Под защитой вратаря (ЛП) - Лоусон Энджел - Страница 12

— Боже, — она обрывает меня шёпотом. — Ты когда-нибудь сдаёшься?

— Нет, если я чего-то хочу, Ти. — Пристально смотрю ей в глаза. — А сейчас я хочу тебя.

— Ты невыносим.

— Некоторым нравится моя настойчивость.

— Но не мне. — Её взгляд снова скользит к парочке.

— Если ты так переживаешь, им не обязательно знать. Я не против скрытности.

Она окидывает меня взглядом: татуированные руки, пирсинг на губе, платиновые волосы.

— В тебе нет ни капли скрытности, Аксель.

Я кладу руку ей на бедро.

— Тогда что во мне есть?

Её тело наклоняется вперёд, сопротивление слабеет, но она быстро приходит в себя и отстраняется.

— Всё в тебе кричит, что прозвище Трабл подходит не мне одной.

— Чувак, — произносит Риз, когда мы уже в моей тачке. После игры толпа такая, что лучше быстренько уехать, чем идти пешком.

— Что? — я настраиваю обогрев, чтобы хоть как-то согреться после ночного холода.

— Держись от неё подальше.

Не уверен, что расслышал его правильно.

— От кого?

Он смотрит на меня, потом закатывает глаза.

— От Нади.

— А что случилось? — спрашиваю я, переключая передачу.

— Не прикидывайся, что не флиртовал с ней.

Я фыркаю.

— То есть ты что-то заметил, пока копался во рту у своей девушки?

— Я заметил. Тебе ещё повезло, что Твайлер — нет.

— Даже если бы заметила, она бы просто увидела двух людей, которые разговаривают после игры, пока их друзья трахаются языками через парковку. — Поворачиваю на дорогу, ведущую к «шотгану». — Что ещё мне делать, пока вы так увлечены? Игнорировать её?

— Ты же знаешь, она сейчас уязвима после всей этой истории с Рейнольдсом и Макмайклом. — При звуке этих имен пальцы непроизвольно сжимают руль. Обоим давно пора накостылять за то, что они с ней сделали. Риз продолжает: — Она ведёт себя, будто всё нормально, но Твайлер заметила, что она всё реже куда-то выходит. Будто избегает этого. Или, может, боится.

Больше никаких эпичных факапов.

— Ты винишь её? — спрашиваю я.

— Нет, — он вздыхает. — Твай всё ещё надеется, что она решит заявить на них, но, так или иначе, ей сейчас не нужны те, кто будет подбивать клинья, пока она разбирается в себе.

Пока мы говорим, я проезжаю мимо Бирюзового дома. В окнах мерцает мягкий голубой свет, а на подъездной дорожке стоит маленькая машина. Значит, девушки уже дома. Я не смотрю на куст, который отравил по дороге на тренировку.

— Я не подбиваю клинья. Просто так вышло, что мы лучшие друзья двух людей, которые встречаются. Мы будем пересекаться, так что расслабься. — Его напряжённое выражение лица не меняется, так что я добавляю: — В любом случае, она не в моём вкусе.

— Хрень собачья, — он смеётся. — Она горячая, с ней весело, и она любит самоуверенных спортсменов. Она как раз твой типаж.

— Ага, — говорю я, заезжая на подъездную дорожку Поместья. — Вот только я с тобой согласен. Она уязвима, а мне сейчас это не нужно. Мне надо выйти с испытательного срока, сосредоточиться на хоккее и решить, чем заниматься после выпуска. Трахнул бы я её? — Да, да, и еще раз да. — Конечно. Но собираюсь ли? Тебе об этом точно не стоит беспокоиться.

Потому что даже если он прав и она в моём вкусе, Надя предельно ясно дала понять, что нам не по пути.

Два часа спустя, после того, как мы подкрепились едой, которую прислала нам мама Джефферсона, и дважды разгромили Рида в игре, игровой азарт наконец утих, и мы отправились спать. После двух часов на льду сложно сразу успокоиться. Тело устало, но адреналин еще бурлит в крови. По выходным мы выплескиваем энергию на вечеринках в греческом квартале или устраиваем свои, но в будни бережем силы. У нас жесткий график, на этой неделе еще две игры перед перерывом на День Благодарения, а потом пара дней отдыха перед новыми матчами.

