Дважды бывший - Седова Александра - Страница 14

Онемев от шока, послушно протягиваю банку.

Макс вынимает из кармана складной нож, щёлкает кнопкой, и холодная сталь ловит солнечный блик, что пробегается по лезвию. Два точных удара с противоположных сторон на крышке — и банка возвращается в мои руки.

— Готово, — усмехается. Запрыгивает на лавочку, как подросток, садится на спинку, примостив ноги на сиденье.

Как ни в чём не бывало сосредоточенно вглядывается в водную гладь городского озера.

— Ты следишь за мной? — спрашиваю сразу, как возвращается способность говорить.

— А если и так, то что? — бросает ровным тоном, без каких-либо подсказок в голосе на то, что это шутка или же серьёзное признание.

— Как минимум, это странно. — качаю головой. Прижимаюсь губами к холодному металлу, делаю несколько глотков сгущёнки. Сладкая, тягучая, забивает все рецепторы. Липкая и вкусная! Как в детстве. Моё внутреннее состояние значительно улучшается. Нахлынула волна тёплой стабильности из детства. Затем запиваю приторную молочную сладость крепким чаем.

Кайф.

— Поделишься? — Макс тянет руку к банке. Точно так же делает несколько глотков и возвращает.

Тихо. Спокойно.

И мы с ним, на лавочке в парке, пьём чай из одного стакана, как будто не было между нами 16 лет разлуки.

— Чем ты занимаешься? — спрашиваю.

— Провожу время с чужой женой.

— Я не об этом… В общем, по жизни. Кем работаешь?

Он затягивается, выдыхает дым, чуть щурится на солнце, что с каждой минутой становится всё ярче и теплее.

— Фермерством, — ровно, выдувая дым.

Я замираю с банкой у губ.

— Чем? — переспрашиваю.

— Фермерством, — повторяет спокойно.

Не выдержав, начинаю смеяться. Громко, в голос, закинув лицо к небу.

Макс всегда был сказочным вруном. На этом свете мало людей, способных разделить его слова на правду и вымысел, потому что врёт он искусно, так, что сам Константин Станиславский поверил бы.

— Ты? — смотрю на него сквозь смех. — Серьёзно? Коровы, куры, трактор и ты?

— Очень смешно, — без обиды отвечает. — Между прочим, это хорошие бабки.

Я приподнимаю брови.

— Да ладно?

— У меня сейчас… — он на секунду задумывается, будто считает в голове, — около трёхсот кур, штук двадцать страусов… и кенгуру.

Я давлюсь воздухом.

— Кенгуру?!

— Ага.

Он говорит это так спокойно, будто речь о картошке.

— Подожди… — я даже поворачиваюсь к нему всем корпусом. — Где ты их вообще взял?

— Завёз, — пожимает плечами. — Сейчас это не проблема.

— И что ты с ними делаешь? Прыгаете вместе по полю? — снова смеюсь.

— Едим, — невозмутимо отвечает он.

Я моргаю.

— В смысле… едите?

— Мясо, — поясняет. — Нормальное. По вкусу как баранина. Даже мягче.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

Он не улыбается.

И от этого становится ещё смешнее.

— Ты сейчас серьёзно? — всё ещё не верю.

— Абсолютно, — кивает он. — Их хорошо берут. На фабрики, на заготовки… в те же пельмени. Себестоимость ниже, чем у обычного мяса.

Он говорит об этом так уверенно, так спокойно, будто читает лекцию.

И я… почему-то начинаю верить.

— Господи, — выдыхаю, снова улыбаясь. — Я вообще не представляю тебя в этом всём.

— А зря, — усмехается он. — Там деньги крутятся нормальные.

— То есть ты теперь… фермер-бизнесмен? — прищуриваюсь.

— Есть такое.

Я качаю головой, делаю глоток сгущёнки и тут же запиваю чаем. В моменте ловлю горький привкус никотина, оставшийся на стакане после его губ.

Сладко. Горячо. Странно.

Как и всё, что сейчас происходит.

— У тебя есть дети? В прошлый раз ты не ответил, — увожу свои мысли в другое русло, чтобы не думать о его губах и о крышке стакана, что пахнет сигаретами.

— Королевская пара, — усмехается, подкуривая новую сигарету. — Сыну 10, дочери 6.

— Они с бывшей женой?

— Да, в столице. У Вероники там свой бизнес по производству косметики. Дети с ней.

— Крутая она у тебя. Я только сыном занималась, времени ни на что не хватало. Теперь не знаю, где работу найти и как после развода жить. А твоя жена с двумя детьми бизнесом управляет.

— Ну да… — согласно кивает. — Только бизнес ей я наладил, а у детей няня есть.

— Как дети на развод отреагировали?

— Ровно. Я не сказать что хороший отец, постоянно по разным городам, в командировках. Видимся иногда. Им вроде хватает.

— Давно в наш город вернулся?

— Лет 5 назад.

— Почему сюда?

— Про Дальневосточный гектар слышала? Получил, ферму отстроил. Занимаюсь.

— Понятно. — киваю.

Всё ещё представляю, какой жалкой дурой выгляжу на фоне его бывшей жены.

— Кстати, по поводу работы. Ты же на дизайнера училась, диплом вроде есть.

— Есть, а толку? Им только ножку шкафа подпирать.

— У меня кореш держит рекламное агентство, я поговорю, чтобы тебя взяли.

— Правда? А если я не потяну? Сейчас и программы новые, и всё по-другому… И тебя напрягать неудобно.

— Неудобно шубу в трусы заправлять, — подмигивает. Бросает взгляд на дорогие наручные часы и стягивает уголок губ в сторону. — Мне пора. Подбросить?

— Отвези меня в любую гостиницу, хочу поспать в тишине.

Его огромный «Прадик» тенью притаился на обочине возле парка. Выглядит слишком сурово и неестественно для яркого весеннего утра.

В салоне пахнет сигаретами, кожей и охрененной вонючкой с ароматом богатства, уверенности и стойкого спокойствия.