, тогда я продолжил.

— Давайте подумаем, что тебя и других князей ждёт дальше. Ещё десять лет тяжб. Ещё десять закладных. Внуки ваши будут князьями при трёх дворах и одной драной шубе на всех. Титул-то останется, — я пожал плечами, — но за титулом ничего. И тогда Москва всё равно купит вашу землю. Только уже не у вас, а у купцов.

— А ежели продадим? — подал голос один из младших.

— А ежели продадите, серебром расплатимся. Без промедлений, и все сроки в грамоте, — ткнул я пальцем в пергамент. — Второе, поместья под Москвой вашим сыновьям дарованы будут, но только тем, кто на службу пойдёт. Земля добрая, не чета вашим пустошам. Третье, титул при вас навечно. Как были князьями ростовскими, так и останетесь. И четвёртое, тебе, Владимир Андреевич, место в Думе. Москве нужны люди, знающие север, а лучше тебя его не знает никто.

Дальше был знатный торг. Старик запросил восемь тысяч. На что Ощера так натурально схватился за сердце, что я чуть не поверил.

В итоге сошлись на пяти тысячах серебром в три срока, по грамоте, с митрополичьей печатью поверх княжеской. Плюс поместья, плюс Дума.

Когда дьяки сели набело переписывать купчую, Владимир Андреевич подошёл ко мне к окну.

— Скажи, боярин, только честно. Не продал бы я, что тогда?

— Тогда я приехал бы через год, — честно ответил я. — Купил бы дешевле или же пришёл с ратью. Исход был бы один и тот же. Ростовское княжество присоединилось бы к Москве. — Я сделал паузу. — Владимир Андреевич, я уверен, ты сделал правильный выбор.

Он помолчал.

— То-то и оно, что понимаю. Оттого и тошно. Земли отцов и дедов, что кровь за неё проливали, я продал как какой-то торгаш.

— Ты сохранил свой род и дал ему будущее, — возразил я.

Владимир Андреевич тяжело вздохнул, направился на выход.

Крест целовали в Успенском соборе, при Иване и Марии Борисовне. Варлаам служил сам. Я стоял сбоку и смотрел, как старый князь прикладывается к кресту и по щеке у него стекает слеза.

Сильный побеждает слабого. Так было испокон веков. И в текущих условия у Ростова не было будущего. Хорошо, что старый князь это понял.

В итоге 3 июля 1471 года Ростов отошёл к Московскому княжеству без единой капли крови.

Это была одна из приятнейших побед, одержанных мною за все годы, прожитые в этом мире.

* * *