Таксист из Forbes 7 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 14

Дальше пошли звонки, и я выстроил их в очередь по старшинству тревог.

Ройтман снял трубку после первого гудка и голосом дал понять, что отпуск клиента он лично пережил тяжелее клиента.

— Геннадий! Загорели? Отлично, к делу. Докладываю по вашему хозяйству. Первое: у известной вам дамы всё ровно, на решительные шаги она не пошла и, по моей оценке, уже не пойдёт — характер не тот. Зато подано заявление о расторжении брака, официально, через суд. Процесс запущен, раздел будет громкий, тридцать пять процентов «Драйв-Сервиса» стоят своих нервов. Наш друг депутат в связи с этим занят собственным пожаром, и ему, смею думать, сейчас не до вас.

— Это хорошие новости, Герман Аркадьевич.

— Это отличные новости, просто я умею подавать их сдержанно. Второе: по вашей… по знакомой вашей знакомой — тихо, там все ровно. Третье: бумаги по жестянщикам прошли, налоговая вопросов не имеет. Кстати, я делами такими в последние лет двадцать и не занимаюсь, но в силу наших взаимоотношений… в общем, там все хорошо. И четвёртое, внеплановое: ваш механик звонил мне дважды, оба раза по делу и коротко. Берегите его, Геннадий, таких мало.

Толян на фоне привычного лязга был бодр до звона:

— Шеф! Долетел? Ну слава богу. Докладываю: косметику заканчиваем, в первом боксе осталось ворота покрасить да разметку набить. Гриша с Саней вышли в понедельник, уже втащили свой инструмент, стапель приедет в четверг. Мойку запустим на следующей неделе: оборудование смонтировано, Мишка с Димой прошли инструктаж и дерутся за право первой смены. Записи — на неделю вперёд, я уже прикидываю вторую яму под слесарку.

— Толь, ты машина.

— Я механик, — солидно поправил он. — Машина у нас теперь ты: загорел, отдохнул, сейчас начнёшь идеи генерировать.

Он чуть помолчал, а потом все же выпалил:

— И ведомость зарплатную я тебе отправил, — добавил Толян с нажимом. — Ты говорил, что хочешь пересмотреть в правильную сторону.

— Пересмотрю на этой неделе. В правильную, не переживай. Гришу с Саней тоже вставь в файл, посмотрю всех разом.

— О как. Ну, шеф, с возвращением. Чувствуется рука.

Подрядчик по ангару взял трубку на объекте, судя по ветру в микрофоне. Мы прошлись по смете: два места, где меня считали туристом, я вернул к земным ценам, не поднимая голоса, — подрядчик крякнул, посопротивлялся для порядка, сослался на подорожание металла и уступил. Договорились так: договор на неделе, аванс по графику, техника выходит на площадку в ближайшие дни, к осени — коробка под крышей. Я положил трубку и посидел, глядя в окно на мокрый Лерин газон. Ангар, который жил у меня в голове эскизом, обзавёлся деньгами, сметой, подрядчиком и датой. Стройка начиналась.

Система, стало быть, пережила мой отпуск и даже подросла. Оставалось доложить в Дубки, что внук вернулся живой, загорелый, отдохнувший и с гостинцем.

Отдельным пунктом в списке шёл переезд. Я открыл на ноутбуке подборку объявлений — продажа квартир на юге Подмосковья, — осмотрел с десяток вариантов, два отложил в закладки и на этом остановился: решение про Барона, Тамару Ильиничну, Виталика и весь двор, приросший к сердцу, требовало отдельного дня и отдельного мужества. После отпуска я стал в этом вопросе только слабее.

Я уже набирал бабушкин номер, когда телефон дрогнул у меня в руке и засветился входящим.

Романов.

— Дмитрий, добрый день. А я только вчера прилетел, собирался…

— Гена. — Он перебил, и одно это уже было не по его правилам. Голос стоял глухой и осевший, без всегдашней неторопливой основательности. — Ты был прав. Тогда, за чаем. Слово в слово прав.

Я отставил кофе.

— Старый знакомый?

— Он. Позавчера приехал ко мне в офис, сам, без предупреждения. Долго говорили. — Романов помолчал, и в паузе слышалось, как он дышит. — Он хочет войти в мой бизнес. Красиво излагает: оборотные деньги, совместные тендеры, доля, помощь по старой памяти. По старой дружбе, говорит. А я сижу, смотрю на него и понимаю: я ему тридцать лет должен, Гена. Тридцать лет я считаю себя обязанным этому человеку. И отказать не могу, и согласиться… — Он оборвал сам себя. — Я в тупике. Он дал пару дней подумать. У тебя есть время? Не телефонный это разговор.

