Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим - Страница 50

Толпа суровых рабочих у сцены, услышав перепалку, угрожающе надвинулась на москвичей. Раздался недвусмысленный хруст разминаемых кулаков. Четверо агентов Белосельского побледнели и синхронно сделали три шага назад, прячась за спину босса.

— А что касается законности ваших претензий, Артемий, — ледяным тоном вступила в разговор Елена Романова, изящно выкладывая из синей папки документы с печатями. — Наш Доверительный Фонд «ТехМаш-Инвест» официально зарегистрирован в Областном Управлении юстиции. Лотерея лицензирована Горисполкомом как закрытый благотворительный спортивно-производственный праздник трудового коллектива. Налоги уплачены авансом. Так что свои кляузы можете свернуть в трубочку и отправить почтой прямо в свой московский офис. Вы проиграли.

Белосельский бледнел на глазах. Под каракулевым воротником проступил пот. В его бегающих глазках читался абсолютный, панический крах всей хитроумной столичной комбинации. На его глазах тысячи ваучеров, которые должны были уйти в Москву за бесценок, стекались в стальные сейфы «ТехМаша» непрерывным, бурлящим потоком!

— Ты пожалеешь об этом, Крылов… — прохрипел москвич, судорожно пятясь от надвигающегося Степанчука. — Ты не понимаешь, с кем связался! За нами само Минимущество стоит! Мы на чековом аукционе тебя все равно деньгами перебьем!

— На аукционе, Тема, перебивают не языком и не связями в министерстве. Там перебивают реальными чеками, — я одарил его своей самой безжалостной, победительной улыбкой хищника. — А все приватизационные чеки этого города сейчас лежат в моих сейфах. Свободен.

Запуск «Ваучерного казино» превратился в настоящий, небывалый народный триумф, о котором еще годы ходили легенды по всей области.

К четырем часам дня вращение лотерейного барабана достигло своего эмоционального пика.

Когда на сцену медленно, опираясь на палочку, поднялся старый фрезеровщик дядя Коля — проработавший на «ТехМаше» тридцать пять лет ветеран труда, ютившийся с дочерью и новорожденной внучкой в разваливающемся деревянном бараке без удобств — и с дрожью в мозолистых руках вытащил из барабана билет под номером «0142», на стадионе наступила звенящая, напряженная тишина.

Профессор Штейн, дрожащими пальцами развернув купон, побледнел и вдруг вскрикнул в микрофон сорвавшимся от слез голосом:

— Главный приз!!! Двухкомнатная квартира на Морском проспекте с полной отделкой! Выигрыш подтверждаю!

Стадион взорвался таким ликующим, искренним и оглушительным ревом, что стаи птиц с тополей вокруг поля в панике взмыли в весеннее небо!

Дядя Коля, ошалело переводя взгляд с выписанного красного ордера на ключи с блестящим брелоком, выронил палочку и рухнул на колени прямо на доски сцены. Он плакал навзрыд, не стыдясь слез, и судорожно сжимал мои руки:

— Виктор Сергеевич… Сынок… Да как же это… У меня же девчонки в бараке гнилом мыкались… Спасибо тебе, родной! Спасибо тебе от всех рабочих людей! Век бога молить буду!

— Встаньте, Николай Иванович, ну что вы, — я бережно поднял плачущего старика за худые плечи и по-мужски обнял его. В горле на секунду встал ком. — Вы этот завод своими мозолями из руин поднимали. Вы эту квартиру не выиграли, вы ее за тридцать пять лет трижды своим честным трудом заработали. Живите на здоровье. Это ваш завод!

За три дня безостановочной работы нашего «Ваучерного казино» в заводской Доверительный Фонд «ТехМаш-Инвест» было добровольно и с песнями сдано сорок две тысячи приватизационных чеков!

Практически девяносто два процента всех ваучеров рабочих гиганта, их семей и обычных жителей двух крупнейших районов Новосибирска оказались полностью, легально сконцентрированы в стальных сейфах дирекции и Заводского Совета!

Столичный фонд «Российский Приватизационный Союз» остался с носом и огромными убытками. Их высокомерные агенты смогли выманить по городским подворотням жалкие триста чеков у местных забулдыг, впустую потратив кучу инвесторских денег на бензин, взятки и проживание в элитных номерах гостиницы «Сибирь».

