Дважды бывший - Седова Александра - Страница 15

Пристёгиваюсь, прижимаюсь лбом к холодному чёрному стеклу.

Макс заводит машину, из колонок тут же раздаётся музыка, льётся по салону, бьёт по ушам громкостью и по психике — воспоминаниями…

Играет песня Гуфа «Ice Baby», что в своё время была гимном нашей больной любви.

И вот мне снова 18. Я снова безумно, до крика в темноте, до разрыва аорты люблю своего скейтера. Мы сидим в подъезде на подоконнике и слушаем этот трек на стареньком «Сименсе».

Макс тыкает в панель и делает тише.

Моргаю, смотрю на него.

Давно уже не скейтер и далеко не рэпер. Серьёзный взрослый парень. Даже дети есть. Ферму развёл, бизнес мутит. С возрастом только лучше стал. А я?

А я только постарела…

Отворачиваюсь от него, молча закрываю глаза. Слушаю музыку, думаю о том, что лучше бы не встречались сейчас. Лучше бы он запомнил ту — молодую, красивую, яркую, с характером…

Просыпаюсь резко. Не понимаю, где я и кто.

Голова тяжёлая, будто свинцом налитая. За окнами ночь. Темень, помноженная на тонировку стёкол.

Сколько я проспала? На мне его мастерка…

Не стал будить, укрыл. А он ведь торопился куда-то…

— Почему ты меня не разбудил? — стягиваю его мастерку.

Макс сидит за рулём, вонзив локоть в кресло, прижав два пальца к виску. Глаз с меня не сводит. Интересно, он всё это время так пялился? Надеюсь, я не храпела ни одним из имеющихся в теле отверстий.

— Не захотел. — коротко отвечает. — Выспалась?

— Который час?

— Почти девять.

— Где мы?

— На парковке гостиницы.

— Спасибо… Я… пойду. — дёргаю ручку двери и вываливаюсь на улицу. Тело ещё не отошло ото сна — вялое, тяжёлое, непослушное. Зато мыслей в голове ровно ноль. Только слабый гул крови, что движется по сосудам.

— Провожу, — объявляет в догонку, выходит следом.

От мыслей о том, что мы с ним вдвоём идём в гостиницу, по телу пробегают мурашки. Чувствую себя изменщицей. Неприятно. Муж и сын дома, а я…

Глава 9

Макс снимает для меня номер, провожает до двери и заходит так, как будто это его личная территория. Небрежно кидает пластиковую карту-ключ на стол, тут же набирает номер в телефоне и заказывает шампанское.

— Зачем? — натянув на лицо строгость, интересуюсь. Я уже мысленно борюсь с тем, что меня ожидает. Рву глотки своим выплывающим на поверхность тайным желаниям. Устоять бы…

— Почему нет? Тебе нужно расслабиться. — Макс садится в кресло, пробегается взглядом по номеру и тормозит на кровати. — Нормальный номер, на одну ночь сойдёт.

Слова звучат двусмысленно в моём воспалённом мозгу. Мне кажется, что он намекает на секс, и я начинаю искать подтверждение своих мыслей в его взгляде, в голосе, в движениях. А ведь я ещё замужем!

Нет, сперва нужно официально развестись, уже потом пускаться во все тяжкие. Только после этого мимолётный секс с бывшим можно рассматривать как что-то реальное. А пока это всё просто мои мысли и влажные фантазии. Почему влажные? Потому что я уже вспомнила, во всех подробностях, как это было у нас с ним раньше. Он был первым. И единственным, с кем было так кайфово. Настолько ярко. Мы не играли — мы горели. Без стеснения, без границ, с одинаковой жадностью друг к другу. Нам было мало. Всегда.

Интересно было бы узнать, какой он теперь. И проверить, гожусь ли я ещё на что-то.

Шампанское принесли быстро.

Макс разлил алкоголь по бокалам, мы чокнулись и молча выпили. Пузырьки ударили в нос, и сразу стало легче дышать. Груз ответственности, что я тащила на плечах, значительно полегчал.

— Подала на развод? — спрашивает, тоже расслабившись.

— Да, но муж против. Втыкает палки в колёса. Настроил сына против меня, грозится забрать его насовсем.

— Пусть забирает.

— С ума сошёл? Как это — пусть забирает? Это мой сын!

— Сыну сколько?

— Тринадцать.

— Не маленький. Пацану мамка уже не нужна. Хочет быть с отцом — пусть будет. А если не захочет, то его никто не заставит.

— Как у тебя всё просто.

— Это ты привыкла всё усложнять.

— Тебе просто не понять этого. Я мать. Он мой сын. Я должна быть рядом, нужна ему.

— С батей поживёт — сам потом прибежит. Там ему никто стирать и готовить не будет.

— А если не прибежит?

— Значит, ему с батей хорошо. Ты ведь этого хочешь — чтобы твоему сыну было хорошо?

— Да… но…

— Что «но»? То, что ты думаешь, что он без тебя помрёт, — это твоё сугубо личное мнение. А парню отец нужен, а не твои борщи с пирогами. Поверь, я знаю по себе. Пацанам мать нужна до определённого возраста, потом они сами двигаются.

— Ты всегда такой? Циничный?

— Кто-то должен.

— Раньше ты был более эмоциональным.

— Раньше я был ребёнком. Не сравнивай.

Мы выпиваем ещё по бокалу. Затем ещё. Бутылка заканчивается, Макс заказывает ещё одну. А напряжение не падает. Всё так же шарашит по нервам.

Зато я его больше не боюсь, нет. Я боялась того жутко ревнивого, распускающего руки, неуравновешенного парня. А его больше нет. Весь мой многолетний страх испарился, превратился в пыль, и я в моменте осознала, что зря боялась встречи. Я ведь боялась даже не его самого, а того, что весь тот ад повторится. Что я снова окажусь в том тёмном царстве и больше не смогу из него выбраться.

Мы просто старые знакомые. Может, чуть ближе, чем хотелось бы. Всё-таки нас связывает общее прошлое, общая драма. Но об этом, кажется, кроме меня, никто не помнит.

— Серьёзно, Мира. Дай пацану свободу. Насильно мил не будешь, понимаешь? Если хочет быть с отцом, в этом ничего страшного нет. Поживёшь для себя, свою жизнь наладишь. Сын подрастёт, сам всё поймёт. Если захочет вернуться — вернётся. — Макс говорит спокойно, уверенно, как будто уже прожил несколько жизней и всё знает. И, чёрт возьми, в его словах есть логика.

— Не знаю… может, ты и прав.

Киваю обречённо. Наверное, пьяная. Наверное, в полном ауте. Потому что шампанское уже шипит не в горле, а в голове. И хочется, до дрожи в коленках, необдуманных поступков.