— Есть. Сегодня и заеду, после обеда буду у тебя.

— Спасибо. — Слышно было, как он выдохнул. — Я дождусь.

В офис «РомТеха» я вошёл в четвёртом часу. Дмитрий Андреевич встретил меня в приёмной сам, увёл в кабинет, где уже ждали чайник и две чашки, и попросил секретаря ни с кем не соединять. Выглядел он на пять лет старше, чем до моего отпуска. Сапфировая толща его ауры, всегда лежавшая океанской ровной глубиной, ходила теперь мутными слоями, как вода после шторма, и полынь на моём языке стояла уже с порога.

Чай он заваривал молча, по всей своей технологии, и я не торопил: этот ритуал держал его лучше любых успокоительных.

— Расскажи с самого начала, — попросил я, когда чашки были налиты. — Что за история вас связала. Тогда, в девяностых. Мне нужно понимать всё, если хочешь, чтобы я думал вместе с тобой.

Романов кивнул, глядя в чашку.

— Девяносто седьмой год. Мне тридцать восемь, у меня цех на двенадцать человек, делаем фильтры для вентиляции, только-только встали на ноги. И приходят ко мне ребята. Обыкновенные, спортивные, коротко стриженные, вежливые до поры. Крыша, говорят, нужна вашему производству, Дмитрий Андреевич. Времена сами знаете какие. — Он усмехнулся без веселья. — Времена я знал. У меня сосед по промзоне за полгода до того не договорился с такими же — сгорел склад, а потом и сам он уехал куда-то, не попрощавшись. Я платить отказался, раз, другой. Начались звонки. Потом у моего мастера порезали колёса, потом разбили окна в цеху — по нарастающей.

— И ты пошёл в милицию.

— Пошёл. Все говорили: бесполезно, они там куплены. А я пошёл. Принял меня майор — молодой, моложе меня, представительный такой, в кабинете порядок, на столе всё ровно. Выслушал внимательно, заявление принял, сказал: занимаемся, Дмитрий Андреевич, работаем, вы пока без резких движений. — Романов поднял на меня глаза. — Фамилия его была Орлов. Вадим Сергеевич Орлов. Он и позавчера у меня сидел. Тот же человек, Гена. Только теперь он бизнесмен: двенадцать автосервисов и много чего ещё.

Я держал лицо ровно, и стоило мне это немалых денег по внутреннему курсу. Чашка в моей руке не дрогнула, чай не расплескался, вопрос «какой марки был у него кабинетный стол» я тоже не задал, хотя аналитик требовал деталей, всех и сразу. Перед глазами у меня сами собой встали зеркально-стальная аура, вкус морской воды и блокнот в потёртой коже. Человек, чья фамилия стояла первой строкой в моём списке серьёзных угроз, сидел позавчера в этом кабинете и предлагал моему отцу дружбу с приложением на подпись.

— Расскажи подробнее, что за бригада была. Имена, клички — что помнишь.

— Клички… — Романов потёр лоб. — Главного у них звали Кабан. Такой, знаешь, с шеей шире головы, приезжал на девяносто девятой вишнёвой. Он и разговаривал. Остальных не помню, мелькали. Держали они тогда, как позже выяснилось, пол-района: рынок, автостоянки, ларьки, шиномонтажки, а нас, производственников, доили выборочно. Про Кабана потом в газете писали, когда посадили. Тамара, сестра, даже вырезку хранила — она у меня в бумагах, наверное, до сих пор где-то лежит, она всё хранит.

— И что было после заявления? — спросил я ровно.

— Три недели тишины. Я уже думал — всё, зря ходил, надо продавать цех. А потом ребята эти разом исчезли, всей бригадой. Позже узнал: взяли их, посадили. Кого-то, говорили, чуть ли не стреляли при задержании. — Он развёл руками. — Я тогда к Орлову с коньяком пришёл, благодарить. Он коньяк не взял. Сказал так со значением: работа у нас такая, Дмитрий Андреевич. Но вы моё внимание запомните. Может, и я когда-нибудь к вам обращусь по-соседски. — Романов покрутил чашку. — Вот и обратился. Через двадцать девять лет.