Во вторник во второй половине дня в моем залитом весенним солнцем кабинете царила праздничная, расслабленная атмосфера абсолютного триумфа. На зеленом сукне стола перед грациозной Еленой Романовой лежали толстые итоговые реестры с синими гербовыми печатями Фонда имущества области.

— Это абсолютная, безоговорочная юридическая победа, Виктор, — с благоговением произнесла Елена, пригубив из тонкого бокала с ледяным шампанским. — На предстоящем специализированном чековом аукционе наш «ТехМаш-Инвест» выставляет единым пулом сорок тысяч ваучеров. По текущим квотам мы гарантированно выкупаем оставшийся государственный пакет акций завода целиком! Конкурентов у нас математически нет.

— И сколько в итоге акций будет под нашим прямым, незыблемым контролем после закрытия реестра? — небрежно спросил я, вальяжно откидываясь в кожаном кресле и с наслаждением затягиваясь сигаретой «Кэмел».

— Девяносто четыре процента уставного капитала, — с профессиональной гордостью отчеканила Елена, поправляя очки. — Весь контрольный и блокирующий пакеты намертво распределены между вашей дирекцией, учеными КБ профессора Штейна и лояльными рабочими. Ни одна залетная столичная акула, ни один московский банк или перекупщик не сможет легально купить на «ТехМаше» даже ржавого гвоздя без вашего личного разрешения! Вы сделали завод неприступной крепостью.

В кабинет, словно бабочка, впорхнула Лидочка с подносом кофе, на котором лежал свежий, еще пахнущий краской номер московской газеты «Коммерсантъ».

— Виктор Сергеевич! Елена Станиславовна! — секретарша победно сияла, показывая на передовицу. — Смотрите скорее! В Москве огромная статья про нас вышла! Про наш «Новосибирский ваучерный феномен» на всю страну пишут! Аналитики в шоке! Вас там открыто называют «Сибирским королем приватизации»!

Я взял газету, бегло просмотрел кричащие заголовки столичных журналистов, недоумевающих, как провинциальный директор обвел вокруг пальца московских банкиров, и тихо, раскатисто и весело расхохотался.

— «Сибирский король», говоришь? Звучит лестно, — с лёгким, насмешливым прищуром повторил я, отбрасывая прессу на стол. — Но пускай пишут что хотят, Лидочка. Бумага все стерпит. Главное не титулы. Главное — что этот завод-гигант отныне и навсегда принадлежит только тем, кто на нем реально работает и кто умеет его защищать. И мне.

В этот момент в приоткрытую дверь заглянул майор Петрович, довольно приглаживая пышные седые усы:

— Докладываю, Виктор Сергеевич! Московский «РАФ» от проходной только что отбыл в сторону аэропорта. Поджали хвосты. Белосельский перед отъездом к моей будке КПП подходил. Просил передать, что вы… ну, в общем, гениальный, но совершенно беспредельный разбойник. И что он это просто так не оставит.

— На «ТехМаше» разбойников нет, Петрович, — озорно подмигнул я начальнику охраны, вставая из-за стола и застегивая пиджак. — На «ТехМаше» есть только эффективный коммерческий расчет и забота о людях.

Я неспешно подошел к панорамному окну. За толстым стеклом простирался яркий, ослепительно солнечный сибирский весенний день. Снег почти растаял, обнажая черный, умытый асфальт. Огромный комплекс завода «ТехМаш» мерно гудел на полную мощность, переливаясь тысячами солнечных зайчиков на стеклах цехов.

Третья арка нашего второго тома прошла с абсолютным, гроссмейстерским триумфом. Мы по правилам противника скупили ваучеры за копейки, превратив это в шоу, намертво сплотили вокруг себя рабочих, отдали обещанные квартиры лучшим людям и навсегда, стальной дверью, закрыли завод от любых внешних рейдерских посягательств со стороны государства и бандитов!

Я плавно обнял Елену Романову за стройную талию, притянул ее к себе, и наши губы слились в долгом, страстном и победном поцелуе со вкусом шампанского. Впереди нас ждал май девяносто второго года. Время выхода на европейские рынки, новые технологии, большие деньги и еще более грандиозные вершины!

Империя только начинала расправлять плечи.