Под защитой вратаря (ЛП) - Лоусон Энджел - Страница 13

— Немного.

Вообще нет.

— Я хотел дать тебе достаточно времени перед Рождеством. Если понадобится помощь на День Благодарения, преподобный Бойс будет рад помочь.

— Я приеду всего на два дня, пап. Один из них — сам День Благодарения. Вряд ли преподобный Бойс захочет провести его со мной вместо семьи.

— Уверен, вы двое найдете время, — когда я не сразу соглашаюсь, он добавляет: — Прихожане ждут твоего выступления. Это традиция.

— Знаю. Я справлюсь. Всегда же справлялся, разве нет?

— Не иначе как сначала испытав мое терпение, — отвечает он. — Как твои занятия по ораторскому искусству?

— Хорошо, — вру я. — Ну, знаешь... Много говорю.

Отец думает, что я изучаю коммуникации с уклоном в публичные выступления, но после первого курса я перевелся на спортивный менеджмент. Я оставил коммуникации в качестве дополнительной специализации, поэтому посещаю достаточно занятий, чтобы он пока этого не заметил.

— Надеюсь, ты получаешь хорошую базу знаний для возвращения к правлению Королевством, — его тон смягчается. — Всего семь месяцев и ты вернешься.

— Ага. Семь месяцев.

Просто пиздец.

— Просто хотел убедиться, что мы на одной волне.

Впервые в жизни.

— Конечно, пап.

— В следующий раз отвечай быстрее. Мама и сестра волнуются, когда ты пропадаешь.

— Хорошо, — отвечаю я, злясь, что он приплел Шелби и маму. Они не волнуются за меня. Он просто одержим контролем над всеми нами.

— Спокойной ночи, сын, — я напрягаюсь, зная, что он скажет дальше. — Во имя Королевства.

Я сглатываю и выдавливаю:

— Во имя Королевства.

Я не дышу целых тридцать секунд после звонка, пока не приходит новое сообщение.

Шелби: Спасибо.

Я: Прости, что пропустил. Береги себя.

Долго смотрю на текст, ненавидя то, что он до сих пор имеет надо мной власть, даже находясь в двух тысячах миль отсюда. Но таков мой отец — играет на рычагах. Если я не сделаю что-то из чувства долга перед ним, он знает, что я сделаю это ради защиты сестры.

Этот звонок выбил меня из колеи. Внутри клокочут злость и раздражение, и мне отчаянно хочется стереть границы реальности, вернуться к тому адреналину, что был раньше. Хочу расслабиться. Выпить. Затянуться. Забыться в киске.

Запускаю руку в волосы. К черту обещание, данное Наде. К черту Кейна с его легкой дорогой в будущее и идеальной девушкой, которой он сейчас отлизывает за стеной.

Я никому ничего не должен.

Срываюсь с кровати, распахиваю дверь шкафа и тянусь к верхней полке. Пальцы натыкаются на деревянную коробку, которую я спрятал там несколько месяцев назад, перед началом сезона. Приберег для особого случая.

Я обхватываю коробку, и татуировки на костяшках будто насмехаются надо мной.

YOLO. Девиз, которого я придерживаюсь с тех пор, как ушел из дома отца.

You Only Live Once — живем только раз. И я собираюсь выжать из жизни все.

Надя

Свайп.

Свайп.

Свайп.

Под фоновый шум телевизора я листаю парней в BadgerUp, вузовском приложении для знакомств со спортсменами. Да, я не свайпаю вправо, но это не значит, что нельзя просто смотреть, так ведь? В основном это привычка. То, чем можно заняться, когда сидишь одна дома, скучаешь и в пятнадцатый раз пересматриваешь один и тот же ромком.

Именно так я оправдываю себя, когда мой палец зависает над Калебом, второкурсником из команды по водному поло со стальными кубиками пресса. Я видела его в спортзале пару недель назад. У него милое лицо, но кому есть дело до лица, когда у него такое тело? Я увеличиваю фото, разглядывая каждую рельефную мышцу.

— Какого хрена, Калеб? — говорю я вслух. — Тебя что, в лаборатории собрали?

Листаю его фото и натыкаюсь на очередной снимок без майки: он на причале у озера мокрый, вода на его тебе блестит. Обычно меня не интересуют парни из нетитульных видов спорта вроде водного поло, но желание почувствовать что-то, кого-то, становится все сильнее и сильнее.

Особенно если этот кто-то выглядит как греческий бог.

