Дважды бывший - Седова Александра - Страница 12

— Нет, мама. Я не курю, — бросаю с раздражением. Мне уже 35 лет, а она всё как с маленькой. — Ну всё, я нашлась. Можете все ехать по домам. Нам с Мишей нужно поговорить, — настойчиво объявляю.

Никто не шелохнулся.

— Мы здесь как раз для этого, — бросает свекровь. — Миша сказал, что ты подала на развод. Это правда?

Вот оно что.

Решил обзавестись поддержкой в лице наших родственников. Сложно, очень сложно. Я ещё внутри себя этот факт не переварила, а вынуждена без оружия, без доспехов сражаться против всей толпы, отстаивать своё право на развод.

По взгляду свёкров понимаю, что они готовы меня растерзать. Агрессией смердит за километр.

Неприятно. Очень.

С самого начала наших с Мишей отношений его родители меня приняли, любили, всегда хорошо относились. А сейчас сверкают глазами со злостью, как будто я террористка, предала родину и все человечество.

Мама тоже волнуется, бледная, руки трясутся. Вот-вот заплачет.

Папа словно в танке. О том, что переживает, говорит только появившаяся глубокая продольная морщина на лбу. Она всегда появляется, когда он нервничает.

— Хорошо, раз вы всё знаете, предлагаю пройти на кухню и всё обсудить, — пытаюсь сохранять спокойствие. Где-то внутри кричит настоящая Мира о том, что наша личная жизнь их не касается и что нужно послать всех в грубой форме подальше.

— А что тут обсуждать? — нервно дёргается свекровь. — Вам нельзя разводиться! Так что прекращай делать нервы Мише и забери заявление!

Ищу поддержку в маминых глазах, а она взгляд отводит. Согласна со своей сватьей.

Гулко рычу на выдохе, прохожу мимо толпы родственников на кухню. Спокойного разговора не выйдет. Реально придётся отстаивать свои права, идти против их мнения и стать врагом.

Ну раз они этого хотят…

Благо Дима в школе, не является свидетелем этой вакханалии.

— Мам, это правда? — доносится голос сына.

Чёрт.

— Ты почему не в школе? — строго интересуюсь, проклиная мужа на чём свет стоит. Не мог отвезти ребёнка в город? Один раз пропустила, расслабилась — и он не справился!

— Какая школа, мам, когда такое происходит?! — сурово, с убитым взглядом впивается в моё лицо.

Ему страшно и больно. А мне от этого херово, настолько, что тошнит. Душа сжимается в болезненных судорогах.

Я думала, что поговорю с сыном потом, в спокойной обстановке, без напряжения и нервов.

Но Миша решил по-другому. Задействовал все рычаги давления одновременно. И как мне это вынести? Кроме меня самой меня никто не защитит от их гнева, не спасёт от этих разборок.

Казалось бы, всё просто. Измена означает развод. В моём укладе видения мира это само собой разумеющееся. А на деле оказалось, что многие люди не способны принять это. Для них сам распад семьи куда страшнее, чем сама измена.

Родители в панике, и это мягко сказано. Как будто если мы с мужем разведёмся, то непременно оба умрём в тяжёлых муках.

Тяжелее всего ощущать в полной мере их гнев на своей шкуре. Каждый! Каждый, кто здесь находится, считает меня виноватой в том, что семья рушится. Не Мишу, что жил в рейсе с другой женщиной. А меня!

Никто не думает о том, какого мне в этот момент.

А мне плохо, очень плохо. Но всё это перестаёт существовать, когда сын так смотрит. Все родственники, их вопли, истерики остаются за гранью моей связи с сыном. Маленький такой, а взгляд тяжёлый, как у взрослого. И тоже меня ненавидит…

Наверняка Миша успел навязать Диме своё видение происходящего, и теперь мне ни за что не пробиться сквозь эту фальшивую броню его обиды.

Как-то быстро все расселись за кухонным столом. Все готовы к важному собранию, где на повестке дня развод. В роли генерального директора выступает свекровь.

А это моя жизнь! Не их.

Моя!

— Мира, не дури. В жизни всякое бывает. Это не повод рушить семью! Да если бы я в своё время развелась из-за того, что Валера налево похаживал, сейчас бы и Миши не было! А мы уже 45 лет в браке! Сына, вон какого воспитали! Ты пойми, все мужья изменяют! Просто кто-то делает так, что жёны никогда об этом не узнают. Ну случилось так, что ты узнала. И что теперь? Сразу рубить с плеча? У вас сын растёт! Миша тебя всем обеспечивает, любит, ни в чём не отказывает! Ты пойди поищи ещё такого, чтобы не пил и руки не распускал!

Голос свекрови влетает в одно ухо, проходит тупой нитью в голове и вылетает из другого. Я всё смотрю на Диму. Только его мнение мне сейчас важно. Только его переживания имеют значение.

Я мать. Я ради Диминого спокойствия и счастья много от чего отказалась. И сейчас готова. Только бы ему не было так больно, только бы не смотрел так диким волком. У него матч на носу — как он на лёд выйдет в таком состоянии?

— Мам… ты правда хочешь развестись? — Дима говорит тише, но от этого страшнее.

Тишина на кухне сгущается. Даже свекровь замолкает, словно кто-то перекрыл ей кислород.

Я медленно перевожу взгляд с его лица на стол. На свои руки. Они дрожат, и я прячу их за спину.

— Я хочу жить честно, — говорю наконец, и голос звучит чужим. — И хочу, чтобы ты жил в нормальной семье, где не предают.

— А сейчас, значит, ненормальная? — резко вмешивается Миша.

— Не переворачивай, — тихо, но жёстко отвечаю. — Ты всё уже сделал, когда решил, что можно жить на две семьи.

— Хватит! — ударяет ладонью по столу свёкор. — Вы ребёнка слышите вообще? Ему сейчас хуже всех!

— Мне нормально! — неожиданно взрывается Дима. — Мне было нормально! Пока ты… — он смотрит на меня, и в этом взгляде столько боли, что хочется исчезнуть, — …пока ты не решила всё разрушить!

Слова ножом по сердцу.

— Я не разрушаю, — шепчу.

— Разрушаешь! — он вскакивает. Стул с грохотом отъезжает назад. — Ты всё ломаешь!

— Дима… — тянусь к нему, но он отшатывается.

— Не трогай меня.

Мама всхлипывает. Свекровь тут же подхватывает:

— Видишь? Видишь, до чего довела ребёнка?! Это ты виновата!

— Хватит! — впервые срываюсь я. — Хватит делать из меня чудовище!

Голос дрожит, но я уже не останавливаюсь.

— Он изменил мне! Он предал меня! Почему никто об этом не говорит?! Почему я должна это проглотить и делать вид, что всё нормально?!