Лежа на кровати, я мучаю себя, листая фото Нади в ChattySnap. Не хочу признавать, но СиДжей знал, что делал, когда придумал схему с LonelyFans. Хотя она потрясающе красива, с большими карими глазами и пухлыми губами, он не показывал ее лицо в тех видеозаписях. В этом не было нужды. Надя очень сексуальна. Соблазнительные изгибы, пышная грудь. Она и сама это подчеркивает: селфи с камерой, направленной прямо в декольте, в коротких шортах, из-под которых выглядывает ровно столько, чтобы захотелось впиться зубами. Я пролистываю новые фото из Уиттмора, возвращаясь к снимкам времен школы, где она загорелая, в еще более откровенных купальниках на пляжах Флориды. Мой член напрягается, когда я останавливаюсь на фото в белом бикини — она смотрит в камеру так, будто трахает меня взглядом.

Я уже засунул руку в шорты, готовый пойти по легкому пути, как вдруг слышу скрип верхней ступеньки и тихий женский смешок. Это может быть, кто угодно. Рид то сходится, то расходится со своей девушкой Дарлой, и вполне мог уговорить ее заглянуть. Джефферсон и я обычно тусуемся в Женских обществах, и мое отсутствие его не остановит. Он методично движется по алфавиту и сейчас где-то на букве «П».

Но когда я слышу, как тихо приоткрывается дверь в комнату напротив, сразу понимаю, кто там крадется. Риз и Твайлер.

Теперь я чувствую себя извращенцем, вытаскиваю руку из шорт и швыряю телефон на кровать.

Больше от них не будет ни звука, хотя знаю, что через пару минут они начнут трахаться как кролики. Твайлер тихая, полная противоположность бывшей Риза Шэнне, которая любила, чтобы о ее присутствии знали все. Мой друг всегда был за моногамию, встречался с одной девушкой всю старшую школу и большую часть колледжа. Да, после расставания у него был период, когда он переспал с доброй половиной хоккейных заек, но все закончилось, когда он обратил внимание на Твайлер. Уверен, их секс ванильный до тошноты.

А я? Определенно скорее эксгибиционист. Риск быть пойманным — часть удовольствия. Но сейчас я думаю только о том, что секс есть секс, а у этих двоих его сейчас будет больше, чем у меня.

Вибрирует телефон и я тянусь за ним.

Шантель: Пойдешь праздновать победу?

Хм. Думал, что отшил её тем утром, но похоже это не охладило ее интерес. Печатаю ответ:

Я: Не сегодня. Она досталась нам легко.

Шантель: Могу заскочить. Продолжим с того, на чем остановились.

Заманчиво. Но, прежде чем успеваю ответить, экран заполняет крупный план груди в кружевном белье. В верхнем углу мелькает край той самой золотой цепочки.

Господи. Эта девушка точно не про «охоту».

Но я не из тех, кто отказывает готовым на все партнершам, и уже собираюсь дать добро, когда приходит новое сообщение, всплывающее поверх этой красивой груди:

Шелби: Ты получил сообщение от папы? Нужно ответить.

Моя эрекция мгновенно сдувается, и я быстро смахиваю фото. Отца я могу проигнорировать, но сестру? Стараюсь не подводить.

Я: Был на игре. Сейчас отвечу.

Не успеваю открыть чат, как раздается звонок.

— Аксель, — произносит отец, растягивая мое имя с техасским акцентом. — Ты еще не спишь.

— Привет, пап. Прости, у нас была поздняя игра. Только вернулся, — спускаю ноги с кровати, мне нужно двигаться. — Ты смотрел?

Вопрос с подвохом. Я уже знаю ответ.

— Прости, сын. Не в этот раз.

Точно. Не в этот раз. Он не посмотрел ни одной моей игры с тех пор, как я поступил в Уиттмор.

— Жаль, — говорю я, гордясь командой. — Было круто.

— Может, в следующий раз матч не выпадет на время изучения Библии.

Вряд ли. Этот человек никогда не покидает церковь. Одно мероприятие за другим, лишь бы прихожане не сидели без дела. Преподобный Нолен Рейкстроу может не находить времени для сына, но для своей паствы он всегда на месте.

— Я позвонил, чтобы обсудить подготовку к праздникам, — переходит он к истинной причине звонка. — Ты репетировал тот отрывок, что я отправил?