— Да пофиг, — бормочу я, палец дрожит над экраном. Свайпну вправо. Посмотрим, что будет...

Громкий стук за дверью заставляет меня замереть. Я прислушиваюсь, чтобы понять стук ли это был. Мы живем на оживленной улице. В основном пешеходной, но не раз пьяные укурыши спотыкались на ступеньках и отрубались на крыльце.

Кладу телефон на журнальный столик, подхожу к двери и встаю на цыпочки, чтобы заглянуть в глазок.

— Господи! — вздрагиваю, когда в искаженном стекле появляется лицо. Выдыхаю и смотрю снова, передо мной знакомый четкий профиль с острым подбородком.

Рывком распахиваю дверь и сверлю взглядом парня на крыльце:

— Какого черта ты здесь делаешь?

На пороге, облокотившись на перила, стоит Аксель. На нем плотная хоккейная куртка Уиттмора, черные спортивные штаны и потертые кроссовки. К груди он прижимает деревянную коробку.

— Слава богу, — говорит он, увидев меня, и сует коробку мне в руки. — Возьми.

— Что? Что это?

— Возьми, — повторяет он, хватает мою руку и заставляет обхватить коробку. — Пожалуйста, пока я не сделал то, о чем пожалею.

Неохотно открываю коробку и заглядываю внутрь. В маленьком пространстве лежат пакетик с травкой, пачка бумаги для самокруток и зажигалка. Начинаю понимать.

— Ты пытаешься не курить это.

Он кивает, проходит мимо меня в дом.

— Эй! — кричу ему вслед. — Ты не можешь просто врываться сюда! Твайлер может...

— Твайлер у нас, — бросает он через плечо. — Наверное, как раз сейчас Кейн пожирает ее киску.

Что ж. Вперед, девочка.

— Тебя все еще никто не приглашал.

— Я почти сорвался, Ти. — Он плюхается на диван, запуская руки в волосы. — Чуть не совершил эпичный факап. Был на волоске от этого, но начал идти, надеясь, что холодный воздух отрезвит меня. В итоге оказался здесь.

Я вздыхаю, захлопываю коробку и закрываю дверь.

— Приходить сюда было не лучшей идеей. Мне рано вставать на работу.

Не добавляю, что сама была в одном «свайпе» от собственного эпичного факапа. Хотя, когда я оборачиваюсь, он сидит на краю дивана и смотрит на мой телефон, видимо, уже все понял.

На экране все еще открыт профиль Калеба, горячего игрока в водное поло. Аксель поднимает бровь и устремляет на меня свои зеленые глаза.

— Ты тоже почти сорвалась, — я бросаюсь за телефоном, но он успевает схватить его первым и начинает читать профиль вслух: — Калеб Бауэр. Второкурсник Уиттмора. Любит собак, тренировки и...

Вырываю телефон у него и выключаю экран.

— Аксель! Боже мой! Что, если бы ты случайно свайпнул вправо?!

— Не притворяйся, что не собиралась сделать это сама, пока я не прервал тебя.

— Нет, не собиралась, — ложь вырывается с шипением. — Я смотрела телевизор и скучала. Вот и все. Никакого срыва.

Его взгляд ясно дает понять, что он мне не верит, но это не мешает ему добавить:

— Просто... мне сейчас нельзя быть одному. Можно я немного побуду здесь?

Идея остаться наедине однажды уже привела нас к проблемам. В тот раз все быстро перешло от сидения на этом самом диване к секс-марафону в спальне. Но сейчас он выглядит жалко, а одиночество — отстой. Я тоже это ненавижу.

— Ладно. Можешь остаться и посмотреть со мной телевизор, но сидишь вот там, — указываю на кресло, — и пообещай, что не будешь приставать.

Потому что моя сила воли не безгранична.

— Конечно, — говорит он, поднимается и пересаживается в кресло. Сбрасывает куртку, обнажая обтягивающую серую футболку, которая подчеркивает его грудь. — Так что смотрим?

Беру пульт и плед, устраиваюсь поудобнее на диване, кладу телефон на подлокотник.

— «Спрингфилд».

— Как город? Или как рок-звезда?

— Это название города, в котором они живут. Мой любимый сериал со времен средней и старшей школы. — Это подростковая мыльная опера о компании старшеклассников, которые познают дружбу и первую любовь. Конечно, там полно драмы, скандалов и страстей. Аксель все еще выглядит потерянным. — Ты никогда его не смотрел?